Всё наоборот

Меди проскользнула в кабинет главы Тибидохса. В комнате почти не было света, за исключением лампы, стоящей на уменьшенной копии футбольного поля. За столом восседал академик Сарданапал Черноморов - в простонароде известный как дядька Черномор. Директор школы для трудновоспитуемых волшебников был сам на себя не похож: без мерцающей бороды и беспокойных усов, осунувшийся, помятый, под глазами круги. Казалось, что академик постарел лет так на 100. Когда Медузия вошла, Сарданапал поднял голову и как показалось преподавательнице, вымученно улыбнулся. - Добрый вечер, Меди. «Бедный. Весь день в кабинете просидел», - подумала Горгонова, проходя вглубь кабинета. - Добрый, академик. Они не виделись со вчерашнего обеда, когда Медузия чуть ли не силой затянула Черноморова в Зал Двух Стихий. Там, совместно с Ягге и Тарарахом они хоть и немного, но накормили директора, который уже дней 8 не вспоминал, что такое еда и что с ней делать. Исчезающая магия, наседающее Магщество, почувствовавшее, что Сарданапал и Тибидохс слабы как никогда – всё навалилось в одно время. Днём академик безостановочно разбирался с бюрократией, ночью же шерстил библиотеку, надеясь найти хоть упоминание о том, чем же может быть трон Древнира. Меди пыталась ему помочь хотя бы с отчётами, но хитрецы из Магщества прислали перечень требований, в котором первым пунктом значилось, что все важные документы должны быть написаны только директором и никем более. Даже специальное перо вложили в конверт с письмом, чтобы его нельзя было заговорить. Сарданапал вновь ушёл в бумаги, а Медузия как-то растеряно остановилась посреди кабинета. Никакого разговора, дела у неё не было. Она просто хотела прийти. Преподавательница нежитеведения посмотрела на академика. Тот щурился, вглядываясь в пожелтевший лист и что-то беззвучно читал. Горгонова оглянулась вокруг, пытаясь отыскать его очки, но видимо вконец рассеянный из-за последних событий Сарданапал где-то их забыл. И как казалось женщине, навсегда. Она обошла стол, остановилась за спиной Черноморова и опустила руки ему на плечи. Помяла их, медленно спускаясь вниз до локтя. Затем также медленно вернулась на шею, остановилась здесь на несколько секунд и запустила пальчики в волосы академика. Сарданапал шумно вздохнул и откинулся на стуле, затылком касаясь ключицы Медузии. Женщина же закончила массаж головы и снова вернулась на плечи, затем спустилась на грудь, поглаживающими движениями стараясь размять затёкшие мышцы. - Кофе? – предложила она, кинув взгляд в сторону, где на подоконнике красовалось по меньшей мере чашек 20. - Пожалуйста, - сердце Меди дрогнуло, когда она услышала голос академика. В каждой букве сквозила усталость, разочарование и недовольство собой, как директором, защитником учеников. Медузия знала, как сильно Черноморов переживает за школу и её обитателей. Это ведь дело его жизни. А сейчас он был вынужден отправить детей по домам, в те кошмарные условия, из которых большинство бежало. Напоследок, едва ощутимо коснувшись виска Сарданапала губами, Меди отошла к кофейнику. Глава Тибидохса же перекочевал на диван. - Как наш ревизор? Меди передёрнула плечами, несколько змеек зашипели, но тут же успокоились после несильного щелчка. Говорить о Кощееве ей совершенно не хотелось. Женщина опустилась на диван, поставив поднос с чашками на стеклянный столик. - Ну прости, - миролюбиво улыбнулся Черноморов. – Мне кажется, я совсем не знаю, что происходит в Тибидохсе последнее время. Черноморов выпил кофе почти залпом. Когда же Меди наливала следующую чашку, обычно разговорчивый, он сидел неподвижно и молчал, уставившись в одну точку. Меди это не нравилось - Сарданапал увядал на глаза. Поставив на поднос кофейник, она чуть придвинулась к академику. - Иди ко мне, - Меди чувствовала, что ему сейчас это нужно. Глава Тибидохса вздрогнул. Видимо, погрузившись в свои мысли, он уже даже забыл о присутствии доцента Горгоновой. Академик повернулся к женщине, снова чуть прищурился, пытаясь получше разглядеть лицо преподавательницы в этом полумраке. Сарданапал пододвинулся к ней чуть ближе, откинулся назад и почувствовал, как Меди обняла его. Мужчина закрыл глаза, а Горгонова нежно перебирала пальцами его волосы. Так прошло немало времени, пока Медузия вдруг не поняла, что академик дышит ровно, спокойно. Уснул. Меди заботливо поцеловала его в макушку. Она продолжала гладить его, даже не думая идти к себе. А часы-то уже показывали начало второго ночи. Она лишь выпустила зелёную искру и придвинула к себе книгу. Горгонова твёрдо решила, что просидит с Сарданапалом всю ночь. Когда Меди дошла где-то до 7 главы книги (это был какой-то лопухоидный детектив, которыми академик увлёкся пару месяцев назад), Сарданапал заворочался. Сначала было доцент Горгонова подумала, что он просыпается или хочет поудобнее устроиться, но тут академик начал что-то бормотать, а после и вовсе заметался. Откинув книгу, рыжеволосая преподавательница принялась трясти директора за плечи. - Сарданапал! Академик! Черноморов резко распахнул глаза и сел. Его трясло. «Опять кошмары начались», - такое уже было, когда волос Древнира перерубили. Сарданапал закрыл глаза. Он сидел, опустив голову и то сжимал, то разжимал ладони. Меди молчала, не зная, на самом деле, что ей делать, ведь большую часть времени, что они знакомы, это Сарданапал заботился о ней: когда были кошмары с участием Персея, когда была война, потом та ситуация с Исчезающим этажом. Это академик всегда был сильным, хотя люди- то думали наоборот. И вот сейчас ему плохо, а Медузия растерялась. - Я видел опустевший Тибидохс, - неожиданно нарушил тишину академик. – Он был заброшен, - голос его дрогнул, но он закашлялся, стараясь скрыть эту нотку. Медузия осторожно коснулась его плеча. Сарданапал накрыл её руку своей. - Не уходи, - он наконец повернулся к ней. Горгонова сжала его плечо, коснулась губами щеки. Академик обнял Меди и теперь уже она утопала в объятиях. Горгонова прижалась к нему, переплела их пальцы. Сарданапал благодарно сжал её руку. По обыкновению, в 7 утра, в кабинет заглянул сфинкс с целью разбудить хозяина. Ещё где-то тысячелетие назад Меди привила ему эту привычку, надеясь хотя бы таким образом бороться с ужасающей пунктуальностью академика, точнее, с полным её отсутствием. Хотя, в последнее время, пушистый недоумевал – он-то привык видеть хозяина в такой ранний час мирно спящим, а тут директор Тибидохса уже которое утро был на ногах. Но не сегодня. Сегодня сфинкс застал в кабинете хозяина не одного. Там была ещё рыжеволосая красавица, которую обожал зверь. Два его любимых человека спали на диване держась за руки. Больше этой ночью академик не просыпался.