Фанатам вход воспрещён

Весь день как на иголках, везде шум и суета. Как же это его напрягало. Только Дилан выглядел умиротворённым до тошноты. Ну конечно, не он ведь сегодня даёт свой первый сольный концерт в столице… Спустя столько лет активной работы в музыкальной индустрии, Томас наконец мог себе это позволить. Но без О'Брайена тот бы и за гитару никогда не взялся. Дилан поставил его на ноги и выходил заново, поддерживал, когда тот падал, и помогал вставать, подниматься всё выше. Вот и достигнута очередная ступень - сольный концерт. Томас впервые будет петь на сцене один. Думая об этой перспективе, ноги подкашивались. Вот он, стоит один на большой сцене в полной темноте, свет резко включается, слепит глаза. А потом он видит много-много лиц, ожидающих фурора. И всё зависит только от него одного… Страх овладевал им как никогда. Это раздражало ещё больше, ведь он ничего не мог с этим поделать, до жути боялся, что сорвёт концерт и вся карьера полетит вниз, далеко-далеко, откуда уже не выбираются. Томас не хотел оказаться мелочью, что упала под диван, где её уже не достать. Мелочью, что валяется там никому не нужная и забытая, тихо покрываясь многолетней пылью. Сегодня он выйдет на сцену. *** Дилан уже шёл по коридору в зрительный зал, изучая по пути свой билет, как столкнулся с мужчиной в чёрной футболке и брюках. - Дилан, - в спешке к нему обратился один из организаторов, - Где Томас? У него выход через 7 минут! - В гримёрке, наверное… - Что он там делает? - Гримируется? Мужчина смерил Дилана взглядом под названием "очень смешно" и понёсся к гримёрной Сангстера. Брюнет побежал вслед за ним. Ему тоже показалось странным, что Томас не спешит выходить. Организатор меньше, чем за минуту, добрался до нужной двери и усердно в неё постучал. - Томас! Выход через 7 минут… Уже через 6! - Я знаю, - раздалось по ту сторону, - Сейчас! Хоть этого и не было слышно, Дилан уловил в голосе Томаса тревогу. Что-то там не так… - Томми! - подёргав ручку, Дилан понял, что дверь заперта, - Томми, открой пожалуйста. Это я... Сейчас я разберусь, - шепнул он организатору. За дверью щёлкнуло, и ручка стала поворачиваться. Дилан почувствовал внутри какое-то облегчение, хотя всё ещё только предстоит выяснить. - Томми, что случилось? Почему ты здесь? - А ты почему здесь? Ты должен быть в зале… - Успею ещё… что с тобой? Выглядишь странно, - он нежно взял блондина за подбородок и рассмотрел его лицо, наполненное тревогой и сомнениями. Томас не мог ничего ответить. Он сидел на кресле и не двигался. Дилан чувствовал его напряжение - он очень переживает, ноги дёргаются, как сумасшедшие. Чёрные глаза смотрят в никуда, не способные закрыться. Он протёр лоб и взглянул на Дилана. Этот взгляд говорил, будто он сдаётся. Но сдаваться нельзя. Он ему не позволит… - Хей, всё хорошо, - Дилан присел на корточки перед ним, взял его руки, начал нежно перебирать пальцы, пытаясь расслабить его, - Ты всё сможешь. Ты ведь знаешь об этом. А иначе тебя бы здесь не было, верно? - Меня здесь быть и не должно, - с ноткой истерики в голосе ответил Сангстер. - Не согласен. Ты должен помнить, через что ты прошёл, чтоб оказаться здесь. Вспомни - ты всё преодолел. А это всего лишь ещё один шаг. Маленький, но важный шажочек. - Я не смогу. Дилан вздохнул. Он продолжил поглаживать его руки, будто забирая всё его напряжение. Не выдержав долгого зрительного контакта, он бросился ему на шею, обнял крепко и сладко, чувствуя, как Томас обнимает в ответ и расслабляется. - If I ever did that… Тихий и нежный шёпот Дилана и эта песня, кажется всё, что нужно, чтобы Томми забыл на миг про все трудности, потому что все органы чувств были заняты совсем другим. - …where would I be? - тихо начал подпевать Томас, закрывая глаза. - We would be together, darling, - шепотом пропели они друг другу, - wouldn’t we? В один голос. Напоминая, через что порой приходится пройти ради награды под названием счастье. Слова песни тянулись по комнате эхом, пока не слились в нежный стон от красивого поцелуя. Руки Дилана, губы Дилана, его голос, глаза - для Томаса лучше любого успокоительного. Он его лекарство от любых болезней. - Ты должен спеть со мной, - резко вынес вердикт Сангстер, глядя в глаза уже без былых сомнений. Взглядом, полным уверенности. И любви. - Я и спел - только что, - ответил Дилан, не понимая, к чему он клонит. - Нет, ты должен выйти со мной на сцену. - Чего? - Иначе я туда не пойду. Улыбка Томаса сшибала с ног, Дилан сам связал себе руки, влюбившись в этого очаровательного парня. И знал, на что шёл. - Ты правда хочешь, чтоб я, вот такой, в этой рубашке и с дурацким голосом вышел с тобой на сцену? Прям перед кучей народа?.. - Я знаю, что многого прошу, - Томас сжал его руку. Дилан улыбнулся. И только Томас бы понял, что значит эта улыбочка. - Но