Проклятый на веки вечные

Сегодняшнее задание учителя было не слишком сложным. С легкостью справившись, Шэнь Цзю едва успел сунуть меч в ножны, как услышал хруст веток. Замерев, он пригнулся, намереваясь застать неизвестного врасплох. Однако стоило ему сделать несколько шагов вперед, как из кустов вышел молодой парень. Одет он был в белоснежные ослепительные одежды, а аура его была полна силы. Сжимая в одной руке ножны меча, второй держал странный талисман, который, похоже, собирался активировать. Не желая терять времени, Шэнь Цзю бросился к нему, намереваясь нанести удар оружием. Быстрым движением взмахивая клинком, в последний момент юный ученик был заблокирован чужими ножнами. Желая глянуть, что за чертов очередной богатенький сынок решил понасмехаться над ним, будучи слишком высокомерным, чтобы использовать против кого-то вроде него меч, юноша поднял голову да так и застыл. Лицо перед ним часто снилось ему. Снилось, как его обладатель приходил в дом семейства Цю и с радостной улыбкой брал Шэнь Цзю за руку и уводил прочь. Как вместе они уходили дальше от людей, от боли, от проблем, от всего. И просыпался позже Шэнь с привкусом горечи на языке, привычными движениями разминая отекшие конечности после долгого лежания на полу, пока его учитель У Янцзы довольствовался кроватью. Иногда ему снилось, как на очередном задании он попадает в странное темное помещение и там находит множество тел. По детски сложенных, еще не до конца развитых много тел. И среди них лежит то, что заставляет его упасть на колени и надрывно рыдать, давя всхлипы. Стеклянным взглядом этот человек смотрит на него, сквозь него — куда-то в пустоту — потому что А-Цзю ждал мертвеца, которого наверняка одурачили. Наверняка он снова бросился помогать каким-то детишкам, коими являлись и они сами, и попался злым ублюдкам, которые, вдоволь наизмывавшись над беднягой, просто убили его. После таких снов Шэнь Цзю просыпался со слезами на глазах, чувствуя привычную горечь на языке. Привычными движениями надевая старую одежду, на которой все равно оставались кровавые следы, как бы он ни пытался их стереть, юноша отправлялся на очередное задание. И он верил, что однажды Ци-гэ придет за ним. Ведь он обещал. Он верил, пока подвергался пыткам в доме ублюдков Цю. Верил, пока поджигал ненавистный дом и нес на себе единственного человека, который в этом самом доме хорошо к нему относился. Верил, даже когда впервые убил невиновного перед ним человека, которого до этого никогда не знал, когда видел, как тот захлебывается кровью и с ужасом и ненавистью смотрит на него. Верил, даже когда перестал судорожно оглядываться и тормошить людей, стоило услышать фамилию Юэ. И продолжал верить даже сейчас. Порой ему казалось, что лучше бы Юэ Ци умер. Тихо и мирно, чтобы попал на небеса. Чтобы Шэнь Цзю не приходилось упиваться этой слепой надеждой, что его ожидание было не напрасным. Или чтобы тот был жив, но причина была настолько веской, и он мог бы спокойно броситься на шею своему старшему брату и долго-долго его обнимать. Сглотнув образовавшийся в горле ком, Шэнь продолжал неверяще смотреть перед собой. Юэ Ци, которого он ждал годами, объявился перед ним. Вот он. Стоит в чистых белоснежных одеждах какой-то, похоже, достаточно богатой и известной школы. На его поясе висят несколько сильных талисманов и прекрасный меч в ножнах. А еще от него исходит настолько сильная аура, что ему даже кажется, словно это вовсе и не его брат перед ним. Не он.  — А-Цз-  — Нет! — прерывает он. В голове мысли взрываются хлопками одна громче другой. Единственное, что он понимал, так это то, что учитель скоро будет тут. — Уходи.  — А-Цзю… я не уйду без тебя. Пойдем со мной, — словно пытаясь подбирать слова, начинает Юэ Ци, но Шэнь Цзю даже не хочет его слушать. Он в панике оглядывается вокруг, надеясь найти хоть что-то, что поможет ему спасти брата от ближайшей смерти. На глаза попадается сигнальный огонь. Одним рывком он выдергивает тот из-за пояса юноши и запускает в небо, тут же отбрасывая предмет подальше от себя. Разворачивается, чтобы уйти, но его останавливает твердая хватка на руке, которая даже не собирается ослабляться.  — Отпусти, — выплевывает он. Ему бы хотелось сказать нечто большее, но из него не выходит ни слова, а потому остается лишь в раздражении пытаться стряхнуть чужую руку.  — Нет, А-Цзю, я прошу, пойдем со мной, — по новой начинает Юэ Ци, но его прерывает цокание мужчины.  — Что-то ты слишком долго возишься. Еще не закончил? — фыркнул У Янцзы, стоя неподалеку от них, опираясь о дерево. — Ну-ка, ну-ка. Кто это у нас тут? Не успевает Шэнь Цзю ничего ответить, как перед ним появляется фигура в белом, ограждая от его собственного учителя.  — Не подходите ближе, — сурово отрезает юноша, явно не собираясь вести переговоры с неизвестным ему человеком.  — Юэ Цинъюань, верно? Тот самый из знаменитой школы Цанцюн, главный ученик этого… да неважно, — с любопытством что-то бормочет про себя мужчина, попутно вытаскивая из ножен меч и делая несколько шагов вперед, чтобы в один момент со всей силой наброситься на глупого мальчишку. Шэнь Цзю не успевает даже подать голоса, как перед ним внезапно появляется белая вспышка. Два острых прекрасных клинка сталкиваются друг с другом с оглушительным звоном, и из-за удара двух духовных сил его едва не сносит на три чи. Побледнев, он застывает на несколько секунд. Принимать решение долго не приходится, и Шэнь одним рывком подлетает к У Янцзы и всаживает ему в спину клинок, окутывая тот духовной энергией.  — Мелкий гаденыш, ты… — злостно выплевывает мужчина, оседая вначале на колени, а после плюхаясь всем телом на снег. Это… конец? Окончены все его долгие странствия, полные убийств, грабежа и всего прочего? Он удивленно поворачивается к Юэ Цинъюаню, намереваясь допросить его, где же он был все это время, что удивительного повстречал на своем пути, почему так долго не возвращался, но из него вырывается лишь короткое:  — Почему? Почему ты не вернулся за мной? — Сказанные горьким тоном эти слова жгучей раной отпечатались на сердце Цинъюаня. Понуро опустив голову, юноша мог лишь молчать, не желая рассказывать младшему брату о своем отвратительном промахе.  — А-Цзю, я… Мне жаль, — выдавил он, но тут же помотал головой, с надеждой посмотрев на подростка рядом с собой, — пойдем со мной, пожалуйста. Прошу тебя, А-Цзю. Вместо ответа Шэнь Цзю лишь хмурится и кивком головы показывает, что последует за ним. На вопросительный взгляд он недовольно фыркает:  — Веди меня, шисюн. Обращение неприятно режет по ушам, но Юэ Цинъюань решает, что через некоторое время его снова назовут «Ци-гэ». Надеется. Но этого не происходит ни через неделю, ни через месяц, ни даже через несколько лет.