Часть 1
15 августа 2020 г., 22:58
Доён и Ренджун никогда не дружили, хотя поддерживали вежливые отношения и в случае, если их общие друзья оказывались вне зоны видимости, могли вместе, скажем, посидеть в университетской столовой или поболтать о чём-то нейтральном вроде любимых книг на заднем дворе того же университета. Не то, чтобы у них были какие-то неловкие отношения, нет, такими их делали окружающие. Минхён и его парень — Донхёк, считали, что даже имена этих двоих дисгармонировали, но всё же не упускали момента подшутить над неловкой парочкой, которой они не являлись. Доёну было более чем комфортно в обществе Ренджуна. Они оба любили учёбу, из-за чего темы для обсуждения никогда не иссякали. У обоих были домашние питомцы: ласковый шотландский вислоухий кот — Сани принадлежал Донёну, и крайне недружелюбный сфинкс — Бродяга принадлежал Ренджуну. Почему недружелюбный? Потому что он был тем ещё собственником, только на Донхёка кот реагировал как-то осторожно. Никто не понимал почему, но Донхёка это забавляло.
Ренджун считал себя стеснительным. Он чувствовал себя не в своей тарелке, если рядом не было друзей или хотя бы знакомых лиц. Поэтому, когда в их скромную компанию из пяти парней, Джено привёл старшекурсника Ким Донёна, у Ренджуна невольно вспотели ладони. Это была привычная реакция на новых людей, но почему-то она долгое время не хотела его покидать.
Они оба носили круглые очки, джинсовую одежду, в свободное время читали научные длинные статьи и пили холодный мятный чай по утрам. То, каким образом они понимали друг друга без слов, оставалось загадкой даже для их лучших друзей. Каждый раз, когда Доён забывал какое-то слово или фразу, за него заканчивал Ренджун, особо не вникая в суть разговора. Это было чем-то невероятным и одновременно обыденным.
На самом деле, Ренджуну было неловко со всеми, кроме их уютной компании. Он с детства дружил с Джено и Джемином, которые внесли неоценимый вклад в его социальные навыки. А в университете к ним подбилась дурашливая парочка — маркхёки. Ренджун дорожил своими неугомонными и шумными друзьями. Даже в такие моменты, когда Джемина и Донхёка невозможно было перекричать, особенно если они начинали о чём-то спорить, пока Минхён давился смехом, а Джено улыбался глазами, глядя на этот хаос, даже тогда Хуан не переставал их любить.
— Не знал, что Доён-хён дружит с кем-то ещё, — как-то раз сказал Ренджун.
Он прожигал дыру в затылке старшего, который смеялся над шуткой своего однокурсника. Улыбка Доёна выделялась ярким пятном в его серых буднях, наполненных учёбой, и Ренджун хотел попробовать её на вкус.
— Конечно у него есть друзья, помимо нас, — ответил на это, с набитым ртом, Донхёк.
И это нормально, когда у человека свой круг общения, помимо тебя. Но у Ренджуна щека изнутри кровоточит, а глаза сверкают жгучей ревностью. Он хочет быть в центре его внимания.
Обычно после занятий их компания встречается у ворот университета, и они, бесконечно уставшие студенты, бредут до ближайшей кофейни. Но именно в этот день всё идёт коту под хвост, когда Доён пишет в общий чат, что Тэён пригласил поиграть в приставку, чтобы парни его не ждали. Ренджун пожимает плечами, ему плевать, с каким там Тэёном проведёт вечер пятницы Доён. А сердце неприятно сжимается от одной только мысли, что Ким кому-то другому показывает свою безграничную внутреннюю вселенную.
— Ты как? — с привычной ему заботой, спрашивает Джемин.
— Я в порядке, — Ренджун произносит эту фразу ровно и быстро, не придавая ей значения, безразлично листая ленту инстаграма. У него нет желания на то, чтобы осознать в порядке он или нет.
Но Ренджун не в порядке ни этим вечером, ни следующим субботним утром.
Яркие лучи солнца играют на его лице, пробуждая от крепкого сна. Ренджун лениво потягивается, затем гладит своего любимого кота, который спал как обычно в его ногах. Ренджун берёт Бродягу на руки и идёт на кухню, чуть не спотыкаясь о пушистый коврик в прихожей. Ему очень повезло с родителями, которые смогли обеспечить его уютной однокомнатной квартирой, недалеко от университета. Они и за коммунальные услуги платят и за еду. Ренджуну нужно всего лишь быть одним из лучших на своём потоке и держаться подальше от плохих компаний, чему он следует сто из ста. Его баллам завидуют даже лучшие друзья, а особенно Минхён, так как является лучшим в пятёрке учеников. Донхёк и Джено только отмахиваются от них, мол, учёба — это скука, а вот кататься на скейтборде в местном парке до часу ночи, так это весело. Особенно, когда ломаешь руку в двух местах второй раз за год или когда получаешь вывих лодыжки третий раз за полгода. В общем, Ренджун продолжает крутить пальцем у виска в очередной раз, когда Донхёк загорается идеей нового трюка, а Джено кивает, как болванчик. Хуан не удивится, если в один прекрасный день ему придёт смс, что кто-то из этих двоих свернул себе шею. Боже упаси, конечно.
