Саймон говорит

DISCLAIMER: The following is a work of fiction and any resemblance between characters in this work and actual persons living or dead is entirely coincidental. This work contains scenes of explicit sex between adults and is intended for the entertainment of adults only. If you are offended by depictions of adult intercourse or if you are less than the age of majority in your jurisdiction please do not read or download this file. Because this is a fantasy, characters in this work engage in unprotected sex in a universe where AIDS and other sexually transmitted diseases do not exist. In reality sex without protection is unwise and nothing in this work should be taken as condoning such activity, or any of the other activities depicted herein.

SIMON SAYS by Downing Street САЙМОН СКАЗАЛ

(Прим.пер. Simon Says – очень известная детская игра в англоязычных странах, которая в основном заключается в выполнении игроками команд ведущего.) Аманда открыла шкаф и в смятении окинула взором свой новый гардероб. Должно же быть хоть что-то, что она могла бы надеть! Сегодня был выходной, а по выходным правила становились куда более строгими. По крайней мере по будням она могла одеваться мало-мальски в соответствии со своим положением и профессией, как подобает менеджеру крупной финансовой корпорации (хотя в последнее время она и на работе выглядела чересчур сексуально по сравнению с другими сотрудницами). Но по выходным... Саймон сказал, что по выходным ей следует носить гораздо более откровенные наряды. Саймон сказал... Нет, она, конечно, не обязана была исполнять все, что прикажет ее приемный сын. Он не угрожал ей силой и не шантажировал ее - ничего такого. Она потянулась было чтобы достать удобное длинное платье из темно-синей хлопковой ткани. Подержала его в руках пару секунд. И повесила обратно. Саймон сказал, что такие платья ей больше носить нельзя. Саймон сказал... С тех пор как он вернулся из поездки по Индии и Ближнему Востоку, Саймон как-то... изменился. Аманда была встревожена, почти поддалась панике, когда он перестал выходить на связь во время поездки, но когда в конце концов встретила его в аэропорту, он вел себя так, словно ничего и не случилось. Под нажимом он признался, что бросил запланированный пакетный тур и присоединился к группе паломников, искавших какого-то там просветления или чего-то в этом роде. Он рассказал о том, как несколько недель бродил по пустыне, переболел лихорадкой в тропических джунглях, потерял счет дням и полностью лишился ориентации в пространстве. Однако, едва он успел вконец отчаяться, как случайно встретил отшельника, глубокого старика, употреблявшего какой-то особый наркотик и утверждавшего, будто способен заглянуть в душу любому человеку. Саймон рассказал это все Аманде в течение нескольких дней, чтобы избавиться от ее неотступных расспросов. Как он мог просто пропасть на 6 месяцев? «Потерял счет времени, в пустыне такое случается.» Почему он не написал, не позвонил? Он что, не подумал, насколько она волновалась? (пожав плечами) «Не мог, был болен.» Был ли он у врача? (снова пожав плечами) «Мне больше не нужны доктора.» В конце концов, Аманда оставила попытки выжать из него что-либо еще. Она решила, что он сам все расскажет, как только придет в себя после пережитого. Он потерял в весе и выглядел нездорово худым. В последующие три недели он практически не разговаривал, но проводил массу времени каждый день в своей комнате, зачитывая вслух непонятные строки на неизвестном языке. Аманда решила не вмешиваться. Что бы ни произошло с Саймоном там, где он побывал, это сильно повлияло на него. Помимо того, она была довольно занятой женщиной, и у нее было множество других проблем на работе. Однако, однажды утром, ни с того ни с сего, он сказал ей, что она плохо одета. Аманда недоуменно посмотрела в ответ. На Саймоне была его обычная одежда, которую он постоянно носил после возвращения: черные джинсы и черная футболка. В этом мрачном наряде его худощавое тело казалось еще более бледным и изможденным. Бородка, которую мальчик отрастил, придавала ему еще более зловещий облик, как у вампира. - Что не так? - спросила она, бросив взгляд на свой костюм. Это был один из ее любимых нарядов для проведения деловых совещаний - сшитый на заказ приталенный бежевый брючный костюм, который позволял ей и выглядеть красиво, и одновременно сохранять профессиональный имидж. - Брюки - это не то, - с уверенностью ответил он, - Совсем не идут тебе, мам. Попробуй что-нибудь с юбкой. Аманда хотела было что-то сказать, но просто потеряла дар речи. О чем это он говорит? С каких это пор ему стало интересно, что она носит на работу? И с каких это пор 20-летний студент, вылетевший из университета за непосещение, стал экспертом по деловому стилю? Однако... Помедлив мгновение, она развернулась и направилась в спальню. Спустя несколько минут, она явилась обратно в темно-синем шерстяном костюме с юбкой до середины икр. Она чувствовала себя немного глупо, так легко поддавшись капризу Саймона. "Это хороший признак, что он начинает хоть как-то интересоваться окружающей его реальностью" - сказала она себе. В последнее время Саймон все дальше уходил от действительности и замыкался в себе. - Ну, как тебе это? - весело спросила она, входя в гостиную. Сын удостоил ее оценивающего взгляда. - Сойдет, - без тени улыбки произнес он, - На первое время. Хорошее настроение Аманды быстро улетучилось. Она попыталась что-то сказать, упрекнуть его за невежливость, но Саймон уже отвернулся и сидел, без выражения уставившись в окно. Словно увидел там что-то кроме зеленой лужайки газона и ухоженного палисадника их загородного дома. Подождав немного, Аманда повернулась и прошагала на выход. Поговорить об этом можно и позже, она опаздывала на работу. Они больше не говорили о том, что произошло утром. Саймон оставался замкнутым и молчаливым, а Аманда никак не могла угадать правильный момент чтобы обсудить это. Однако, следующим утром Саймон вновь был недоволен ее одеждой. - О господи, Саймон, что опять не так? - воскликнула она. На ней была белая блузка и темно-синий костюм из брюк и блейзера. - Я же говорил, мам. Штаны тебе абсолютно не идут. Надень платье или юбку. В платье ты выглядишь намного лучше. - Саймон, не говори ерунды, - ответила Аманда., - Я не могу надеть... - она замолчала на полуслове, пытаясь подобрать аргументы против, но не находила не одного. Ей нравились брюки, она носила их почти каждый день, считала их удобными, стильными, и придающими женщине более профессиональный облик. Но почему же внезапно надеть брюки сегодня стало казаться ей чем-то странным, почти противоестественным? Почему у нее вдруг появилось ощущение, что надеть