Невысказанное

Так и обрывается жизнь. Грязно, подло и жестоко. Нет, это не спокойная смерть во сне, о которой все мечтают. В этом проклятом мире люди уже давно перестали умирать своей смертью. Это была смерть, которой никто не хотел бы закончить свое пребывание на этом свете. Джоэл умирал в сыром подвале, насквозь пропахнувшем гнилью, и в его смерти не было ни капли благородства и геройства. — Джоэл, вставай! — отчаянно кричала ему Элли. Она была придавлена к полу чужим телом, и все ее попытки высвободиться заканчивались лишь тем, что по ее голове и спине попадали все новые удары. Но она не чувствовала боли, не слышала проклятий, который рычал на ухо тот, кто держал ее в своих стальных тисках. Она видела лишь его застывшее лицо. Лицо Джоэла, обезображенное мукой. Нет, этот чертов старик не может просто так сдаться. Они с Джоэлом прошли полстраны и выбирались из передряг дерьмовее, чем эта. Они обязательно выйдут отсюда, обязательно. Эти ублюдки еще пожалеют, что встали у них на… …Удар. Еще удар. Кровь, пульсируя, хлынула из темнеющей раны. Нет. Это не правда. Этого не может быть. Крик вырвался из горла. Элли безошибочно узнала этот запах. Запах крови. Тошнотворная вонь старого гниющего дома и свежей крови, алым пятном растекающейся по сырым половицам. Но почему ее так много? Нет, откуда, ее не должно быть здесь. Кровь была непозволительно яркой в мраке тлеющего дня. Все идет по кругу — неожиданная мысль мелькнула в голове. Элли не создана для нормальной жизни, и она поняла это очень рано. Где-то в глубине души она всегда знала, что именно так все и закончится. Все, кто ей дорог, умирают, оставляя после себя незаживающие, кровоточащие рубцы где-то около сердца. Джоэл был единственным человеком, который оставался с ней дольше других, но даже он не вынес ее проклятия. Джоэл погиб из-за нее. Он погиб из-за того, что несколько лет назад по собственной глупости согласился на сделку с Цикадами. В то время Элли уже знала, чем ей придется пожертвовать ради создания вакцины. Элли была готова умереть, чтобы, черт побери, все это дерьмо когда-нибудь закончилось. Долгое время мысль об этом придавала ее жизни хоть какой-то смысл, немного унимала ноющую боль внутри. Она надеялась на искупление своей вины, которая, как гниль, разъедала ее изнутри. Но Джоэл решил по-своему. Он отнял у нее последнюю надежду на искупление и обрек человечество на медленную смерть в агонии. Она так и не смогла его простить. Не смогла, хоть и пыталась. Боль была невыносимой. Элли казалось, будто ее выпотрошили. Забрали ее душу. Теперь она все потеряла. Потеряла Джоэла. Единственного человека, который был с ней рядом все эти годы. Единственного человека, который заменил ей семью. Она уже никогда не увидит того седеющего Джоэла, не увидит морщинки в уголках его глаз, не услышит его неловкое пение. Она уже никогда не сможет извиниться перед ним. Джоэл умирал, зная, что Элли его ненавидит. Ее невысказанное «Прости», «Ты мне дорог» и «Прощай» теперь навсегда останутся в гробовой тишине, навечно запертые узники ветхого дома, в котором пролилась кровь. Метель продолжалась, снег все также падал и скрывал следы, солнце даже не пыталось пробиться сквозь свинцовые тучи. Старый мир не пошатнулся, и все осталось прежним, но только не для двух людей в подвале давно заброшенного, опустевшего дома. Этот сырой подвал стал могилой не только для Джоэла. В тот день вместе с ним умерла и Элли.