Камера! Мотор! Постельная сцена!

      Съёмки лакорна проходили в самом разгаре, чуть ли не в прямом смысле этого слова. Сцена, которую снимали, была крайне горячей и интимной, поэтому, чтобы Галф и Мью чувствовали себя, как можно раскрепощённее, при съёмках было решено оставить минимальное количество людей: Пи’Ти, Пи’Маме, оператора и трёх его помощников. Около двух часов были потрачены на обсуждения, репетиции, подбор вариантов лучших углов для съёмок и первых отснятых дублей. И если команда хотела добиться максимально расслабленной обстановки, то у них это явно получилось, потому что поцелуи Галфа и Мью выходили чересчур откровенными и пылкими. Да и как им сдерживаться, когда сегодня утром они были прерваны на горячей прелюдии и поспешно вызваны на съёмки, что вспехе были перенесены на утро?       Конечно же никак! Поэтому сцены, которые снимались поверхностно, если позволено так выражаться — были более-менее отсняты. Сейчас главной целью стало снять постельную сцену, вернее саму красивую картинку, но после горячих поцелуев двух парней, всем требовался небольшой перерыв. И на объявленное время отдыха, что было выделено, ни Галф, ни Мью покидать тёплую кровать не собирались. И, дождавшись когда дверь закроется с обратной стороны, старший со всей страстью накинулся на Нонга, сминая сладкую мякоть губ.       Поцелуи влажные и глубокие, медленно разгонявшие возбуждение по телу, вырывали тихие постанывания Галфа, пока ладонью Пи оглаживал внутреннюю сторону бёдер. Канавут согнул колени, шире раздвигая ноги, и, кажется, ему начинала нравиться эта игра, нравилось ощущение, что он получал от возможности быть пойманными.       Нонг, медленно опустив ладонь на наливающийся возбуждением член Пи, начал чувственно ласкать его через ткань трусов. Мью замер на секунду и перевёл изучающий взгляд на Галфа, который на него смотреть даже не собирался. Он уже хотел двинуться дальше, позволить себе коснуться больше, но голоса за дверью становились громче с каждой секундой, и Суппасит оторвался, скрипя зубами, от расплывшегося Нонга, вставая с постели. Он поправил боксёры, что предательски выдавали возбуждение, и прежде чем группа людей зашла в комнату, старший успел накинуть халат и удалиться в ванну.       Ажиотаж на съёмочной площадке удивлял Галфа, который с доброй усмешкой наблюдал за суетившимися людьми, пока покорно ждал возвращения Мью в кровать. И Пи не заставил себя долго ждать. На самом деле, Канавут предполагал, для чего удалился Суппасит, но он вернулся слишком быстро, а значит его мужчина всё ещё возбуждён, и их опасную и провокационную игру можно продолжить.       Взгляд глубокий, тёмный, пожирающий — без стеснения кричащий о своих желаниях, направлен на приближающегося Мью, который просто разгораля дьявольским огнём от этого. Он точно понимал, что Канавут был заведён не меньше, чем он сам, раз позволял кидать такие похотливые взгляды на него во время съёмочного процесса. Хотя Нонг сначала и был в ступоре от реальных действий во время первых отснятых сцен за сегодняшний день, отказываться от неприличной, наглой и рискованной авантюры, даже не озвученной, но сто процентов правильно истолкованной — секс во время съёмок, при людях — не собирался. Адский адреналин заставлял кровь в жилах бурлить, тугими узлами плавно завязываясь внизу живота диким возбуждением.       И Галф лежал на спине со согнутыми ногами в коленях всё это время, потому что боялся, что его возбуждение будет видно, хотя, конечно, из-за одеяла это невозможно. Но такая поза, в любом случае, давала больше манёвров с возможностью не быть пойманными. Поэтому, когда Суппасит забрался к Галфу под одеяло, пряча небольшой тюбик под него, Канавут едва уловимо двинулся ближе и своей ладонью сразу накрыл пах Мью, начиная грубо массировать его член. Нонг пьянел всё сильнее от происходящего, а то, что его Пи умудрялся делать вид, что ничего не происходит, продолжая отвечать на вопросы Пи’Маме и оператора, что продолжали обсуждать верную съёмку данной сцены — вырвало из груди рваные выдохи, что контролировать категорически сложно, но безумно приятно. — Сегодня все такие активные, — тихо проговорил Суппасит, укладываясь головой на грудь младшего. — Угу… кажется, что их эта сцена волнует больше чем нас, — Канавут не смог сдержать смешка, крепче сжимая уже набухший член Пи. — Ребята! Начинаем! — громкий голос Пи’Ти вырвал воркующих парней из интимного момента, призывая продолжить работу. Решение попробовать снять сцену одним кадром, появилась в последние минуты, и это вызвало не самые приличные мысли в голове Суппасита, который распалялся всё сильнее. Ему и самому было интересно, как далеко они смогут зайти с Галфом. Стыд и смущение были, но отходили на задний план слишком плавно и незаметно, остужаясь самым глупым оправданием: никто не заметит этого под плотным одеялом, а если и увидят, то все присутствующие близкие ему и Нонгу люди. Хотя, в некотором смысле, наоборот, служили лёгкими провокаторами к дальнейшим действиям. — Камера! Мотор! Начали!       