платье – абсолютно и неоспоримо правильно? Как только Саймон это предложил. Она знала, что не хочет надевать платье. Она определенно не собиралась переодеваться перед выходом второй день подряд только потому, что так сказал ее психологически травмированный сын. Но... Было что-то еще, еще одно ощущение, которое сильно отвлекало Аманду и мешало ей думать. Она решительно игнорировала это назойливое чувство. - Саймон, я... - снова начала она, - Я, э-э... ты правда так считаешь?... - она не понимала, откуда взялась эта неуверенность. Саймон твердо сказал: - Да, мама, я так считаю. Эти брюки совсем не привлекательны. Иди и надень платье. - на сей раз это звучало как приказ. - Ну хорошо, Саймон. Пусть будет по-твоему. Но только один раз. - сказала она и направилась в спальню. Странное ощущение внутри становилось сильнее. Когда Аманда садилась в свой БМВ спустя несколько минут, одетая в сдержанное черно-белое платье и черные туфли на небольшом каблуке, она наконец распознала неожиданное чувство охватившее ее ранее. Сексуальное возбуждение. Это было шокирующе, абсурдно и аморально, но каким-то образом ее сын возбуждал ее. Нет, не совсем так. Выполнение того, что он хочет, подчинение сыну возбуждало ее. Как только она согласилась изменить свой наряд в соответствии с его предпочтениями, то сразу же ощутила восхитительно-сладкий импульс удовольствия, который не угас до сих пор. Она сжала бедра и почувствовала, как намокли ее трусики. Что с ней творится? На третье утро, когда Саймон вновь велел ей переодеться, Аманда наконец возмутилась. - Послушай, дружок, - повышенным тоном сообщила она, сурово глядя на него, - Прекрати это немедленно и не забывай, с кем разговариваешь. Я не знаю, что за игру ты тут затеял, и мне нет до этого дела. Но я буду носить что хочу и когда захочу, а ты будешь держать свое мнение при себе! Если не хочешь пережить еще одно приключение - пожить на улице немного. Ты меня понял, Саймон? Сын был несколько поражен ее вспышкой гнева. Он пытался ответить, но Аманда оборвала его. - Ни слова больше! - срываясь на крик воскликнула она, - Ни слова! Мы это еще обсудим с тобой, когда я вернусь. А сейчас убирайся с дороги, мне пора на работу. - с этими словами она стремительно вышла из дома, с грохотом захлопнув за собой дверь. Вот так, теперь гораздо лучше. Хороший скандал, чтобы положить конец этим глупостям. Саймон все же был ее сыном, пусть и не родным, и ему не стоит забывать, что он должен вести себя подобающе. Но на протяжении всего дня Аманда никак не могла выбросить из головы произошедшее. Она то и дело смотрела на свои брюки и все больше чувствовала иррациональную неприязнь к ним. Ей казалось, что все окружающие на нее косо смотрят. Каждый раз, когда кто-то из ее коллег улыбался, она задавалась вопросом - а не смеются ли они тайком над тем, как она выглядит в брюках. Это были отличные модные штаны - она сотню раз напоминала себе об этом. И стоили немало, уж это точно. Аманда носила такие постоянно. Но Саймон сказал... К полудню она поняла, что уже не способна этого выдержать. Буркнув что-то неразборчивое своей секретарше, она покинула офис и отправилась по магазинам, чего она никогда не делала раньше в рабочий день. Чувство сладкого возбуждения вернулось, как только она зашла в один из своих любимых бутиков и стало еще сильнее, когда она облачилась в только что приобретенное дорогое платье черного цвета с легкими цветочными узорами. Саймон сразу же заметил перемену в ее одежде, когда она вернулась с работы тем вечером, и впервые за несколько недель улыбнулся. Аманда не спрашивала, что он делал днем, но, похоже, он уже полностью оправился от легкого шока, в который его ввело их утреннее выяснение отношений. Пока Аманда готовила ужин, она заметила в мусорном ведре что-то странное, какой-то комок из обрезков и костей каких-то мелких животных. Саймон сказал, что он уже ужинал. - Саймон, нам надо поговорить, - наконец промолвила Аманда, - О том, что было утром. - Безусловно, - согласился Саймон, - Для начала, я думаю, ты должна передо мной извиниться. Аманда вновь взорвалась от негодования: - То есть, это я должна извиниться?! Перед тобой?! Да какого черта ты... - Ты грубо разговаривала со мной утром. Мне это не понравилось. Извинись. - он спокойно смотрел на нее. На мгновение Аманда просто замерла на месте, настолько пораженная, что не могла произнести ни слова. А затем, к собственному изумлению, она услышала свой голос, произносящий: - Саймон, я... я извиняюсь. Мне не следовало повышать на тебя голос утром. Это была ошибка. Это было грубо и несправедливо, и мне очень, очень жаль. Прости меня, пожалуйста. Действительно ли она сожалела об этом? Почему она это говорит? И почему ей вдруг стало так хорошо и тепло внутри лишь от произнесения этих фраз? - И ты была неправа, когда возражала против моих предложений о твоей одежде. Она проглотила комок в горле. - Да. Конечно, Саймон. Я была неп... неправа. Мне не надо было спорить, когда ты, эм... предложил мне, эм... выбрать другой наряд. Я, м-м... извиняюсь перед тобой и за это тоже. - румянец прилил к ее лицу. Саймон вновь улыбнулся. - Хорошо, - кивнул он, - Отлично. Слушай, мам, чтобы мне больше не тратить на это время, - больше никогда не надевай брюки на работу, ладно? Носи юбки и платья, и это уже будет неплохим началом, а дальше посмотрим, что с тобой делать. Понятно? - Да, Саймон, - с раскаянием в голосе тихо произнесла Аманда, - Извини... пожалуйста... но мне нужно от... отойти... на м-минуточку! - она стремительно выскочила из комнаты и бросилась наверх, в свою спальню. Едва закрыв за собой дверь, она сбросила одежду и рухнула на кровать. Ее киска была насквозь мокрой, и изнывала по ласке, жадно приняв в себя дрожащие пальцы. Первый оргазм захлестнул ее спустя считанные минуты. Второй и третий потребовали чуть больше времени... После этого инцидента, следующим утром, как и утром каждого буднего дня, Аманда надевала либо платье, либо костюм с юбкой и показывалась Саймону для проверки, прежде чем отправиться на работу. Иногда он уже был на ногах в это время. Но если он еще не встал, Аманда должна была прийти к нему в спальню и пройтись по комнате, позируя, чтобы он мог как следует рассмотреть ее, не вылезая из постели. Довольно часто, он отправлял ее обратно с указанием переодеться - почти всегда во что-нибудь менее скромное - например, более короткую юбку, или что-нибудь более яркого оттенка, или более облегающее. Аманда со всем соглашалась, продолжая твердить себе, что она не обязана делать то, что говорит Саймон. Это всего лишь простейший способ сохранить мир и спокойствие в доме. Ко времени, когда она прибывала в офис, ее трусики как правило были насквозь мокрыми.

