Та ночь, когда ей снилась падшая корона

Разрываюсь молчанием тягостных пауз, От тебя убегая, к тебе приближаюсь. Но опять мне придется тебя обмануть — Не вздохнуть. Наблюдать, трепетать, обонять, осязать, Ничего не сказать.

*** Шинобу помнит каждый момент со своей сестрой. Помнит её очаровательную нежную улыбку и светло-розовые глаза, блестящие неумолимой любовью ко всему живому. Помнит голос, который успокаивал и убаюкивал одновременно — когда Шинобу была маленькой, ей часто снились кошмары, связанные с убийством семьи. В памяти надёжно отпечаталось видение крови и тел собственных родителей, до последнего пытающихся защитить дочерей. Канаэ закрыла ей глаза. Канаэ до последнего момента говорила, что всё хорошо, ведя её окольными путями, стараясь, чтобы сестренка не увидела трупы. Канаэ уверяла её до последнего в том, что она не умрёт вот так — и лежала на руках Шинобу, истекая кровью, выдыхая свой последний кислород и описывая ей внешность проклятого демона, что посмел убить её. Канаэ будто бы знала, что умрёт, знала, что ей это предназначено. Но почему ничего не сделала? У Шинобу часто складывалось впечатление, что сестра знает все. Не преувеличивая. Просто не рассказывает ей. Канаэ чудесна — у неё тонкие умелые пальцы, которые заплетают ей прическу. У неё доброе и отзывчивое сердце, она доказывает это всему миру ещё раз, забирая с собой маленькую Канао и помогая ей найти место в жизни. Канаэ сильна духом, несмотря на внешнюю женственность и слабость, она с лёгкостью обезглавливает демонов. У Канаэ искренняя и замечательная улыбка, в подлинности которой грех усомниться. У Канаэ мелодичный голос, которым все окружающие невольно заслушиваются. У Канаэ были все шансы прожить жизнь обычной девушкой, уйти в город, найти любимое занятие, но вместо этого она решила стать истребителем демонов и умереть так бесцельно, как умирали многие. И Канаэ знала, что умрёт, знала, каков её срок — если мертвецы задерживаются на земле, то это, как правило, ни к чему хорошему не приведёт. Канаэ шутила, улыбалась, делала это искренне. Подбадривала упавших духом и поддерживала всех. Как такая прекрасная девушка могла безжалостно кромсать демонов на куски, убивать их, наверное, с такой же улыбкой на лице? Или в ней было больше жалости и сочувствия? Шинобу никогда не видела, как сестра убивает демонов. Шинобу видела только то, как демон убивает её. Одним словом, Канаэ была великолепна. Идол, на который всем стоит равняться, даже если все понимают, что ей просто нет и не может быть равных. Все смотрят на Шинобу и видят в ней Канаэ только потому что хотят видеть. На самом же деле они ни капли не похожи и даже близко не стояли. Шинобу подходит к зеркалу, висящему напротив её кровати — дурной знак, но её это не волнует, — и пытается разглядеть себя. Найти схожие с сестрой черты. Вы говорили, что мы похожи. Вы говорили, что я — её отражение. Я и сама в это поверила. Но почему мне не видно этого? Улыбка на её лице — натянутая. Канаэ любила смотреть на то, как Шинобу улыбается, а значит, Шинобу должна о̶б̶я̶з̶а̶н̶а̶ продолжать улыбаться и дальше. На самом деле голос у неё не такой мягкий и проницательный, а усталый и недовольный — им она иногда разговаривает, когда рядом никого нет. Напрашивается вопрос «зачем?», но ответа девушка дать не сможет. Надо же хоть иногда выплескивать гнев наружу, так ведь? На самом деле Шинобу Кочо всех ненавидит и если бы могла, убила своими руками парочку надоедливых людишек. На самом деле Шинобу Кочо ненавидит свою привычку постоянно улыбаться, потому что под конец дня скулы сводит от немой боли. Сестра бы сказала ей не истязать себя и не топить свою личность под фальшивыми улыбками. Будь сестра жива, Шинобу вряд ли бы улыбалась так, как улыбается сейчас. Её улыбка была бы искренней, а не фальшивой, направленной только на то, чтобы вызвать иллюзию радости от общения с людьми. Все видели в ней Канаэ Кочо. Все столпы, которые хотя бы знали Столп Цветка. У тебя её улыбка, Шинобу. У тебя такие же движения, как у нее, Шинобу. Ты станешь такой же талантливой, как твоя сестра, Шинобу. (Но тебе никогда не стать её лучше, ты всего лишь замена великолепной Канаэ Кочо, её тень, неудавшееся повторение её судьбы.) Шинобу ненавидит людей. Но одного человека она всё же любит. Только он об этом никогда не догадается, потому что ему всё равно на неё и на всех. И безразличие на лице — отнюдь не защитная реакция, а привычное выражение для него. Так же, как извечная улыбка для нее. — Знаете, Томиока-сан, а мы похожи, — протягивает она, обрабатывая его очередное ранение. Прикосновения у Шинобу мягкие и размеренные, тонкие пальцы скользят по коже, от этого боль от ран почти не чувствуется. — Не говори ерунды, — бросает Томиока, желающий, чтобы эта своеобразная пытка закончилась. Да, прикосновения Шинобу очень приятные и обжигающие. В хорошем смысле. Да, Шинобу ведет непринужденную беседу, обрабатывая раны, что смягчает обстановку, но Гию думает, что это ни ему, ни ей не нужно. Да, Томиока просто редкостный эгоист. Да, сердце трепещет, дрожит, изнывает от непонятного ему чувства. Но на этом не стоит заострять внимание, верно? — Вы желаете моей смерти? — спрашивает она в другой раз, когда им обоим приказывают идти на задание. Смысл жизни в том, что нужно умереть раньше Томиоки. Но как можно позже. Для нее всё было предрешено с самого начала. Месть за сестру. Шинобу может чувствовать себя живой, думая о том, как Вторая Высшая Луна сначала с наслаждением съест её, а потом демона разорвёт из-за яда глицинии. Она хотела бы, чтобы Доума умер от яда, изготовленного только её руками, но видно не судьба, потому что Тамаë-сама приложила к его созданию немало помощи. В принципе, это уже не имеет смысла. Томиока ничего не отвечает. Последний раз она видит его за несколько дней до битвы, после которой уже ничто не станет, как прежде. Её исход для Шинобу Кочо был решён самой же девушкой несколько лет назад. Тогда, когда она плакала, пытаясь высчитать пульс у Канаэ в иррациональном желании ещё успеть спасти её. Тогда, когда она столкнулась лицом к лицу со смертью, смотрела ей в спину, потому что это её удел. Хорошие люди уходят первыми. Канаэ даже умирала красиво. Не страдая старческим бредом, не прожив жизнь счастливой девушки. Она искала счастье в мелочах и была довольна этим. Её не беспокоило то, что она может расстаться с жизнью в любой момент, будучи Столпом, Канаэ не утратила прежние черты характера, которые в ней все очень сильно любили. Даже умершие люди не теряют своей идеальности. А что остается тем, кто не имел её при жизни?