Мью не играл, а лишь выражал свои истинные желания, и Галф знал это.       Суппасит придвинулся к Канавуту, что лежал на животе, изображая спящего Тайпа, начиная легко поглаживать его спину. Он чувствовал, как кожа под его пальцами начинала покрываться мурашками, и не смог сдержать довольной усмешки.       Мью тихо выдохнул, опаляя шею Нонга горячим дыханием, следом захватывая кончиком языка мочку покрасневшего уха, и Нонгу, едва ли, удалось сдержать стон. Пи чувствовал, как был напряжён Канавут, и его это сильнее раззодаривало. Не иди сейчас съёмочный процесс, Нонг, несомненно, давно с охотой подставлялся бы под затягивающую ласку Мью, желая получить как можно больше. Но сейчас Галф — Тайп. И эта игра оказалось неправильно забавной. Уши Суппасита словно заложило, и он, не отвлекаясь от сценария, скользнул рукой под одеяло, прямо к заду Канавута. И кто же знал, что Мью решит залезть под кромку боксёров и пробраться к желанному месту. Хотя… конечно же знал: и Мью, и Галф.       Галф всеми силами сжал подушку, до побеления костяшек, стоило ему почувствовать в себе длинный палец, что сразу задел простату. Младшего тряхнуло, а дикое возбуждение опалило его изнутри. Галфу с трудом удалось сдержаться, и он, как можно незаметнее, раздвинул ноги шире, давая ладони Мью больше места для манёвров. Похоть затмевала сознание намного быстрее, чем шёл мыслительный процесс. И Пи использовал это, чтобы приоткрыть лубрикант, и Галф лежал секунд тридцать, прежде чем вспомнил сценарий, где он должен оттолкнуть Мью: — Тарн, нет…       Канавут переворнулся на бок, оставаясь в опасном положении с приспущенными трусами вблизи каменного стояка Мью. И когда Суппасит взял его руку и положил на свой член, позволяя пробраться в боксёры, у Галфа внутри, в напряжении, сжался каждый орган, а возбуждение, словно свинцом, залило низ живота. Как же, чёрт возьми, приятно трогать этот безупречный член Пи, касаться этой тонкой кожи, чувствовать пульсацию в каждой выпирающей венке, размазывать смазку по упругой головке...        Канавут остервенело дрочил чужое естество, совершенно отпуская себя. Он точно знал, что никто ничего не поймёт, потому что рука старшего крепко держалась за его запястье, создавая именно ту картину для сцены, которая и требовалась. А это, на секундочку, всё ещё «игра». — Какого чёрта ты творишь? — наконец-то вступает речь Тайпа, про которую Галф едва ли не забыл. Он знал, что его лицо должно выражать и протест, и возбуждение одновременно, но получалось выражать только одно.       Однако Мью молчал, лишь продолжая опалять тяжёлым дыханием ухо Нонга. Согласно сценарию, младший переставал дрочить возлюбленному, но в реальной жизни пальцы продолжали сжимать влажную головку, несдержанно прикусывая губу — слишком приятно. Суппаситу с трудом удалось сдержать пошлый смешок, прикусив губу изнутри, и он перевернул покрасневшего Галфа на спину.       Мью, плавно и незаметно, стянул нижнее бельё с Галфа, пользуясь моментом, пока брал его за ноги, закидывая их к себе на предплечья. Канавут усмехнулся про себя ловкости старшего и полностью потерялся, когда ощутил головку твёрдого органа Пи, что настырно давила на его анус. — Что… ты творишь? — и вот думай: то ли Галф реально задал этот вопрос Мью, всё-таки не предполагавший, что такое может произойти, то ли слова Тайпа Тарну. А Суппасит пожирал бесстыдным взглядом Нонга, что изо всех сил пытался сохранить равнодушное выражение лица, что удавалось, к слову, крайне неудачно. И Пи решил продолжить ласкать Галфа, спускаясь в сценическом поцелуе к соску Канавута, умудряясь зацепить его языком. Хорошо быть опытным и талантливым актёром. Точно знаешь, как повернуть голову, чтобы язык не попал в кадр.       Кончик языка шаловливо пробежался по твёрдому соску, следом оставляя необходимые кадру лёгкие чмоки. Мышцы живота Канавута начали резко сокращаться, пока он старался окончательно не забыться. — Нет, Тарн… — он чётко помнил свои слова, и они звучали в разы убедительнее, нежели до этого. И хотя он должен отталкивать от себя Суппасита, пальцы сжимали спину Пи. И сердце замерло на секунду, начиная остервенело биться внутри, как только два пальца Суппасита проскальзнули в тело Галфа.       