***

Сейчас, стоя в переполненном одеждой стенном шкафу, одетая лишь в чулки и туфли на огромных каблуках, Аманда начала осознавать, насколько же изменился с тех пор ее гардероб. Она бросила взгляд на детские часы с Микки-Маусом на своем запястье – единственные часы, которые Саймон разрешил ей носить. Почти девять. Саймон уже заждался своего завтрака. Она прошлась вдоль ряда вешалок с огромным количеством всевозможной легкомысленной, сексуальной одежды, без труда перемещаясь в своих туфлях на платформах и с высоченными шпильками – долгие тренировки дали результат, она ходила в такой чудовищно неудобной обуви, словно родилась в ней. Пора что-то выбирать, времени осталось немного.

***

Вскоре после того, как Саймон обрел право регулировать ее дресс-код, он прямо заявил, что неравнодушен к шпилькам, и поэтому Аманда должна как можно чаще носить обувь с как можно более высокими каблуками. Это произошло, когда она была в своей спальне, переодеваясь после длинного рабочего дня. В этот момент в комнату как ни в чем не бывало уверенно вошел Саймон. - Ты что тут делаешь?! - возмутилась Аманда, - Ты что думаешь, можно вот так вот врываться в мою комнату? А ну-ка быстро повернулся и пошел обратно, откуда... - Мама, помолчи, - сказал Саймон, и Аманда немедленно прервала свою гневную тираду, впав в неловкое молчание. Он продолжил, словно она ничего и не говорила, - Высокие каблуки - самый привлекательный тип обуви, какой только может носить любая женщина. Они изменяют восприятие ее внешности окружающими на каком-то базовом, подсознательном уровне. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? Мне кажется, они посылают какие-то особые сигналы мужскому мозгу. Вот, посмотри на это, - он взял пару удобных, практичных туфель на небольшом каблуке, в которых Аманда была в тот день на работе, - Видишь, какие они скучные и непривлекательные? Такие туфли подходят только этим вечно-хмурым старым девам, неудачницам, работающим в библиотеках, - он с презрением бросил их к мусорной корзине. Аманда попыталась возразить: - Но эти туфли стоят почти... - Значит ты потратила деньги впустую, - вновь оборвал ее Саймон, - Блин, ты только посмотри на всю эту унылость! У тебя серьезные проблемы с чувством стиля, мама. Мне кажется, пришла пора большой уборки в твоем шкафу, - он отшвырнул в мусорку еще одну пару - импортные итальянские туфли, которые она купила всего месяц назад. - Саймон, прекрати! - крикнула Аманда, - Что ты делаешь? Ты... ты не можешь просто вот так вот выбрасывать мою обувь! Она помотала головой, пытаясь собраться с мыслями. Саймон нёс полнейшую чушь, она осознавала это. Но каким-то образом все, что он говорил, казалось ей вполне логичным и правильным. Стоило ему лишь сказать это. Он обернулся и посмотрел ей прямо в лицо. - Слушай, мама, вот как мы поступим. Поскольку ты очевидно слишком бестолковая, чтобы понять, как женщине следует одеваться, мне придется тебе помочь. Для начала, чтобы отныне я не видел тебя в какой-либо обуви с каблуком меньше десяти сантиметров. Ты поняла? До десяти считать ты умеешь, я надеюсь? Оскорбления подействовали на Аманду как пощечина. Ее пасынок никогда не разговаривал с ней так грубо, даже после возвращения из своих странствий. Она изо всех сил пыталась собрать волю в кулак и ответить ему, закричать на него, поставить его на место, сказать, что он не может так с ней разговаривать. Но неожиданно, ее вновь охватило чувство сладкой сексуальной эйфории, и острее чем когда-либо раньше. Она с трудом подавила вырывавшийся из груди стон, сладкая дрожь удовольствия пронзила ее тело. - Саймон... пожалуйста, я... - запинаясь она пыталась произнести что-то. - Ты будешь представлять мне каждую купленную тобой новую пару обуви на одобрение. На что-либо без нормальных каблуков можешь даже не тратить времени и денег – это сразу отправится на выброс. А сейчас, разбери всю эту кучу дерьма и немедленно избавься от всех этих старушечьих туфель, что у тебя там лежат. - Но, у меня нет... - Да, я знаю, тебе же надо в чем-то ходить. Ладно, пока можешь оставить несколько пар - посмотришь там, какие более-менее приличные по высоте каблука. Временно, конечно – пока не обзаведешься обувью получше. - Саймон, нет… - слабо попыталась возразить Аманда. Она не должна делать то, что он говорит. - Когда закончишь, можешь спуститься на ужин. Не