Policeman

      Далее по плану какое-то шоу. Чонгук мало смотрел телевизор, потому что едва приволакивал ноги со службы, так сразу падал спать. Они приехали к студии, что была больше предыдущих, вышли из машины (история с папарацци всё та же, традициям не изменяют) и прошли вовнутрь.       — О, Пак Чимин, проходите, вы как раз вовремя, — говорит улыбчивый мужчина, что встретил их и провёл к месту съёмок. Он предложил напитки, места, чтобы отдохнуть, заботился о температуре в помещении, предлагал чем-нибудь перекусить.       — Это что, служащий, которого к нам приставили? — шепотом уточняет Чонгук у Хосока, когда тот мужчина вновь подошёл к ним с предложением горячих напитков.       — Не, он директор этой компании, — также шепотом отвечает менеджер, а телохранитель шокировано уставился на него, а потом на того мужчину, и снова на Чона.       — Он? Директор? — Хосок снова кивает.       — У Чимина слишком плотное расписание, поэтому мы не успевали попасть к ним, но он очень хотел, чтобы Пак выступил на его шоу, поэтому так обходителен с нами.       — Понятно, — до этого момента Чонгук даже не догадывался насколько Чимин востребованный в сфере шоу-бизнеса.       А Пака тем временем уже в третий раз за сегодня перекрасили и переодели. И каждый раз он выглядит сногсшибательнее предыдущего. Шоу, в котором он участвует, рассказывает о жизни звезд на сцене и за ней. Чимина пригласили на мягкий диван посреди съёмочной площадки, на другом разместилась симпатичная ведущая. Все камеры были зафиксированы, свет настроен, и после краткого отсчета они вышли в эфир.       — Добрый вечер, дорогие телезрители, это снова Burn The Stage, и сегодня нас почтил своим присутствием Пак Чимин.       — Добрый вечер, — айдол лучезарно улыбается и мило машет ручкой, что все зрители по ту сторону экрана попадали в обморок. Чонгук же старательно держался.       — Расскажи нам, Чимин, какого это быть айдолом? Насколько это мешает твоей личной жизни?       — Мне нравится петь и танцевать. Я прекрасно себя чувствую, когда делаю это перед тысячами людей, и я очень счастлив, что я тот, кем являюсь. Поднимаясь на сцену, я не думаю о том, через сколько это закончится. Мои мысли заняты лишь тем, как долго я смогу провести время со своими фанатами. Такое не может мешать моей жизни, это она и есть.       — Тебе, наверное, сложно приходится? Ты сильно загружен в последнее время?       — Да, мои графики заполнены, и это факт. И порой приходится сложно, но в такие моменты я думаю о своих фанатах, и это приносит мне сил справляться со всем и идти дальше. Ради вас я буду стараться ещё усерднее, — он снова мило улыбается в камеру и показывает пальчиками саранхэ.       — А как же обстоят дела в плане отношений? У тебя есть кто-нибудь?       — Ну, скажем так, — Чимин смущенно улыбается и закидывает ногу на ногу, бросая взгляд на сидевшего за операторами Чонгука, — мне безумно нравится один человек, пусть и не так давно. Наверное, это была любовь с первого взгляда. И я хоть сейчас готов открыть своё сердце, потому что мои намеренья серьёзны, в отличии от твоих. Я очень люблю тебя, это правда.       Чонгук дышать перестал. Он смотрел на парня, и не знал что ему делать. Чимин говорил так уверенно, смотрел не то что в глаза, прям в душу заглядывал. И взгляд такой пронзительный и глубокий, словно нет никого вокруг, только они вдвоём.       — Это было признание? — девушка легонько смеётся, заинтересовавшись таким ответом. — И кто же эта счастливица?       — Вот так я вам всё и рассказал, — смеётся Пак, закрывая смущённое лицо ладонями.

