клиповое мышление

      он боится своих снов. там происходят разные вещи, но самое паршивое, что сны заставляют его быть честным. он любит спать и ненавидит себя. он ненавидит сны и боготворит свой образ.       он никогда не выбирает места, в которых оказывается. это будто бы предрешено, но они неизменно ему подходят. могут пугать, могут радовать, однако сидят идеально. воспоминания о детских годах почти не проникают в это место. он считает их досадной ошибкой.       его чаще всего забрасывает в высокий панельный дом. у дома вечно разный вид и постоянно одна и та же сердцевина. бывает солнечна, бывает дождливо. иногда дом разрушен почти под корень, иногда дом похож на жуткий сюрреалистичный механизм, иногда дом пуст, иногда дом -это просто дом и ничего не значит.       он вечно будет чужим в этом мире, хоть и обладает им и питает его жизнью. с этим приходится смирятся. еще иногда бывает море.       бесконечная толща бирюзовой воды. иногда он тонет в ней, иногда сидит на берегу и перебирает песок, иногда присматривается к чайкам, крикливо дерущимся за еду.       он может менять правила, но знает, что делать этого не следует. когда-то он был мягок и любил все вокруг, но все проглотило его и выплюнуло, обглодав кости. он теперь никогда не пожелал бы иметь хоть какое-то дело с подсолнухами, но в тайне грезил о солнце. пока он бодрствовал, укрыть это от себя и других было не сложно. сны же давали ему все, кроме одного — возможности лгать. и идол был все-таки нужен, хоть и неприемлим.

малыш?       есть наказание за плохое. в любом методе кроме пряника полагается кнут. это ад. для него адом было то, что его сьело. непонимание. неприятие. малодушие. нелюбовь. пластик. он бесконечно горел в том, что по собственному мнению заслуживал за отступничество. он дробил черепа воронам, что кружили над ним, пытаясь выклевать его глаза, и безудержно плакал над их трупами. он был обречен смотреть в зеркало и видеть там чужие глаза. он делал то, что ему делать было больно и страшно, потому что так было должно.

малыш?

он хотел, чтобы его любили все, кто мог это сделать. да и кто не мог тоже. хотел, но не мог почувствовать себя любимым.

никогда. он зарылся так глубоко, что, казалось, даже божок ему больше не поможет. никто., а никто — значит все.

и он пустился в пляс.

клип. клип. клип.