Неидеальный

Самый жаркий день года определенно не сулил для Бьякуи ничего хорошего. Нужно не только строить всех подчиненных, готовых разлениться и сорваться купаться в близлежащих к Сэйретею реках, но и самому при этом как-то бороться с тем же самым желанием. Не положено ведь. Купаться при всех в пресловутых реках, а не в особых закрытых купальнях, — предельно не аристократично. Впрочем, именно поэтому, будучи подростком, Бьякуя в знак протеста только так и делал. К счастью, хотя бы будничной тренировкой отряда в этот жаркий день занимался не он, а Ренджи. Бьякуя выглянул в окно, чтобы проконтролировать ход тренировки. Он почувствовал легкий ветерок, отрадный в такую жару. Настроение мгновенно чуточку улучшилось. Он уже снял и Гинпаку, и капитанское хаори, однако все равно в кабинете было нестерпимо душно, несмотря на то, что их форма шинигами в том числе была рассчитана и на высокие температуры. То ли дело в такую погоду быть простым рядовым: они все как один беззастенчиво поснимали косоде. Как, к слову, и Ренджи, который давал наставления отряду. Бьякуя невольно отметил про себя, как крепкие мышцы Ренджи поблескивают от пота на солнце. Наверное, в любой другой день стоило бы высказать ему за подачу плохого примера подчиненным, однако сегодня, подумал Бьякуя, небольшую наготу можно и простить. Он с силой заставил себя оторваться от этого зрелища: мало ли кто заметит, что капитан Шестого отряда бездельничает в рабочий день. Нехотя Бьякуя сел за заполнение отчетов для Первого отряда, которые уже завтра должны были быть отправлены лейтенанту Чоуджиро. Время тянулось слишком долго, несмотря на то, что Бьякуя всеми силами старался увлечь себя рутинной работой. Через по ощущениям как минимум пару десятилетий в дверь наконец постучались, оторвав Кучики от скучных документов. В кабинет заглянул Ренджи, чтобы отчитаться о сегодняшней тренировке. Видно, перед тем, как идти к капитану, он поспешил одеться как положено, однако его косоде всё равно было запахнуто криво. Перфекционизм Бьякуи запротестовал. Выслушав краткий доклад лейтенанта, Бьякуя подошел к нему, пока тот еще не ушел в казармы. Не спрашивая разрешения, он поправил неровный запах косоде Ренджи, с удовольствием про себя отметив, как лейтенант тут же покраснел не то от такой близости с Бьякуей, не то из-за того, что посмел прийти к нему неидеальным. — Простите, капитан. Тем не менее, Бьякуе нравилась в нем его неидеальность. Его извечно растрепанные волосы, в особенности — ночью. С утра Бьякуя всегда мысленно посмеивался над тем, как Ренджи, забывший заплести на ночь волосы, яростно расчесывал их с утра, как будто вычесывал шерсть животного. — Вечером?.. — неловко начал Ренджи как обычно. Невзирая на то, что уже более полугода он регулярно ночевал в поместье Кучики, Ренджи каждый раз спрашивал разрешения навестить вечером Бьякую все с тем же стеснением. — Как обычно, — как можно ровнее отозвался Бьякуя. На мускулистой шее Ренджи блестели капли пота, а тело дурманило жаром и энергией после тренировки. Не одному Ренджи вскружила голову близость. Бьякуя поспешил отстраниться: пока они на работе, он не мог позволить чего-то такого со своим лейтенантом, что было можно им только по вечерам наедине в закрытом от чужих глаз поместье. — Капитан! — внезапно чуть громче обычного сказал Ренджи, чтобы привлечь внимание Бьякуи, и остановил его, ухватив за руку. Ренджи тут же смутился, при этом, однако, не отпуская его. — У вас прядка выбилась. Бьякуя ухмыльнулся: сам ведь только что бессловесно попрекал лейтенанта за несовершенство. Ренджи поправил кенсейкан Бьякуи, убрав выбившуюся прядку, как уже делал это сотни раз. Отчего-то им обоим это нравилось: Бьякуе было важно, что он может довериться кому-то в такой интимной вещи. И еще ему было по нраву, как осторожно делает это Ренджи каждый раз, как будто гладит котенка. Вдруг, наклонившись, Ренджи ненадолго прильнул к губам Бьякуи. Затем так же торопливо отстранился, со страхом ожидая встретить недовольство капитана. — Простите. Не удержался... — поспешно извинился он. Бьякуя сам еле сдержался, чтобы не улыбнуться от того, насколько виноватым сейчас выглядел Ренджи. — Ступай, — как можно мягче