Мятный чай волшебный на вкус. Ренджун опирается о столешницу и жмурится, довольно поджимая пальцы на ногах. Он одет в любимую голубую пижаму с муми-троллями и непримечательные серые носки, которые согревают его вечно ледяные ноги. Он в который раз осматривает кухонную мебель, наслаждаясь тёплыми цветами шкафчиков. На стол, где в одинокой стеклянной вазе стоят три большие белые лилии, нагло запрыгивает Бродяга. Он мяукает пару раз, привлекая к себе нужное внимание.
— Ну сколько раз я просил не прыгать на стол? — вздыхает Ренджун. — Кыш, — шикает он на явно недовольного кота.
Сфинкс коротко шипит в сторону хозяина, но со стола послушно спрыгивает. Он подходит к Ренджуну, трётся об его мягкие пижамные штаны и садится на ковёр перед парнем. Его большие голубые глаза, словно океан, смотрят в душу Ренджуна.
— Хочешь посмотреть со мной «Еженедельного айдола»? — интересуется у пушистого друга Ренджун.
Ответом ему служит короткое мяу. Парень улыбается. Он споласкивает кружку, затем берёт Бродягу на руки и идёт в гостиную. Шоу выходит каждое утро по субботам, и оба любят, развалившись на диване, приятно провести время только вдвоём. Но сегодняшние планы прерывает раздражающий звонок на телефоне. Когда-то Донхёк поставил эту тупую песню на свой вызов, и Хуану просто лень её поменять. Так что назойливое миль попс жу-жу-жу раздаётся на всю квартиру около пяти минут, пока Ренджун всё-таки не отвечает.
— Чего тебе?
— Джуни, привет. Как дела? — спрашивает Донхёк.
— Было хорошо, пока ты не позвонил, — привычно язвит Ренджун.
В трубке тяжело вздыхают.
— Я вообще-то по делу звоню. Джено руку сломал.
Вздох Ренджуна похож больше на какое-то бульканье умирающего тюленя.
— И что ты от меня хочешь? Вези его в больницу, идиот, — раздражается парень, но внутри всё равно переживает за лучшего друга.
— Тут такое дело… я с Марком в другом конце города, у Чону-хёна, а Джемина в деревню отправили помогать бабушке в огороде. Джено в парке неподалёку от твоей квартиры…
Ренджун уже накидывает любимую оранжевую ветровку, попутно ругаясь на китайском на своих обожаемых, но тупых друзей. Он спешит на площадку поблизости и уже издалека видит машину скорой помощи и… Доёна.
— Привет, — здоровается первым Доён. — Мне Джено позвонил, извини, что тебя тоже потревожили.
— Ничего, мне не привыкать, — быстро вертит головой Хуан, — как он?
— Жить будет, — хмыкает Доён. — Поедешь с нами?
Ренджун пару раз уверенно кивает.
В больнице пахнет антисептиками для обработки поверхностей, больничной едой и пациентами. Их тревогой, ожиданием и наконец радостью от маленьких побед и достижений. Старый светлый линолеум, только протёртый специальным дезинфицирующим средством, блестит при освещении матовых лампочек, а выкрашенные в бежевую краску стены украшены различными детскими рисунками из онкологического отделения. Тёплые лучи солнца сквозят через недавно вымытые стёкла больших окон. Ренджун подходит к окну палаты, в которую положили Джено, и опирается на край подоконника. Эту ночь Джено предстоит провести в угнетающей больничной атмосфере. Без родных и друзей. Ну, ему не привыкать. Хуан наблюдает за хлопочущим Доёном, который настраивает с помощью дистанционного пульта койку Джено. Тот просит ничего не трогать и громко охает, когда кровать под ним начинает вибрировать. Вошедшая медсестра осматривает пациента и легко смеётся, узнавая в нём постояльца. Ли дарит ей смущённую улыбку.
— Когда-нибудь тебя и патологоанатом узнает, — серьёзно говорит Ренджун.
— Сплюнь, — шипит на него Донён.
Джено только головой качает. Его друг полностью прав, и все это знают.
Он машет им здоровой рукой на прощание.
Доён и Ренджун идут по пустым коридорам в сторону выхода. Ренджун хочет как-то приободрить Кима, что с Джено такое не впервые, и ничему его жизнь не учит. Но первым тишину прерывает сам Донён.
— Я привык, что он постоянно себе что-то ломает, но каждый раз так сильно пугаюсь, когда он звонит. Джено совсем себя не бережёт и, — Ким нервно сглатывает, продолжая, — я боюсь, что однажды с его номера мне позвонит полицейский или медработник.
Ренджун понимает, о чём говорит Доён. Он и сам поседел однажды, когда увидел пять пропущенных от Донхёка в три часа утра. Оказалось, что у друга перелом руки в двух местах и лёгкое сотрясение, и этот придурок не позвонил сразу в скорую или своему обожаемому парню, а ему, Ренджуну. С тех пор Хуан никогда не ставит на беззвучно.
