cicatrix manet

      Саске сдался. Долгое и методичное давление Орочимару оказалось эффективнее, чем можно было ожидать. Однажды Саске просто не стал сопротивляться, когда наставник в очередной раз зашел в его комнату, сел на кровать и положил все еще плохо работающую руку ему на колено. Внутри у Саске все сжалось, но внешне угадать это было невозможно.       Орочимару действительно шел к своей цели очень долго. Сначала он просто пытался соблазнить Саске, потом применял силу, заставлял его голодать и запирал в комнате, предлагал сделки. Это все не возымело совершенно никакого эффекта. А потом он вдруг догадался. Какими-то мимолетными фразами, произнесенными самостоятельно или вложенными в чужие уста, Орочимару уверил Саске в том, что согласие на это просто очередной шаг, чтобы проверить свою силу и стойкость. Именно поэтому Саске лишь прикрыл глаза и незначительно напрягся, когда влажный длинный язык коснулся его шеи.       Гладкая ткань белого кимоно соскользнула с одного плеча, и Орочимару очертил пальцами контур ключицы. Было видно, что движения даются ему не так уж просто, но отступать он не собирался. Слишком долго к этому шел. Конечно, изначально он хотел совсем другого. Как Саске пришел к нему за силой, так Орочимару ожидал его и у себя в комнате, полного ненависти и желания. Но вместо этого он получил холодную тряпичную куклу, полностью поддающуюся ему. Это раздражало. Даже злило. Однако отступать сейчас было поздно, да и не особенно хотелось, откровенно говоря. Молодое тело было таким сильным и привлекательным, почти могло заменить то, которое так хотел почувствовать Орочимару.       — Совсем ничего не скажешь?       Орочимару провел рукой вверх по бедру Саске. И тогда Учиха уже не смог сдержаться, вцепился пальцами в плотную ткань, пытаясь избавиться от нежеланных прикосновений. Он с трудом выдерживал любые физические контакты, кроме драк, даже от приятных людей, если можно так назвать тех, к кому он не испытывал жгучей неприязни. А тут рядом сидел Орочимару. Тот, кто, с одной стороны, был сейчас для Саске самым близким, его учителем, но с другой…       — Не думал, что ты такой слабый, — заискивающе прошипел Змей.       И пальцы ослабили хватку. Орочимару развязал кимоно Саске, а снял его тот уже сам. Морально прикосновения вызвали отвращение, но хуже было то, что чисто физически это было приятно. Орочимару прекрасно знал, куда и с какой силой надавливать, а где прикусывать, чтобы Саске хмурился, вздыхал и глубже дышал, все еще стараясь быть как можно более отстраненным. Ему хотелось кричать и рушить все вокруг. Конечно, молодое тело требовало внимания и ласк, но совсем не от этого… Человека? Существа? И даже если Саске когда-то и представлял такое, то были это скорее неконтролируемые фантазии, которые не имели совсем ничего общего с реальными желаниями. Как непонятное мимолетное волнение, когда ты случайно прикоснулся к чужой руке. Сейчас ему хотелось лишь одного. Чтобы это скорее закончилось.       Язык Орочимару все еще слишком большой. Саске почувствовал, как по подбородку потекли слюни, когда он оказался у него во рту. Влажный, длинный и горячий, будто ты положил в рот целого вареного кальмара, который при этом еще остался жив. В это время холодные пальцы очерчивали на его теле отчетливые узоры, и Саске запоминал путь каждого, чтобы потом смыть их все водой, своей кровью и кровью Итачи, из-за которого ему приходилось это терпеть.       В этом было нечто ироничное. Даже в отвратительном поступке Орочимару Саске продолжал винить Итачи.       Он коснулся лопатками жесткого матраса, а Орочимару навис сверху, посмотрел на Саске несколько секунд и резко перевернул на живот, стягивая его штаны до середины бедер. Лишь благодаря необычным глазам Саске успел уловить, как на лице Орочимару появилось выражение превосходства с молчаливым презрением во взгляде. Саске показалось, что сквозь тихое шипение он несколько раз уловил имя брата, но прислушаться еще раз он не успел. Все тело пронзила острая боль, которая через несколько секунд сосредоточилась в области поясницы и между ягодиц, с каждым движением становясь все сильнее. Он попытался встать на локти, но смог приподняться лишь на несколько сантиметров, когда его резко дернули назад.       Саске уперся лбом в предплечье правой руки, а левой тянул себя за волосы, чтобы хоть немного отвлечься от боли сзади. Он терпел вещи хуже, несколько раз чуть не умирал и однажды даже умер, но так плохо в душе ему не было никогда, даже в ту самую ночь. Тогда у него забрали все, но это были внешние потери, а сейчас у Саске забирали последнее. Часть него самого. И все это происходило с отвратительными пыхтением, хлюпаньем и шлепками, от которых было невозможно скрыться.       Но Саске не только не плакал, но не издавал вообще ни звука, продолжая принимать происходящее за испытание своей силы. «Наруто бы точно не выдержал.» «Нет, он никогда даже не подумал бы опуститься до такого.» «И мне бы не позволил.»       Одновременно с осознанием собственной глупости и никчемности Саске почувствовал, что все закончилось. Он все же решился повернуть голову и взглянуть на своего учителя. Орочимару поправлял одежду, и от его прикосновений на ткани оставались красные следы. Саске не понимал, что происходит, крови было слишком много. Он нахмурился и обессиленно упал, чувствуя под собственным тазом теплое мокрое пятно. Пытаясь уменьшить боль, он подтянул одно колено к животу, ощущая слабость во всем теле. Все реакции внезапно стали заторможенными, а эмоции будто покинули его тело.       — Приходи на тренировку, когда сможешь, — Орочимару облизнулся и, ухмыляясь, вышел из комнаты.       — Я сейчас оденусь и приду. В этот раз я буду лучше, — ответил Саске уже после того, как шаги в коридоре было невозможно расслышать. А ему казалось, что он ответил сразу.       Еще через пять минут он смог пошевелить затекшей рукой и опустить взгляд. Кровь уже начала сворачиваться, а белые следы спермы подсыхать.       Саске положил голову на подушку и снова нахмурился. Почему она тоже в крови? Он приподнялся и посмотрел на мокрую наволочку. Она все еще оставалась белоснежной, а откуда-то продолжали появляться прозрачные капли. Дрожащей рукой Саске коснулся щеки и вытер неиссякающие слезы беззвучного рыдания. Потом он решился коснуться бедер и снова поднес руку к лицу, от чего на нем остались кровавые следы. Челюсть болела от постоянного напряжения, пальцами Саске оттянул себе щеку, потянул губы и коснулся подушечками указательных пальцев роговицы. Ему хотелось кричать, но звуки просто отказывались выходить из груди.       Может, прошло несколько минут, а может и часов. Саске не мог заставить себя встать с грязной кровати, хотя едва ли позволил бы себе такое в любой другой ситуации. Он уже не контролировал себя, а температура тела поднялась до сорока градусов.       — Наруто, забери меня назад. Сам я уже не справлюсь.