Я делаю это ради тебя

Не понимаю. Бам! Стакан с выпивкой врезался в деревянную гладь стола. Замутненный взгляд не позволял разглядеть что за жидкость на дне. Наклонился поближе к стакану, потерся скулой прямо о барную стойку, чтобы внимательно рассмотреть мутный растаявший лёд. Там за стеклом — лекарство от душевных болезней, настоящая машина времени, наркотический антидепрессант, блокатор памяти. Каковы шансы, что оно поможет? Сжал стакан крепче, сделал заключительный глоток, почувствовал только горечь во рту и легкое жжение в горле, никакого исцеления. Что за дрянь они намешали мне в виски? Она не работает. Я все еще понимаю что происходит! Трясущейся рукой с грохотом швырнул перед барменом опустевший стакан, будто бросил ему вызов, будто разгадал его обман. Бармен замешкался, застыл, окаменел. Он, очевидно, помнил какой это виски по счету, в отличие от меня. Ещё не догадался, что думать на твоей работе вредно для здоровья? Исполняй, лапуля. Сквозь негромкую динамичную музыку бара зазвенел лед. Хочется просто упиться до беспамятства, сделать алкогольную лоботомию и стереть все к чертям. Чтобы последних дней просто не существовало. Чтобы части моего мозга не могли собрать картину воедино. Так было бы всем проще. Мечтаю, что сейчас хоть кто-то двинет мне в висок с размаху до отключки. Что у кого-то в баре окажется пистолет и моя мордашка ему не понравится. Просто. Уйди. Из моей. Головы. Бесишь. Даже сейчас делаешь как тебе угодно, бандитка. Я предпочел бы не помнить тебя. Ты задрала планку до невозможности высоко, кто теперь к ней хотя бы приблизиться? Такой гибкости и пластичности больше не существует. И нет, никакой виски на свете не поможет забыть как умело и мастерски ты приправляла все свои движения страстью, желанием. Неосознанное искусство, прирожденный талант. И целовалась, кстати, так же, как и танцевала - свободно, раскрепощенно. А как извивалась и стонала... Боже. Сдавленная просьба: «…Не мучай меня...» Пожалуйста, прекрати. Так близко, словно это происходит наяву. Шепот на ухо: «... Брэндон, ах...!» Заткнись, просто заткнись. Хоть на один чертов вечер. — Брэндон? — Голос из головы ожил справа и это точно не сон. Резко повернулся, расплескав новую порцию виски на стол. Картина увиденного не сошлась с воспоминаниям; я моргнул, снова, и еще раз, но это не помогло. Диссонанс и ступор. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — чуда не произошло. По правую руку увидел только эффектную блондинку в голубом платье. Она светилась и улыбалась, словно только что выиграла конкурс красоты. Явно рада меня видеть. Какая жалость, что она не понимает. Я - ловушка. — Приветик! — Искусственный, почти пластиковый смех. Ее жадный взгляд и глубокое декольте ослепили бы любого мужчину в этом баре. Почти любого. Красотка кокетливо выпрямила спину и с неподдельным интересом принялась рассматривать меня, искать во взгляде очарованность ей. Самоуверенность и наивность бок о бок. — Привет, эээ... — Только сейчас, после пяти стаканов виски, я понял, что желать таких, как ты — великая глупость. Разумеется, разбавленный виски не мешает тебя помнить. Дело в том, Шарлотта, что тебе нравятся плохие парни, которых не цепляет твоя внешность. Некоторые специально так делают. Подобную наглость воспринимаешь как вызов и сделаешь все возможное, чтобы охмурить такого мужчину. Предсказуемость — еще один порок, который в тебе не нравится. Но мне, признаться честно, даже не пришлось притворяться. ТЫ мне не интересна. Заметила как радость пропала с лица при виде тебя? Исчезни. — Шарлотта. Помнишь меня? Мы познакомились три дня назад в этом же баре. — Она даже не оскорбилась. Продолжила, как ни в чем ни бывало, тереться плечиком и лучезарно улыбаться, ожидая исключительно положительной реакции. Не надейся, куколка, её не последует — виски сейчас важнее. Пока запрокидывал голову для глотка, Шарлотта пожелала сократить расстояние до невозможного и коснулась ручкой моего бедра. Как от укуса змеи, тело пронзил разряд тока, я поперхнулся обжигающим алкоголем. — Не ожидала тебя здесь увидеть, Брэнди. Какой приятный сюрприз. Знаешь, Шарлотта, я был бы искренне рад твоей компании. Пару лет назад. Но не сегодня. Ты появилась в неудачное время в неудачном месте. Теперь лучшим твоим решением было бы подтянуть юбку еще выше и подсесть к любому другому посетителю. Они еще не знают, что твоя наигранная и одноразовая красота не имеет ничего общего с настоящим желанием и соблазнительностью. Нет послевкусия, многообразия вкусовых сочетаний. В мире, где я — сомелье, ты — винный напиток. Проблема в том, что я вынужден делать вид, что ты — прекрасна. Потому что ты часть плана. — Эй, ты меня слышишь, лапуля? Озноб и резкая дрожь по всему телу. Неконтролируемая злость смешанная с отчаянием. Даже дыхание перехватило из-за тугой боли в легких. Дышал с трудом, небольшими глотками воздуха, лишь бы голос в момент речи не выдал всей ярости. Нет-нет, мне нельзя сейчас тебя испугать, Шарлотта. В нашу прошлую встречу мне пришлось пережить филиал Ада на Земле: обворожить парочкой комплиментов, угостить