Он готов был распасться на атомы от остроты возбуждения, что стягивалось его тугими узлами. И Нонг совсем не понимал, как Мью удавалось так умело управляться под одеялом и с тюбиком, и с его задницей, чтобы никто не заметил.       Самое тёмное пламя горело внутри Суппасита, обжигая его похотью. Он сдерживал свою усмешку, хотя в глазах явно проскакивали яркие искры. Он целовал Галфа медленно, но красиво. И Канавут не мог противиться этому чувству. Губы Пи на его устах, пальцы, что изощрённо ласкали простату — полная изолированность от мира. — Я … ещё не умылся… — брови надломились, а внутри всё начало подрагивать. И Галф знал, что Суппасит слышал биение его сердца так же, как он сам слышал его.       Когда пальцы покинули его тело, Канавут приоткрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на лице Мью. — Мне всё равно… — горячий шёпот прямо в губы, и Нонг так сладко старался противиться ему, как прописано в сценарии.       И Суппасит готов был благодарить сценариста и режиссёра. Он не отрывался от мягких губ Нонга, пока продолжает исполнять свою роль. А сам, на самом деле, держал в основании свой член, плавно проскальзывая в горячую тесноту возлюбленного на всю длину.       Канавут не сдержал надрывного стона. И хорошо, что его глаза были закрыты. Вряд ли кто-нибудь поверил бы, что он так реалистично мог закатать глаза от удовольствия. В висках стучало, а грудь оказалась словно в огне. Канавут даже не отдавал отчёта происходящему, но полностью растворялся в этой головокружительной неге.       Когда Суппасит начал двигаться, руки Нонга суетливо схватились за подушку, остервенело сминая её. Он был напряжён и погружён в удовольствие, сжимая в себе Пи. И от этого Мью тоже стало намного сложнее контролировать себя.       Галф покусывал свои губы, а его брови, то и дело, подрагивали. Это остро и горячо. Он просто кипел в возбуждении и адреналине. Эта опасность сносила голову. Ведь вот так вот, не имея возможности стонать, максимально профессионально выполняя свою работу, находясь под сексуальным Мью, чьё лицо потрясающе не выражало ни намёка на происходящее — доводило до полуобморочного состояния.       Пи поцеловал Галфа, смачно и слегка не сдержанно, позволяя ему тихо постанывать в свой рот. Ноги Галфа были высоко задраны, и плоть Суппасита вторгалась в узость Канавута на всю длину под идеальным углом. — Я кончаю… — Галф выстонал это тихо, не размеренно, и совершенно точно сказал он это Мью. Внутри всё горячо покалывало, и вот-вот приятное ощущение тяжести готовилось взорваться.       Последние движения выходили более резкими. Мью, горячо, захватил в рот два пальца Канавута, посасывая их. И это стало тем самым щелчком, когда Галфа пробрала крупная дрожь, и он, до покраснения, сжал плечи Пи, пачкая напрягающийся без остановки живот спермой.       Суппасит не сдерживал эмоций на лице, когда его накрыло волной наслаждения. И он взорвался, на последней секунде успевая вытащить пульсирующий член из тела Нонга.       Галф посмотрел помутневшим взглядом на лицо Пи, и уже спокойнее продолжил говорить свои слова. Это забавляло их двоих, и прежде чем звучит: «Стоп! Снято!», ощущение стыда всё-таки накрыло их с головой.       Самое время задуматься о том, что только что была снята самая настоящая постельная сцена, а это Суппасита совсем не радовало. Он не готов делить настолько интимное с кем-то ещё. Но ещё сильнее омрачает то, что люди, находящиеся здесь, могли понять происходящее.       Но никто не догадывался. — Ну вы ребята увлеклись, конечно! — Пи’Маме открыто засмеялась, вытирая пот со лба. — Реально, Галф, так хорошо сыграл! Молодец! — похвала от помощников режиссёра вызвала смущённую улыбку на лице Нонга, и Суппасит самодовольно хмыкнул.       «О, да. Он замечательно играет. Особенно сейчас». — Это, правда, получилось горячо, — Пи’Ти тоже поддержал парней, но не так восхищённо, как остальные. — И всё же, будем переснимать. Это выглядит слишком натурально и вульгарно. Мы такое просто не можем вставить в сериал, — мужчина пожал плечами. — Даже в боксеты добавить нельзя. — Ты прав, Пи, — Мью моментально схватился за выпавший шанс переснять постельную сцену. Только уже нормально. — Мы слишком вжились в роль, извини, пожалуйста, — Суппасит сложил ладони, принося свои извинения. Искренне. Он на самом деле жутко стыдился того, что все эти люди стали свидетелями акта их с Галфом любви.       Но вот Канавут, казалось, совсем не переживал. Он, весь изнеженный, с лёгкой улыбкой, спокойно лежал на постели, ожидая дальнейших действий. А ноги снова оказались согнуты в коленях, и команда снова взяла перерыв. Словно по взгляду, Мью прочитал это, давая парням пятнадцать минут на подготовку. И этого времени точно хватит, чтобы замести следы их преступления.