Ушёл, оставив видения

      Жизнь у Хлои стала похожей на бесконечно повторяющийся чёрно-белый фильм с гиперболизированными эмоциями, только здесь они отсутствуют, как и любые виды развлечений. Просто монотонная работа и сплошное однообразие.       Так тянулись день за днём, неделя за неделей. Её состояние ухудшалось с каждой секундой, проведённой на этой земле, в данном месте, без него.       Морально Хлоя была растоптана и подавлена, закрылась в себе, перестала сиять, словно лучик солнышка, и покрылась невидимыми, острыми шипами, закрываясь тем самым от противоположного пола, не позволяя никому приблизиться к ней, хоть на пару метров.       Внешний вид Деккер был всё такой же, она не изменяя себе, носила офисные костюмы, иногда разбавляя их рубашками. Не забросить себя было главной задачей, которая давалась ей через силу.       Не ухаживать за собой, было бы самым простым выходом из ситуации, просто поставить всё на самотёк, пустить по течению. Куда приведёт оно, так и будет строиться жизнь дальше.       Не смотря на всё, Хлоя не подавала виду и каждый день внутри себя, купаясь в ледяной воде, полной устрашающих обитателей, делала отработанную годами программу по скрытию какой-либо информации от всех, как будто, чтобы войти нужен ключ или пароль.       Этот образ давался нелегко в данной ситуации, так как она каждое утро вставала с головной болью, из-за пролитых ночью слёз, истерик и нервных срывов.       В её аптечке уже успели поселиться, и видимо на долгое пребывание, сильные обезболивающие, которые даже и не помогали исправить ситуацию буквально, а только лишь своим видом внушали, что ноющая боль пройдёт, и всё снова заиграет разноцветными красками.       Единственный плюс ситуации то, что Хлоя научилась плакать без всхлипов, не издавая звуков. Девушка только открывала рот в безмолвном крике и истошно вздыхала после, бегала глазами по ванной комнате, проклиная весь белый свет, и обнимала руками коленки настолько сильно, что оставались покраснения или синяки.       Почему детектив плакала в ванной? Почему бы ей не пойти в свою комнату, на кровать или не уйти на диван? Это хороший вопрос, но лучше ванной места в доме не было. Именно там она могла не бояться, что её девчушка прибежит и увидит как маме больно, заметит насколько плохо её состояние, что град из слёз бежит быстрее, чем вода из душа капает на плитку.

***

      Трикси всё-таки удалось что-то заподозрить и, сложив два плюс два, понять, что дело пахнет керосином, ведь старшая Деккер странно себя ведёт.       Девочка сначала была не на шутку напугана состоянием мамы и задавала все интересующие вопросы прямо в лоб, походя в такие моменты на детектива. Джейн выкручивалась как могла, чувствуя себя будто на допросе, в роли беглого преступника. Но так или иначе, она безукоризненно продолжала исполнять роль непоколебимой девушки.       — Мам, а почему ты так долго стала задерживаться в ванной? Ты обычно не мылась дольше 20 минут, а наоборот пыталась быстрее выйти. Сейчас ты там проводишь по 2 или даже 3 часа, — задавала вопрос мартышка с невозмутимым лицом и любопытными глазками, хлопая ресницами и ожидая ответа.       Хлоя же пыталась в панике подобрать правильные слова и отыграть эту сцену как в обычном сценарии каждого актёра, ведь девочка застала её врасплох.       — Обезьянка, я просто очень устаю на работе и ванная очень хорошо расслабляет после напряжённого дня, — проговорила детектив, крепко обнимая дочку и поглаживая по головке.       Вместе они решили перебраться на диван и поговорить о школе, друзьях и о мальчике, который понравился её маленькому чуду.       Через какое-то время и Трикси опять начинает бить по больному, сама не понимая этого. Словно пытается вытащить весь дёготь из неё наружу, однако не выходит ровным счётом ничего.       — Мам, а скоро Люцифер вернётся? — спрашивала дочка у неё, смотря глазами полными надежды «чем-то напоминало её саму, — пронеслось в голове у Деккер.».       И тут Хлоя не оплошала, сказав всё так уверенно, как будто читала с суфлёра. Хотя все слова шли у неё от души и сердца.       — Трикси, я совру, если скажу, что знаю когда он вернётся… — слеза тихонько покатилась по фарфоровой щёчке, хорошо, что мартышка сидела на коленках, — подумала она. — Но знаешь, что я могу честно сказать? То, что мы с тобой не должны терять веру и надежду. Договорились? — и она видит одобрительный кивок от её маленькой, но такой умной девочки.       Проговаривая всё это вслух ребёнку на ушко, Хлоя уже в сотый раз занималась самовнушением и напрямую обращалась к себе в этих предложениях. Однако дальше последовал вопрос, ещё больше выбивающий любую почву из-под ног, даже если она была фантомной и ненастоящей.       — Я видела как ты плакала, мам, скажи честно, у тебя что-то болит? — уже обеспокоенным голосом спросила малышка, нервно закусывая нижнюю губу.       — Нет, ты чего родная, всё хорошо, у меня ничего не болит, тебе наверное показалось! — уверенным голосом вымолвила девушка, смотря на то, как её крошка повернулась к ней и тянет маленькие ручки, чтобы обнять.       Если признаться, эти объятия спасали её и вытягивали из пучины. В такие моменты вокруг образовывался маленький кокон, безопасное место, в котором все проблемы затмевали любовь и нежность, появлявшиеся редко и разносящие приятные ощущения по всему телу.       После таких вопросов, и выбранных тем для них, Деккер быстро изменилась внешне, начиная закрываться ещё больше, ведь даже дома ей надо было играть, но сразу после этого всё встало на свои места в глазах девочки. Волнение ушло на второй план и страх за маму улетучился, как будто его и не было никогда.