раньше, - бросил он, и вышел из комнаты. Аманда понуро окинула взглядом ровные ряды туфель на обувной полке. Она не обязана выполнять, то что сказал ей Саймон, решила она, сжав зубы. Но... Но она была так возбуждена... Двадцать минут спустя Аманда лежала, раскинувшись на своей широкой кровати. Ее платье бесформенной кучей валялось на полу. Она тяжело дышала и поминутно стонала, впав в сладострастное забытье, одна ее рука хаотично двигалась в мокрых трусиках, другая - непрерывно массировала грудь и пощипывала твердые соски. Туфли и босоножки доверху заполняли мусорную корзину в углу, и валялись огромной разноцветной кучей рядом. - О боже, боже, боже! - неразборчиво бормотала Аманда, быстро двигая пальцами, - Я куплю новые уже завтра! - и этой лихорадочной мысли было достаточно, чтобы толкнуть ее в пропасть нового ослепительного оргазма. Наконец, Аманда спустилась вниз. Она с трудом ступала в единственной нашедшейся в гардеробе паре обуви с десятисантиметровыми каблуками - строгих черных лодочках, которые она когда-то купила, поддавшись минутному порыву, но крайне редко носила именно из-за каблуков. Спуск по лестнице в них обернулся настоящей проблемой и занял немало времени. Очень скоро эта ситуация поменялась. Под унизительным руководством Саймона, ее опустевшие обувные полки вскоре вновь заполнились, а потом и вовсе ломились от всевозможных подчеркнуто-сексуальных и абсолютно безвкусных туфель с огромными каблуками. Проверка ее обуви стала частью утреннего распорядка для Саймона, и она каждый день отправлялась в офис, балансируя на новой паре заметно удлиняющих ноги высоченных шпилек. Ходить на работу во всех этих новых туфлях оказалось не так уж и тяжело, после того как она к ним привыкла. По крайней мере, сидя за рабочим столом, она могла скинуть их и размять немного ступни. Но по вечерам все было совсем по-другому. - Какого черта ты делаешь? - раздраженно спросил Саймон однажды днем. Это был всего лишь второй день после инцидента в спальне Аманды, и она разнашивала пару черных туфель-лодочек, купленных за день до этого. Аманда недоуменно взглянула на него. После долгого дня ее ступни ужасно устали. - Я... ну, я разуваюсь, а что? Мне надо переодеться, чтобы приготовить ужин и... - Мама, ты порой бываешь просто невероятно тупой, - оборвал ее Саймон, - Ну-ка скажи мне, дурочка, зачем ты вообще ходишь на высоких каблуках? Аманда кипела от негодования. Да как он смеет так с ней разговаривать! Но с каждым оскорблением ее охватывал новый прилив наслаждения, и вся ее концентрация рассеивалась. «Боже мой, унижения от моего сына меня заводят, я такая больная!...» - беспомощно подумала она. - Потому что, ну… - неуверенно произнесла женщина, - Потому, что ты мне велел. То есть, предложил, и я думала, что тебе это нравится, вроде... - Совершенно верно, мама. Потому что они мне нравятся. Я люблю, когда ты их носишь. Так что переодевайся, снова вставай на каблуки, и давай быстренько шевели своей ленивой жопой на кухню. Ужин сам себя не приготовит. Аманда простонала сквозь сжатые зубы. - Да. Как скажешь, Саймон, - тихо сказала она. Она просунула ноги в свои туфли и с трудом поднялась по лестнице наверх, чтобы скинуть рабочую одежду. А также поменять промокшие трусики. Саймон провел еще одну разъяснительную беседу, четко донеся до Аманды, что ее долг - всегда ходить на каблуках дома. Всегда – значит всегда. Любые поблажки могут быть получены только с его личного разрешения. Он велел ей купить взамен шлепанцев, в которых она раньше ходила по дому, домашние туфли - на шпильках, разумеется. Спустя некоторое время у нее было уже шесть пар этой неудобной обуви разных фасонов и расцветок - и она должна была обувать их сразу же, как только встанет с постели. Каждый свой шаг по дому она должна была совершать на шпильках - единственными исключениями были моменты, когда она принимала ванну или душ. То есть, конечно же, она не обязана была носить их - без конца напоминала себе Аманда. Ее никто не заставлял, и она могла снять их в любой момент. Безусловно. Но носить каблуки почему-то казались ей теперь нормальным и даже в какой-то мере естественным, а сексуальное покачивание бедер при ходьбе каждую минуту напоминало ей о том, что на протяжении всего дня она подчинена воле Саймона. От этого осознания она почти постоянно плыла в сладком тумане эйфории.