в зал ты всё равно уже не успеешь. *** - Томас, до выхода всего ничего! Чем вы там занимаетесь?! - организатор уже выходил из себя. - Идём! - крикнул Томас и на этот раз в его голосе пылал огонь энтузиазма и готовности. Они направились по коридору, свет становился всё бледнее. Сангстер набрал в лёгкие побольше воздуха, Дилан всё ещё сжимал его руку. Они шли к выходу на сцену. Наконец, перед ними выросла большая, тёмная дверь. Она вела именно туда... Томас пытался дышать глубоко. - Вместе? - прошептал он. - Вместе, - ответил Дилан, и они вдвоём толкнули дверь. Свет ослепил глаза, на миг это стало невыносимым. Тут Томас понял, что обратного пути у него нет. И даже если бы был, он бы не пошёл по нему. Сангстер лучезарно улыбнулся Дилану, зарядился как никогда, схватил гитару и буквально выбежал на сцену. И наплевать ему, как надо было выйти и с кем. Это его концерт, и делать он будет всё, что хочет. Петь с Диланом было приятнее, чем с кем-либо. Зрители встретили их оглушающими криками, не смутились, а совсем наоборот. Сам О'Брайен выдержал только первую песню, всё же ему очень хотелось вновь посмотреть на Томаса со зрительского места. Сидеть и смотреть на его умелую игру, слушать любимый голос и думать: мой… В конце своего концерта Томас снова попросил Дилана подняться. О'Брайен конечно обрадовался, хоть и пытался не сгореть под всеми этими взглядами. Если б не темнота в зале, его покрасневшее лицо сияло бы во всех объективах. - Знаете, мотиватор из меня так себе, - Томас начал говорить в микрофон, как только брюнет ступил на поверхность сцены, - Но вот этот человек... если захочет, он горы свернёт… Дилан смотрел на Томаса неотрывно. На лица людей в зале ему почему-то смотреть не хотелось. - Он доказал, что возможно всё, - продолжил Сангстер, делая голос всё мягче и нежнее, - Что все люди разные, но нас может объединять гораздо больше, чем мы думаем. Надо только посмотреть внимательнее… Томас поднял взгляд на Дилана. - Не буду говорить вам, кем он был раньше. Но скажу, кем он стал... Он стал моей мечтой… В зале стояла тишина, но Томас слышал тихие восхищения и вздохи. Никто не смел поднять голос в такой волшебный момент. Дилан тоже потерял дар речи. Такое ему никогда не говорили, да ещё и на сцене, перед стольким народом… Кем надо быть, чтоб человек о тебе мечтал? Выходит, самим собой… Вот и вся мораль. *** - Хорошо смотритесь, - этот голос Томас узнает из тысячи. Он, как дрель, просверливает дыру в черепе, а как только увидишь её личико, на сердце повесится гиря массой в тонну килограмм... Если конечно его не сотрут в порошок одним взглядом ярких голубых глаз. - И я рад тебя видеть, Кая, - проскрипел Томас, обернувшись, - Знакомься, это Дилан. - Красавчик, - подмигнула девушка, - Очень приятно. Сегодня в ход пошла улыбка - мягкая и лживая. Дилан попытался сделать милое лицо, но не вышло, поэтому решил предоставить вести переговоры Сангстеру, а сам молча улыбался. - Осторожней с комплиментами, - предостерёг её музыкант. - Без проблем, Томас. Думаешь, я не знаю? Не обижай меня так... Видел, сколько камер смотрело на вас двоих? Сколько глаз это видело? Ваш поцелуй на сцене и вовсе взорвёт интернет. Очень романтично. - Да-да, - Томас пытался не закатить глаза, - Рад, что тебе понравилось. Поболтали и хватит, там со мной сфоткаться хотели… - Тогда заглянешь ко мне, - Кая понизила голос, - Давно тебя на шоу не было. Я уже знаю, что о тебе рассказать… - Рассказывай. Мне плевать. Я в твоих голодных играх больше не участвую, - Томас понизил голос в ответ. Эти слова подействовали так, будто Сангстер плюнул ей в лицо или облил водой. Во всяком случае её очень раздражало, когда её "красная тряпка" не действовала. А дерзости в ответ она и вовсе не могла терпеть. Но Томасу и правда было плевать. Они оба натянули для неё улыбки, оставив злиться на саму себя, и пошли в сторону фанатов, ожидающих Сангстера и его внимания, которое пока он отдавал только Дилану… Они теперь вместе, они сломали все законы и предрассудки, только чтобы доказать самим себе, что умеют любить. И любовь, закрывая перед ними одни двери, когда-нибудь откроет самую нужную. А за дверью снова будут тысячи коридоров, тысячи возможных вариантов и событий. Ты будешь бегать среди них в поисках нужного выхода, как по бесконечному лабиринту, пока однажды не поймёшь, что сам должен выбрать дверь, которая станет той нужной. Мы сами выбираем свой путь. Никогда не знаешь, что встретится за тем или иным поворотом. Но знаешь, что однажды найдёшь тот маленький мир, созданный для тебя. Он будет скрываться за маленькой дверцей, поиски которой могут занять годы. Но когда найдёшь, там ты почувствуешь себя по-настоящему счастливым. Они нашли свою дверцу. Туда они и отправились. В их маленький мир, созданный только для двоих.