— Не волнуйся, хён, Джено дурак, но не самоубийца, — хмыкает Ренджун.
Они уселись на лавочку в парке, недалеко от больницы. Лицо Доёна как-то по-особенному смотрится в лучах заката. Ренджун даже задержал дыхание. Он откровенно любуется парнем рядом с собой. Когда всё это началось и как с этим покончить? Но чётких ответов нет, и Хуан лишь тяжело вздыхает, закрывая глаза. Весь день прошёл насмарку. Бродяга наверняка будет обижен на него и не ляжет с ним спать. Он поднимает глаза на вечернее небо, где как обычно не видно звёзд, потому что это мегаполис, тут воздух вперемешку с выхлопными газами. Ренджун недовольно ёжится, когда прохладный ветер забирается под тонкую весеннюю куртку.
— Сани, наверно, волнуется, — говорит Ренджун.
Не то чтобы ему было важно, что там думает кот Доёна, но тишина между ними слишком затянулась.
Донён поворачивает к нему голову:
— Он вряд ли заметил, что я ушёл. Я уверен, — улыбается Доён.
И Ренджун теряется в этой усталой, но искренней улыбке. Он отводит взгляд от манящих губ старшего в сторону круглосуточной кофейни.
— Может, чаю? — спрашивает Ренджун.
— Это свидание? — шутит Доён.
Он видит, как напрягаются плечи Ренджуна, и смеётся.
— Я подумал, это будет хорошим концом этого сумасшедшего дня, — бубнит младший.
— Пойдём, Инджуни, хён угощает.
В кофейне пахнет свежемолотым кофе, ванильными пончиками и уютом. Полосатые кремовые обои украшают множество подвешенных в разноцветных горшочках цветы, а посередине стены висит гитара с чьим-то автографом. Несколько столиков заняты редкими ночными посетителями. Доён выбирает место у окна. Немного сонный официант берёт у них заказ: два мятных чая и два чизкейка с клубникой. Ренджун смотрит на своё отражение и тяжело, для своего возраста, вздыхает. Он достаёт свой телефон и читает общий чат, где накопилось сто сообщений и одно фото. Донхёк и Чону, как обычно, напились, и их совместной фоткой, где оба лежат в отключке, любезно поделился трезвый Минхён. Джено был в сети полчаса назад, а вот зелёный кружочек мигает у аватарки Доёна. Ренджун украдкой смотрит на парня напротив, который чему-то улыбается в своём смартфоне.
— Тэён прислал забавную картинку, — чувствуя любопытство младшего, говорит Доён.
— Тэён твой… парень? — слетает с губ Хуана, прежде чем он успевает подумать.
— Что? Нет! — возмущается вдруг Доён. — Он мой двоюродный брат!
— О, боже… — стонет Ренджун.
Он прикладывается головой о стол. Как ему такое вообще пришло в голову спросить? Ну да, он ревнует своего друга, да, он может себе признаться в этом. Но имеет ли он на это право? Слабо верится.
— Я ни с кем не встречаюсь, — смущённо шепчет старший.
«Зачем он вообще об этом сказал?» — спрашивает себя Ренджун.
— А тебе… кто-нибудь нравится? — Ренджун прикусывает язык, но слишком поздно.
Доён поднимает на него взгляд. Он улыбается — у него карие глаза и небольшие морщинки в уголках век, словно они появились из-за того, что он много смеётся.
— Нравится, — уверенно кивает Доён.
Он делает глоток своего остывшего чая и выдыхает. Будто всё напряжение, накопленное за день, отпускает. Доён думает, что ему хочется так почаще выбираться с Ренджуном. Он рассматривает его покрашенные в светло-розовый волосы и думает, насколько те, должно быть, ломкие. Это его третья покраска за месяц. Затем взгляд цепляется за серебряные серёжки в ушах. Всего он насчитывает пять проколов в хрящиках и по одному в каждой мочке. Губы Ренджуна растягиваются в смущённой улыбке, и Доён хочет к ним прильнуть.
Хуан отходит в туалет на пару минут, чтобы собраться с мыслями и, наконец-то, признаться во всём своей университетской любви. Он уверенно шагает к их столику, но как это обычно бывает в фильмах, в самых неловких ситуациях, он спотыкается о собственные ноги и падает прямо перед Доёном.
— О господи, ты в порядке? — помогает ему встать Доён.
— Да, думаю да. Никто не устоит перед твоей красотой, хён, — говорит Ренджун.
Доён давится воздухом.
— Хён?
— Д-да?
— Ты веришь в любовь с первого взгляда, или мне пройти мимо ещё раз? — серьёзно спрашивает Ренджун.
Доён сначала застывает, переваривая услышанное, затем громко смеётся, пугая уснувшего за барной стойкой официанта. Он вытирает выступившие маленькие слезинки в уголках глаз и, по-прежнему ярко улыбаясь, говорит:
— Верю, Инджуни, верю. Только не падай больше передо мной на колени, — продолжает смеяться старший.
Круглосуточная кофейня. Тихая музыка на фоне. Сонный официант и два влюблённо бьющихся в унисон сердца.
***