***

Сейчас, перебирая содержимое своего гардероба, в поисках одежды, которая соответствовала бы строгим требованиям Саймона и одновременно позволяла ей сохранить хоть какой-то остаток приличий, Аманда не могла поверить, что когда-то могла считать десятисантиметровые каблуки неудобными. Нынче, десять сантиметров почти официально были для нее «небольшим каблуком для расслабленной обстановки» – такую обувь ей дозволялось периодически носить, чтобы дать ногам немного отдохнуть. Ярко-красные босоножки с открытым носом, которые были на ней в это утро, имели каблуки почти в полтора раза выше. Она заметила краем глаза свое отражение в одном из ростовых зеркал, расставленных тут и там по спальне. Аманда все еще каждый раз приходила в изумление при каждом взгляде на себя со стороны: длинные светлые волосы сведены в идеальную прическу, стройная, подтянутая фигура, подходящая скорее молоденькой девушке, чем женщине под сорок. Ее соски, как и всегда, остро и вызывающе торчали вперед. Аманда не могла не признать, что такой фигурой можно только гордиться. Ее тело наконец достигло той формы и тонуса, о которых она всегда мечтала. Конечно, все имеет цену, в том числе и поддержание фигуры в необходимом состоянии. Каждую свободную минуту она проводила в тренажерном зале.

***

Это напрямую проистекло из того, что Саймон начал принуждать Аманду все больше демонстрировать ее ноги. - Что это с твоими платьями? Они у тебя все едва ли не волочатся по земле, - издевательски спросил он однажды утром, - Ты выглядишь, как какая-то долбаная монашка. Иди, надень что-нибудь, что не собирает пыль подолом, ладно? Аманда посмотрела на свою ярко-красную юбку длиной чуть выше колена. - Но... у меня нет, эмм… Это моя, ну, самая короткая юбка... - извиняющимся тоном ответила она. - Не могу поверить! Пиздец, это просто невероятно, - сказал Саймон, - Слушай, идиотка закомплексованная, когда до тебя наконец дойдет, что задача женщины - показывать свое тело, а не прятать его! - он быстро преодолел разделявшее их расстояние, и в его движениях сквозила такая агрессия, что на мгновение Аманде показалось, что сейчас он ее ударит. Вместо этого, он наклонился и грубо схватил ее юбку за подол. Затем поднял край материи вверх на несколько сантиметров, - Смотри, вот такая длина юбки сейчас считается максимально скромной, это должны знать даже самые зажатые ханжи типа тебя. Ничего длиннее носить вообще нельзя ни при каких обстоятельствах, это будет просто смехотворно, - он задрал юбку еще чуть выше, - А вот это вполне подходящая длина юбки современной модной женщины – для работы или досуга. Именно такие юбки ты будешь носить, если гордишься своим телом. Такие юбки мне нравятся. Аманда схватилась за перила лестницы, чтобы не потерять равновесие. - Я не могу носить такие короткие! - чуть слышно выдохнула она. - Почему? - Потому что... потому что, ну... Бога ради, мне тридцать пять! Я на руководящей должности, я встречаюсь с важными людьми. Ну и потом... - она в замешательстве замолчала. - Что «потом», мама? Она заговорила срывающимся шепотом, сама удивляясь своей внезапно проснувшейся стеснительности: - Я... у меня не настолько, ммм... привлекательные ноги. Мои... у меня ляжки толстоваты для таких юбок. Почему она внезапно стала чувствовать себя такой неполноценной? Саймон скривился в подобии улыбки. Ноги Аманды действительно были не в лучшей форме и с высоко задранным подолом юбки были не самым привлекательным зрелищем. - Что ж, значит нам придется как-то решить эту проблему, не так ли? В тот же день Аманда записалась в фитнес-клуб и провела не один час, знакомясь с разными тренажерами. Она вернулась домой поздно, абсолютно вымотанная. Саймон с порога осыпал ее ругательствами, за то, что она заставила его ждать ужина. Позже, Аманда без сил рухнула на постель, едва сумев стянуть с себя одежду, и вскоре провалилась в сон. Два пальца все еще были погружены в ее истекающее соками влагалище. С того дня Аманда без передышки занималась физическими упражнениями, каждый день, включая выходные. Она проводила в тренажерном зале столько времени, что некоторые завсегдатаи принимали ее за сотрудницу зала. Спустя какое-то время она записалась в еще один фитнес-клуб, лишь для того, чтобы избежать косых взглядов в первом. В конце концов, она приобрела целый комплекс тренажеров себе домой, переоборудовав одну комнату под домашний спортзал, и принялась заниматься на них с той же фанатичной целеустремленностью, которой от нее требовал Саймон. Тут тоже, конечно, были свои правила. Саймон пришел в ярость, когда увидел Аманду в ее тренировочном костюме, и заставил ее немедленно снять его и выбросить. После чего велел ей закупить "нормальную" спортивную одежду - крохотные шорты, разнообразные топики, облегающие леггинсы, трико - все это в большом количестве, разных расцветок, так чтобы она могла каждый день надевать новую подчеркивающую формы одежду для своих упражнений. И чтобы кроссовки на толстой подошве всегда гармонировали по цвету с обтягивающим нарядом, который был на ней в тот день. Шпильки обязательно должны были стоять рядом, в пределах досягаемости. Саймон сказал, что ей надлежит вставать на каблуки сразу же, как только она выйдет из тренажерной комнаты, даже чтобы пройти несколько метров до туалета или душа. Фитнес практически не оставил места любым другим увлечениям и хобби, что раньше были у Аманды. У нее не было времени даже почитать новости. Она давно любила поковыряться с растениями в саду, но когда она попросила у Саймона разрешения, тот лишь рассмеялся и спросил, как же она собирается вскапывать грядку в мини-юбке и шпильках. Спорить с этим было трудно. Так что поддержание в порядке сада было поручено профессиональным садовникам. Молодые парни, работавшие в их саду, постоянно жадно вглядывались в окна дома, надеясь увидеть Аманду. Саймон запретил ей зашторивать окна в спальне и любых других комнатах, где она находилась. Чуть позднее, Саймон немного смягчил требования и разрешил своей мачехе носить на работу чуть более скромные юбки – но все равно, минимум 10 сантиметров выше колена - куда короче, чем она привыкла. Однако, дома он был непреклонен и заставлял ее носить совсем уж непристойно-короткие мини. Особенно по мере того, как неустанные спортивные упражнения Аманды укрепляли ее мышцы и делали ноги все более стройными. Саймону нравилась яркая, обтягивающая, женственная одежда. Регулярный шопинг Аманды постепенно охватывал все больший спектр магазинов, все сильнее склоняясь к модным бутикам, ориентированным на молодежь, которые она никогда раньше не посещала. Ей приходилось убирать в кладовку все больше и больше предметов своей старой одежды, чтобы освободить место для постоянно прибывающих новых вещей. Покупки вылетали в кругленькую сумму, но с ее зарплатой она могла себе это позволить. Аманда еще пыталась периодически как-то осознать происходящую с ней дичь и вернуть контроль над ситуацией. Она по-прежнему не могла понять, почему продолжает исполнять все, что бы ей ни сказал Саймон. Но из-за густого тумана постоянного сексуального возбуждения, в котором она теперь находилась, рационально мыслить становилось с каждым днем все труднее. В рабочие дни ей еще как-то удавалось справляться – правда, нужно было всегда иметь при себе запасные трусики, и приходилось по нескольку раз в день запираться в офисном туалете, чтобы помастурбировать, иначе рассудок грозил не выдержать. Но выходные целиком и полностью проходили в состоянии какого-то сексуального транса - рядом с Саймоном она переставала соображать и превращалась в его податливую куклу, готовую согласиться абсолютно с чем угодно. Как бы она ни пыталась сохранить хоть какие-то остатки собственного достоинства и самоконтроля, ее сопротивление всякий раз мгновенно плавилось от бесцеремонных приказов и грубых насмешек Саймона.