***

      Шоу закончилось всего несколько минут назад. Пака увели в гримерку, а Чонгук всё ещё сидел в своём кресле и сверлил взглядом диван, на котором ранее сидел Чимин.       — Ты идёшь? — уточняет у него Хосок, который только что закончил свой разговор с директором.       — Ага, — Чон кивает, но вставать не спешит.       — Гримерная Чимина слева по коридору третья дверь, — как бы между тем говорит менеджер, направляясь к лифту. — Я вас у машины подожду.       И Чонгук поднимается, идёт неспешным шагом к левому коридору, хватается за ручку третей двери и замирает. Зачем он пришёл? Что он вообще делает? Мысли терзали одна за другой, пока дверь не дёрнули с той стороны и на пороге не показался Чимин.       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он у него, делая шаг к чуть отступившему Чонгуку и закрывая за собой дверь, скрывая их от взглядов любознательных стилистов.       — Хоби будет ждать нас в машине, — сдержано говорит Чон, собираясь уже уходить, если б не слова айдола.       — Хоби? Значит, теперь так ты его зовёшь? — он дует губы и смотрит как-то разочарованно-угрожающе. — А ко мне всё ещё на «вы» обращаешься.       Чонгук молчит, не оборачиваясь.       — Ты ничего не хочешь мне сказать? Хоть что-нибудь. Тогда я говорил искренне, — он опускает взгляд на свои туфли, но Чон и в этот раз ничего не ответил.       Чимин дёргает за локоть, жмёт его к стене, хватаясь за воротник кожанки, и смотрит куда-то в солнечное сплетение.       — Почему ты молчишь? — он поднимает глаза на лицо Чонгука, встречаясь с ним взглядом.       — Что я должен сказать? — монотонно переспрашивает Чон.       — Почему ты такой? Я совершенно тебе безразличен? — ответа не последовало.       И Чимин психует. Поднимется на носочки и впивается в чужие губы настойчивым поцелуем, терзая нижнюю губу, пока его не отталкивают.       — Не думай что я тупой или слепой. Я же вижу твои взгляды, Чонгук, то, как ты смотришь на меня. И я видел, как ты тайком меня фотографировал. Извини уж, что я оказался не так наивен, чтобы всё это утаилось от моих глаз, — он возвращается в гримерку, громко хлопнув дверью, а Чонгук так и остался стоять у стены и пытаться понять произошедшее.       Да, Чимин не так наивен, как он думал. Всё это время наивным был он — Чонгук. Он так яро отрицал возникшую симпатию к Пак Чимину, что сделал больно им обоим. А всё потому, что тот был парнем, только и всего. Но факт того, что губы, на которые он так долго пялился, сами накрыли его, никак не покидал сознания. Они такие сладкие и нежные, именно такими он себе их и представлял.       Итак, Чон Чонгук, ты идиот. Ты идиот, потому что сейчас, по ту сторону двери, Пак Чимин ненавидит тебя за твой эгоизм. Врываться в гримерку и просить прощения нет смысла. Лучше поговорить дома, тихо и мирно. И настало время, наконец-то, признать, что Чимин тебе нравится. Очень сильно нравится.       Чон возвращается к машине, у которой его ждёт Хосок.       — Чимин идёт? — уточняет он, на что Чонгук просто молча кивает.       Уже через пару минут дверь студии толкнули от себя, и на улице показался Чимин. Он делает несколько шагов по лестнице, но в машину не спешит. С другого конца улицы послышался свист колёс и на парковку на огромной скорости залетает чёрное авто.       Пак быстренько преодолевает оставшиеся ступеньки и приближается к машине под двумя тяжёлыми взглядами. Чонгук дёрнулся, чтоб остановить парня, ведь его всё-таки нанимали телохранителем, но Хосок ловит за локоть, качая головой. Чимин садится спереди возле водителя, целует того в щеку, пристегивая ремень, и авто срывается с места, скрываясь от взора также быстро, как и появилось.       — Это что вообще было? — ошарашено спрашивает Чонгук, а Хосок лишь тяжело вздыхает и обходит свою машину, открывая водительскую дверь.       — Это был Мин Юнги.