***

      Детектив очень хорошо исполняла свою роль, что у всех даже не закрадывалось и мысли, о том, что что-то не так. Когда надо она натягивала улыбку и смеялась, но всё это лишь игра, жалкая клоунада, которая походит на грандиозное представление в большом цирке, с Хлоей Деккер в главной роли.       Это делается ради того, чтобы окружающие не смогли распознать, что на самом деле скрывается под слоем непробиваемой брони. Однако у всех есть слабые стороны и единственное место, где можно было прочитать всю её боль, всю ту горечь, которая оседала на стенках сердца и жгла изнутри — это глаза, ведь они являются зеркалом души.       Они у девушки были очень завораживающими и очаровательными, небесного цвета, и лишь изредка проявлялся кубовый оттенок, который так притягивал Люцифера в ней.       Однако эти глаза потухли как фонарики, в которых села батарейка. Больше в них не плескается былая лёгкость, присущая Хлое. И для того чтобы скрыть этот факт, девушка пользовалась различного вида очками.       Концентрироваться на работе тоже не получалось, в большинстве случаев к ней в голову так или иначе просачивался он, единственный и неповторимый мужчина.       Параллельно с этими мыслями у неё перед глазами крутился один и тот же вопрос. Как дальше жить? Если изо дня в день ты просто существуешь и пытаешься выжить, хоть и получается неплохо.       Как осознать, что смысл её жизни, тот с кем она чувствовала себя «самой собой», тот который всегда защищал её, даже ценой собственной жизни, тот с кем ты чувствовал себя как дома пропал из твоей жизни, просто в один день испарившись с Земли.

***

      В участке больше никто не упоминал Люцифера, как будто его вообще не существовало или это было запрещено законом. Все старались избегать любых тем напоминающих напарника. А если и говорили, то довольно далеко от Хлои и её рабочего места, чтобы не сыпать соль на свежую рану.       Дела были довольно скучные и примитивные или Деккер так казалось из-за отсутствия постоянных шуток и издёвок Люцифера над жалкими преступниками.       Элла стала стараться как можно больше проводить времени с Джейн и хоть изредка вытаскивать её из болота мыслей, в котором она тонула, захлёбываясь собственными слезами.       Поддержка со стороны Лопес была одной из самых действенных, так как девушка с ней даже начинала улыбаться и немного радоваться жизни, правда это был временный эффект, и когда подруга уходила, всё возвращалось на круги своя.       Иногда она проводила время с Линдой и Аменадиилом, помогая с Чарли или просто разговаривая по душам.       Во время её приходов, она вместе с психотерапевтом наблюдала очень смешную и умилительную картину времяпрепровождения отца и сына.       Выглядело это, примерно так:       «Малыш лежал на животике, теребя ножками и ручками, походя на маленького жука, перевернувшегося на спинку, а его отец, по совместительству первый ангел и величайший воин Бога, норовил каждую секунду проверять наличие крылышек у крохи, при этом незаметно для самого себя начинал щекотать Чарли, а тот заливался смехом.»       Деккер долго могла смотреть на их семейную идиллию и лишь мечтать, о том, что у неё когда-то будет также, что будет маленький шанс на счастливую семью. Однако этому, видимо суждено остаться мечтами и не более…