***

Аманда осмотрела в зеркало свою стройную фигуру и с трудом подавила желание просунуть ладошку между ног и поласкать себя. На ней были чулки на резинках - с некоторых пор, обязательный элемент ее домашнего дресс-кода. Чулки были сверкающе-белыми, с красным швом сзади, под цвет ее босоножек. Саймон вообще сказал, что она должна всегда и в любой обстановке носить чулки, никаких голых ног. А колготки были бы лишь досадной помехой, учитывая, как часто ее рука залезала под юбку в течение дня. Длину чулок приходилось тщательно подбирать, учитывая, какие короткие юбки она теперь носила – но это не всегда помогало, так что периодически она все равно сверкала кружевными подвязками перед случайными зрителями, когда неосторожно садилась, наклонялась или взбиралась по лестнице. Все еще глядя на отражение, Аманда приоткрыла рот, немного надув свои пышные губы, покрытые алой помадой, придав им форму выступающего овала. Затем ввела в рот палец и пару секунд пососала. Да, сейчас ей нужно было кое-что, и она знала, что именно…

***

Перемены в стиле Аманды не остались незамеченными в офисе, и она привлекала множество заинтересованных взглядов, когда проходила качая бедрами по коридорам в своих узких, коротких юбках и безумно-высоченных шпильках. Мужское внимание лишь еще больше распаляло Аманду, поднимая температуру ее сексуального термометра почти до точки кипения. Она все еще справлялась с работой, но неодолимое возбуждение, возникавшее в результате повиновения приказам Саймона, отправляло все ее мысли дрейфовать в сторону секса. Не раз Аманда замечала, что она чересчур неформально общается с коллегами-мужчинами, даже флиртует с ними – чем вызывала в них еще большее вожделение. Она понимала, что должна излучать сексуальные сигналы словно сука в течке... Но никто не заводил ее так, как ее собственный пасынок. Однажды в пятницу ей было особенно тяжело поддерживать работоспособность - и вечером, выходя из автобуса в паре кварталов от дома, она уже держалась из последних сил. Теперь она ездила на работу на автобусе. Ее БМВ перешел в полное распоряжение Саймона. Однако в обязанности Аманды входило мыть машину каждый день и полировать ее воском раз в неделю. Все это она должна была делать, одетая в лишь в бикини и шпильки. Каблучки Аманды звонко стучали по тротуару. На ней было белое мини-платье без рукавов, больше подходящее для ночного клуба, чем для офиса. Открытые туфли из блестящей белой кожи с ремешками на лодыжках и 13-сантиметровыми каблуками выгодно подчеркивали ее стройные ноги, обтянутые золотистыми чулками. Поверх платья она носила малиновый жакет-болеро, застегнутый на три золотые цепочки. Аманда очень радовалась, что сын позволил ей надеть этот жакет – с ним хотя бы можно было сохранить какое-то минимальное подобие делового стиля и слегка прикрыть глубокое декольте платья. Но Саймон все же нашел к чему придраться при утреннем осмотре – заставив ее продемонстрировать нижнее белье, велел сменить лифчик на другой, с пуш-апом. "Я не обязана этого делать" - успела подумать Аманда, цокая каблуками по пути в спальню. Уже утром, выходя из дома, она изнывала от желания, и весь день казалось, будто все без исключения мужчины кругом пожирают ее глазами. И, что хуже всего, ей предстояло в тот день выступать с презентацией. И хотя все материалы были подобраны безупречно, все мужчины в зале для совещаний уделяли гораздо больше внимания ногам докладчицы, чем содержанию ее отчета о прогнозе продаж. К тому моменту, когда Аманда осторожно спрыгивала на своих каблуках с подножки автобуса на тротуар, стараясь не замечать жадный взгляд водителя, она уже едва могла соображать. Несмотря на то, что в течение дня она уже меняла трусики несколько раз, они снова были насквозь мокрыми. Когда она наконец добралась до дома, Саймон уже ждал в прихожей. - Ну, ты как всегда вовремя. Что так поздно? С кем трахалась? Или просто захотелось подольше жопой покрутить на улице? Как обычно, оскорбления Саймона подействовали на нее как наркотик - Оооох. Н-нет, пожалуйста, Саймон, ничего такого. Я... я просто опоздала на первый автобус, вот и все. Задержалась в тренажерном зале. Она бессильно уронила на пол свой портфель с документами и белую сумочку. - Ну да, конечно, - усмехнулся он, - Мам, ну вот честно – ты красивая баба, но мозгов нет совсем. Всё в сиськи ушло, не иначе. Ты только посмотри на свое платье. Спорю, что тебе было в кайф красоваться в нем перед мужиками целый день. Может, поэтому тебя до сих пор и не уволили, а? Потому что ума у тебя для твоей должности явно нет. Разряды невыносимого наслаждения пронзали Аманду. С протяжным стоном она прислонилась спиной к стене, чтобы не потерять равновесие на своих высоченных каблуках. - Пожалуйста, Саймон, дорогой, остановись. Я... я не... о господи, я так не могу… - она провела руками вниз по