коктейлями, а после утащить в ближайший отель и долгую, бесконечную ночь старательно уносить тебя в беспамятство... Нет, слишком много пришлось пережить, не допущу чтобы мои мучения слились в унитаз. Самая незабываемая ночь в твоей жизни была гарантией нашей сегодняшней "неожиданной" встречи. — Не называй меня так. — Твои утиные губы отравляют все, к чему прикасаются. Я был максимально вежлив с тобой, но это переходит все рамки дозволенности. Как ты вообще посмела так ко мне обращаться? Это слово не твое, воровка, жаль сказанное не вернуть. — Извини. Не хотела тебя обидеть. — Шарлотта, не стесняясь, прижалась к правой руке грудью и обняла ее. Убивая остатки приличия, она наклонилась к моему уху и прошептала: — У тебя был тяжелый день? Я могу помочь снять напряжение. Иногда больших усилий требует просто что-то сказать. Но к тебе, Шарлотта, это, безусловно, не относится. Равнодушно повернулся к бармену, попросил повторить виски. В голове судорожно прокручиваю все варианты как тактично объяснить девушке, что ее предложение переспать мне так же любопытно, как война в Сагаре или устройство адронного коллайдера. Родной голос: «…Каким бы ты ни был придурком… Мне все равно будет хорошо с тобой...» — Ты что, совсем по мне не соскучился? — Так близко, что в носу устойчивый запах женских духов и ее собственного тела. Она пахла как свитер, который одалживаешь на время — когда надеваешь его, вдыхаешь парфюм и запах чужого человека. И все время, пока его носишь, какой бы удобной ни была вещь, чувствуешь, что она не твоя. Так вот, Шарлотта, я чувствую, что ты не моя. Я одолжил тебя на время. И скоро верну. — Нет. Тебе лучше уйти. — Твоя близость сводит с ума в самом негативном смысле. Проблема в том, что тебе не следует об этом знать. С кнутом нельзя перебарщивать, самое время для пряника. Наклонил голову ниже, как истерзанный зверь, и понуро отвел взгляд в сторону танцпола. Там — феерия радости и беззаботности, множество выпивших девушек и парней танцевали, знакомились и тайком пробирались в туалет для продолжения веселья. — Что ты такое говоришь? — Сияющая женская улыбка потускнела, но не исчезла. Ослабила хватку на руке, но не отпустила. Хех, повержена, но не сломлена? Или действительно не понимаешь, что проиграла? Очнись. ЕЕ тебе никогда не победить. И твоя глупость уже бесит. Я хочу сказать тебе: Проваливай. Пошла вон. Пока! Но Шарлотта… Я не могу. Ты — моя цель. Великая миссия, которую исполняют люди и входят в историю, жертвуя при этом самым дорогим. Каждый день тьма людей делают что-то, что им не нравится, чтобы в итоге возглавить Олимп. Так уж получилось, что моим препятствием на пути к успеху посчастливилось быть тебе, Шарлотта, поэтому расслабься и получай удовольствие. — Прости. Я… Потерял близкого человека. И поэтому плохо себя чувствую. — Удивительно, но в моих словах нет ни капли фальши. Я медленно прикрыл рот ладонью и посмотрел на девушку стеклянным, уничтоженным взглядом, полным боли. Ни грамма лукавства, только артиллерийский залп по слабейшему женскому месту — состраданию. — Мне очень тяжело сейчас. Наконец-то ее лицо озарило понимание, а маска наигранной радости треснула. Девушка замешкалась и, судя по всему, просто не знала как поступить. Пожалуй, за весь вечер это — тот самый момент, когда Шарлотта была настоящей и... красивой, да. — Ох, Брэнди. — Бережно обвила руками мое тело, прижалась щекой к груди, стала успокаивающе гладить руками спину. Заметила одинокий стакан с виски. Не было ни единого шанса не верить моим словам. — Я не знала, извини. — Все хорошо. — Ложь. Даже с силой зажмуренные глаза не помогли хотя бы на долю секунды представить на месте Шарлотты ее. Сама мысль о сравнении вас двоих — оскорбление. Лапуля. Я делаю это ради тебя. — Господи, почему же ты мне не позвонил? Тебе нельзя сейчас быть одному. — Тебе, Шарлотта, как я уже говорил, просто не повезло. Ты оказалась в ненужное время в ненужном месте. И наши корабли разошлись бы в море навсегда, не сядь ты на это же самое место несколько дней назад, выпив чуть поменьше и не разболтав незнакомцу, что являешься организатором танцевального конкурса. Я тебя ненавижу. Стоило всего лишь держать язык за зубами и тогда, может быть, все эти стоны Мишель в голове были бы наяву. Она могла извиваться своим горячим телом подо мной, шептать на ухо мое имя и обвивать меня ногами крепче... Вместо того, чтобы терпеть рядом присутствие одноразовой блондинки. Молчание. Запустил руку в копну светлых волос и погладил по голове. Благодаря такому чуткому и предсказуемому женскому сердцу все идет четко по сценарию. Сочувствие сыграло ведущую роль в спектакле. И любовь к хорошему сексу, конечно. — Хочешь мы уйдем отсюда? Я живу недалеко. Тихий всхлип: «...За что ты так со мной...» Мишель. Моя. Я делаю это ради тебя. Выиграйте уже этот чертов конкурс и тогда, наконец, с большим удовольствием зажму тебя где-нибудь в лифте. И, поверь, мало тебе не покажется, лапуля. Мы полностью растворимся друг в друге, наше сознание станет единым целым, создавая мир, в котором и в голове, и наяву будем только мы вдвоем. — Идем.