Идеальный

Иллуми сегодня 25 лет. Он никогда не праздновал свой день рождения – не считал важным. Конечно, до знакомства с Хисокой. С тех пор, как они впервые стали называться "друзьями" Хисока, вне зависимости от желания самого Золдика, устраивает ему маленький праздник. Иллуми ни за что не признается, что благодарен за это. – Лулу! У меня для тебя подарок, – заговорчески прошептал Хисока ему на ухо. Иллуми не говорит, но каждый раз при этих словах его охватывает предвкушение. Моро отводит его в свою комнату, подталкивает к кровати, а сам усаживается сверху, прижимаясь вплотную. – Так как сегодня у моего малыша день рождения... Я хочу сделать ему хорошо. Лучше, чем когда либо, – шепчет он на ухо, стягивая с себя одежду. Хисока начинает медленно покрывать шею Иллуми влажными поцелуями и укусами, краснеющими засосами. Он не может надышаться своим любимым, ведёт носом по тонкой коже, с наслаждением втягивая так волнующий его запах. Жарко и с дрожью выдыхает на ушко горячий воздух, притираясь ещё ближе. А у Иллуми уже сбивается дыхание и он вздрагивает, предвкушая последующее за этим наслаждение. Он кладет свои руки на спину Хисоки – широкую и такую горячую сейчас, начиная бездумно водить по ней кончиками пальцев, оставляя ногтями едва заметные следы. Они оба знают, Иллуми любит рассматривать потом доказательства их страсти. Хисока опускается ниже, прямо к так манящей его груди Золдика. Подчеркнутая правильными линиями одежды, она выглядит почти так же прекрасно, как и без нее. Неудивительно, что спустя мгновение он избавляется от ненужной сейчас преграды. – Лулу... Мой Лулу, такой красивый, – шепчет бездумно, покусывая и оттягивая чувствительные соски. Спина Иллуми выгибается навстречу прикосновениям, а рот открывается в шумном выдохе наслаждения. Сдерживаться с Хисокой невозможно. Опрокинув Иллуми на спину, Моро ведёт языком ниже по рельефному прессу, а затем облизывается, стягивая остатки одежды. Наконец-то. Не обращая внимания на возбуждённый его стараниями член, опускается ниже, уделяя внимание нежной коже внутренней стороны бедер. Укусы здесь смотрятся особенно хорошо, и Хисока не упускает возможности их оставить. Обхватив обе ноги любовника сразу, он наклонился между ними, начав поочередно вылизывать и помечать манящие ляжки. Откровенно говоря, все тело Иллуми было манящим. Сам он расслабленно лежал, но в какой то момент вплел руку в волосы Хисоки и потянул его голову выше, прямо туда, где было сейчас нужнее всего. – Не терпится, Лулу? – с весёлой ухмылкой спросил Моро, а затем, не давая ответить, начал с упоением отсасывать. Так, как он умел и любил, так, как нравилось его мальчику: глубоко, до конца, меняя темп с медленного на быстрый, языком обводя венки на члене и давя на головку. Первый звук вырвался из Иллуми, когда Хисока с неприличным чпоком выпустил изо рта блестящий от слюны член. Облизнув губы, он быстро чмокнул головку, а затем уселся сверху на Золдика. – Сегодня, милый, я трахну себя тобой, – выложил Хисока суть подарка, наклонившись для поцелуя. У Иллуми в очередной раз за сегодня сбилось дыхание. Они наконец слились в поцелуе, который был таким же жаждущим, как и все их движения. Иллуми с наслаждением сжал ягодицы Хисоки, а затем ввел в него два пальца, чтобы проверить готовность любовника. Надо заметить, готов он был, но разве станет Иллуми отказывать себе в удовольствии помучать Моро еще немного? Резкие движения длинных пальцев вынудили Хисоку постанывать в поцелуй. Они сплетались языками, будто старались заглотить друг друга, жадно касались мокрыми от слюны губами, а когда Хисока, устав ждать, с вскриком сел на текущий в предвкушении член Иллуми, поцелуи превратились в нечто совершенно другое. Сначала, приноравливаясь, Хисока медленно двигался на члене Золдика, постанывая ему в рот, а после выпрямился на его бедрах, ухмыльнулся и начал с громкими хлопками скакать на члене. Откинув голову, он протяжно и сладко стонал, судорожно сглатывал и захлебывался собственной слюной. Иллуми не мог оторвать от него глаз. Сжав Хисоку за бедра, он резко перехватил контроль, начав насаживать его на свой член, одновременно с этим подкидывая вверх бедра. Тесно, глубоко, влажно – так, как им обоим нравится. – Иллу...ми... Лулу... А-ах, – с закатывающимися глазами простонал Хисока, начав всхлипывать от переполнявшего его наслаждения. К звукам шлепков прибавились хлюпы от смазки – и когда только успел? – Лулу... – ни на что, кроме скулежа, это похоже не было. Иллуми это нравилось. Настолько, что хотелось большего, ещё больше возбуждающих звуков, ещё больше наслаждения. – Хисока. Продолжай говорить мое имя. Продолжай делать это так, будто единственное, что сейчас имеет значение – мой член внутри. Хисока вздрогнул от волны удовлетворения, прокатившейся по телу – когда Иллуми начинает говорить так, все, что хочется – подчиниться. Наклонившись вперед, он оперся руками на грудь Золдика, а после, глядя на него мутными глазами, закусил губу и судорожно заговорил сквозь всхлипы и стоны: – Иллу... Лулу, я сейчас кончу. Не останавливайся, пожалуйста, пожалуйста, я хочу кончить, – и Иллуми его услышал. Конечно, помучать Хисоку и дать ему кончить только от члена внутри звучало очень заманчиво, но это в другой раз. Взяв в руку член Хисоки, он начал резкими движениями дрочить ему, подводя к финалу, прижимать головку большим пальцем, вызывая спазмы, которые, ох, Иллуми прекрасно чувствовал. Толкнувшись несколько раз особенно глубоко и особенно сильно, Иллуми с протяжным стоном кончил, наполняя Хисоку. Сделав ещё несколько движений, он остановился, стараясь отдышаться. Проведя покрытой спермой рукой по слишком чувствительному сейчас члену Хисоки, он наконец-то раскинул руки в стороны, прикрыв глаза. – Мне понравился твой подарок. В следующий раз кончишь без руки на члене. Я трахну тебя сзади, – сказал Иллуми Хисоке, переводя взгляд на любимого. – Я только рад, малыш, – вечная ухмылка постепенно возвращалась к Хисоке, делая его лицо таким знакомым. Пожалуй, это было одним из лучших дней рождения в жизни Иллуми.