своему обтягивающему платью, слабо цепляясь за последние остатки самоконтроля. - Ну а все же, как тебе удается удержаться на работе, мама? Наверняка, благодаря твоему телу, правда? Из такой тупой давалки никогда бы не получилась начальница. Блин, да ты даже одеться утром не можешь без меня. И даже с моей помощью с трудом разбираешься в своих шмотках. - Сайммммонннн, пожалуйста, перестаааань! - простонала Аманда. Ее лицо раскраснелось, она сжимала и разжимала кулаки и пыталась потереть бедрами друг о друга, в попытке снять сексуальное напряжение. - Да ладно, мам, признайся. Ну реально - ты ведь умеешь только сосать и подмахивать, ничего больше. Набор дырок и пара сисек – вот и все, что у тебя есть. Но сосешь ты, наверное, шикарно, да? Ведь именно так ты продвигаешься по службе, правда? Сочная тёлочка с рабочим ротиком – только так тебя и воспринимают в твоей фирме. - Саймон, нет, не-ееее.. о-оооххх... - Аманда беспомощно стонала, не в силах больше сдерживать переполнявший ее жар бесстыдной похоти. Все ее тело горело. Ее глаза закатились, она начала сползать вниз по стене, превратившись у ног своего сына в подрагивающий комок плоти. - Гос-споди мама, - произнес он, - Ну ты даешь! Я таких озабоченных ненасытных шлюх в жизни не встречал. Слушай, а раз уж тебе так нужен хороший хуй, как я вижу, давай-ка ты мой пососешь, а? - с этими словами он шагнул вперед, и широко расставил ноги в повелительной позе. Он расстегнул ширинку своих черных джинс, и полу-возбужденный член уставился в прямо в лицо ослепленной наслаждением мачехи, словно приманка. Аманда посмотрела на него снизу-вверх, опьяненная желанием. - Саймон, ох… Саймон, нет, я... я не могу... - всхлипнула она. Однако, при взгляде на этот манящий обнаженный член, ее зрение затуманилось, и она начала подаваться вперед. Она встала на колени и склонилась вперед, обхватив его ноги, чтобы не потерять равновесие. Похоть сжигала последние остатки ее рассудка, повелевая взять в рот половой орган того самого мальчика, которого она воспитывала с пяти лет и всегда считала своим сыном. - О боже, Саймон! - она часто и неровно дышала. В ответ, юноша лишь жестоко ухмыльнулся. - Давай, мам. Я знаю, что ты хочешь. Аманда издала почти животный горловой звук. Она нежно взяла член одной рукой и поднесла к своим жаждущим губам. «Мммм-мхм-мммм!» - донеслись сдавленные звуки, когда она глубоко приняла его в рот. Она уже с энтузиазмом работала ртом, двигая головой вверх-вниз, насаживаясь на его стремительно твердеющий ствол, помогая себе то одной, то сразу обеими руками. Волны блаженства растекались по ее телу, унося чувство вины и стыда и морали как увядшие листья с песка. Она забыла обо всем, кроме невероятного, ни с чем не сравнимого наслаждения, которое давал ей этот член во рту. Она задействовала все инструменты, что были доступны - язык, губы, руки. Обильно смачивала твердый стержень слюной, громко и влажно причмокивала. Саймон был настолько доволен качественным минетом, который делала ему мать, что он едва не забыл продолжать оскорблять ее, но потом спохватился. - Да, мама, да, давай! Ух, как хорошо! Соси мой хуй, тупая шалава, соси как следует! Соси! Даааа! Сильнее, глубже глотай! Глубже, блядь ебаная! Поток грязных ругательств еще сильнее распалил Аманду, заставив работать еще интенсивнее - и спустя несколько мгновений она почувствовала, как член Саймона напрягся, запульсировал, и начал выпускать обильную порцию семени ей в рот. Аманда сосала, и глотала, и корчилась в неконтролируемых судорогах экстаза. Спустя очень короткое время после этого, минеты стали обычным делом дома. Как правило, Аманда должна была по-быстрому отсосать сыну утром, прежде чем уйти на работу, и потом еще раз, уже вернувшись домой вечером. В выходные же - она брала в рот по три-четыре раза в день. Сексуальные аппетиты Саймона казались неутолимыми, а после того первого раза Аманда уже не могла и помыслить о попытках сопротивления. Когда они были дома вместе, Саймону было достаточно просто подойти к ней и молча расстегнуть ширинку. По этому сигналу Аманда была обязана немедленно опуститься на колени и начать сосать, что бы она ни делала в этот момент - даже если готовила обед или говорила по телефону. Оральный секс каждый раз оставлял Аманду тяжело дышащей, вымотанной, но неудовлетворенной и жаждущей большего. Однако, Саймон почему-то не использовал ее для каких-либо иных утех, хотя безусловно понимал, что мачеха позволила бы ее трахнуть любыми способами, какие он только мог вообразить. Но эту задачу с успехом выполняла череда из множества сменявших друг друга молодых девушек – зачарованных красоток, которые постоянно вились вокруг Саймона. Все девушки Саймона не могли сдержать приятного изумления, когда Аманда подавала им завтрак в постель – такова была очередная возложенная на нее домашняя обязанность.