сказал он, касаясь его предплечья. Бьякуя знал, что он не посчитает, что его прогоняют: Ренджи всегда прекрасно читал между строк, особенно если дело касалось их отношений. — До вечера, — тихо сказал Ренджи и, чуть поклонившись, как делал это всегда, уходя из кабинета капитана, вышел. До вечера время тянулось как тягучая теплая нуга, которую Ренджи то и дело таскал себе из Руконгая вместе с соленым арахисом. И банановыми чипсами для Бьякуи. Кучики регулярно выговаривал ему за мелкую контрабанду, однако всерьез никогда ничего не предпринимал. Он знал, что этим, так или иначе, занимается большинство в Готэе 13. И однозначно у каждого в Сейретее было хоть что-то из Мира Живых. Ему даже нравилось, что Ренджи никогда не забывает принести для него из командировки какой-то мелкий подарок, означающий главное — что Ренджи всегда, даже вдалеке, думает о Бьякуе. Ему нравилось, как Ренджи носил свою нелепую и милую белую юкату с розовыми лепестками нежно любимой Бьякуей сакуры. И при этом он вечно завязывал её недостаточно крепко, и юката то и дело сползала то с одного, то с другого плеча, что обязательно привлекало внимание Бьякуи. А в особенности он любил, что, несмотря на всю свою неловкость и неуклюжесть, Ренджи всегда старался быть чуточку идеальнее для него, для Бьякуи. Кучики не мог не ценить то, как тщательно Ренджи собирался на службу с утра, часто прямо из поместья Бьякуи. Чего он, казалось бы, прежде никогда не замечал, считая это всего лишь обязанностью каждого — быть идеальным на рабочем месте, как будто и стараться было вовсе не нужно. Ренджи старался. Он всегда выходил из поместья чуточку раньше, чтобы успеть заскочить еще к себе в казармы и не давать лишних поводов для пересудов. Но, несмотря на его ранний выход, Бьякуя все равно всегда умудрялся проснуться раньше него и чуть дольше наблюдать его неидеальность. — Капитан, — обрадовано приветствовал Ренджи Бьякую при встрече, проскользнув в поместье обычной дорогой через скромный ухоженный садик. Он держал что-то за спиной и загадочно улыбался. — Что у тебя? — с любопытством спросил Бьякуя, заглядывая Ренджи за спину. Опять что-то принес из свежих припасов. Отчего-то краснея, Ренджи протянул Бьякуе тонкую плитку шоколада. — Я помню, капитан, что вы не шибко любите сладости, но это горький шоколад... Может быть, вам понравится. Я слышал в Каракуре, что он полезный. Бьякуя с любопытством взял шоколад, с удивлением его разглядывая. В Сейретее это считалось сладостью для детей, которая всегда готовилась очень приторной. Он впервые слышал о горьком шоколаде. — Растаяла, — заметил Бьякуя, чувствуя, как плитка продавливается под его пальцами. — Простите, — зачем-то извинился Ренджи, склонив голову. — Забудьте. Я заберу ее. Он уже было протянул руку, но Бьякуя резко отстранился, не собираясь отдавать драгоценный подарок обратно. — Ерунда, — невозмутимо пожал он плечами и, присев на татами, максимально аккуратно постарался развернуть плитку. Но все равно умудрился при этом испачкаться. Наверное, какие-то вещи сделать идеально было просто невозможно, будь ты из хоть сколь угодно аристократичного клана. Ренджи с улыбкой наблюдал за тем, как старался Бьякуя сделать все максимально осторожно, но при этом не вмешивался в сей трудоемкий процесс. — Вы прекрасно справились, капитан, — без тени насмешки сказал Ренджи, целуя Бьякуя в уголок губ. — Идеально, как и всегда. — Идеальным быть скучно, — озвучил Бьякуя мысль, к которой пришел уже давно, глядя, как Ренджи, перехватив у него плитку, беззастенчиво отломил подтаявший шоколад. — И то верно! — со смешком согласился Ренджи и протянул Бьякуе отломанный для него кусочек плитки. Вопреки ожиданиям Ренджи, Бьякуя не стал брать шоколад руками, а, слегка наклонившись, перехватил зубами. Он подумал, что такими темпами точно весь перепачкается. И будет еще менее скучным, каким и так бывал обычно в присутствии Ренджи. — И правда горький, — сообщил Бьякуя опешившему от такой вольности Ренджи. Казалось, он в этот момент даже затаил дыхание. Наконец опомнившись где-то лишь спустя пару мгновений, он приблизился и крепко поцеловал Бьякую. — А по-моему, очень сладко, — возразил Ренджи, облизывая губы и улыбаясь.