***

Стоя в своем переполненном одеждой стенном шкафу, Аманда усилием воли вынырнула из воспоминаний. Если она не сконцентрируется прямо сейчас, то не успеет одеться вовремя. Наконец, она выбрала обтягивающий красный топик без бретелек и крохотную серебристую мини-юбку, набедренную повязку из яркой блестящей ткани. Бюстгальтеры по выходным она практически не носила, этот пункт сразу отпадал. Оставалась обувь. Аманда аккуратно вылезла из своих "утренних туфель для выбора одежды", тщательно поразмыслила – и остановила свой выбор на красных сапогах с высокой шнуровкой и супер-толстыми белыми платформами. Затягивая шнурки на своих блестящих сапожках, она в очередной раз напомнила себе, что вовсе не обязана так одеваться. Просто Саймон сказал, что ему нравятся сапоги на высоких каблуках, чем более яркие и безвкусно-сексуальные, тем лучше, и... о боже! Аманда застонала от неудовлетворенной похоти и вывалилась, спотыкаясь, из шкафа обратно в спальню. Со всех сторон на нее посмотрели ее собственные отражения из дюжины огромных ростовых зеркал, которые по распоряжению Саймона были установлены на всех стенах ее комнаты. Она выглядела восхитительно, гораздо моложе своих лет – будто скинула лет десять за последние месяцы. Она была одета так как сказал Саймон - концентрируя основное внимание на уходящих в бесконечность стройных ногах и не забывая выставить напоказ грудь. Ее волосы были длинными и тщательно уложенными в такую прическу, как сказал Саймон. Ее макияж был нанесен так, как сказал Саймон. Абсолютно ВСЁ теперь было так, как сказал Саймон – и от осознания этого Аманда невыносимо, бешено возбуждалась. Стоя на мягком ковре посреди спальни, окруженная со всех сторон зеркалами, она задрала свою микро-юбку, приспустила влажные трусики и начала яростно удовлетворять себя пальцами. Через все ее тело пробегали разряды животного наслаждения. - О боже, господи, ох, во что он меня превратил, ох какой кайф!... - вскрикнула она, с трудом дыша. Все ее тело дрожало. Капли пота проступили на красивом лице, - Ахх! Мффф! А-а-ах! – стонала она, двигая ладошкой между ног с нечеловеческой скоростью. И все же, она не могла кончить! Еще нет. Пока нельзя. Ей нужно было еще что-то, еще один стимул, который один лишь способен отправить ее через грань в сладкую бездну. - Эй, мам! - раздался голос Саймона с первого этажа, - Давай там виляй быстрее своей ленивой жопой! Ты еще завтрак должна сделать и мне отсосать! Поживее, пизда тупая! - Иду, милый! - крикнула Аманда, - Уже… уже почти… з-зак-кончччч…аааааахххх!!! Она рухнула на подкосившихся ногах и отдалась оргазмическим судорогам на мягком ковре.

End