Мне пора, но куда и зачем — неизвестно. Так слаба, что с трудом оторвалась от кресла. Но опять мне придётся тебя обмануть, не вздохнуть. Наблюдать, трепетать, обонять, осязать, Ничего не сказать.

— Зачем Вы пришли сюда, Томиока-сан? — тихо спрашивает Шинобу необычно спокойным тоном без нотки усмешки или сарказма. Он старался избегать её. Избегать поместье бабочки и появляться там только из-за серьёзных ран. А сейчас почему-то нежданно-негаданно заявился в гости, ни о чём не сказав. Шинобу наливает ему чай, берёт самый вкусный заварочный пакетик и отдаёт кружку. Между Столпами воцаряется привычное для них обоих молчание, прерываемое тем, что Кочо едва слышно стучит пальцами по столешнице. Руки трясутся. Чувство пустоты, прочно осевшее на периферии сознания, никак не отпускает. — Это последняя наша с Вами встреча, Томиока-сан, — прерывает тишину она, говоря каким-то разбитым и сломленным голосом. Шинобу уже нечего терять. Ей осталось совсем недолго. А хочется раствориться в объятьях возлюбленного, почувствовать его тепло, остаться с ним навсегда. Хочется стать обычной девушкой. В мире, где нет демонов, она, наверное, была бы более счастлива, чем сейчас. — Не говори глупости, Кочо, — Гию устало смотрит на неë, — звучит слишком естественно для тебя. — Верно. Томиока-сан, не сочтите это бредом. Я правда умру. Даже если в моих силах будет победить Вторую Высшую Луну, яд глицинии разорвёт меня изнутри. А ведь уже поздно что-либо предпринимать ха-ха… — ей совсем не весело. Грустно. Хочется кричать от боли, но она попросту не может. Когда Шинобу последний раз плакала? Когда убили Канаэ? Когда она осознала всю безысходность и распрощалась со слабыми надеждами на нормальную жизнь? Шинобу не видела слёз на лице Канаэ. А значит, и она должна держаться. …но почему с глаз предательски стекает слеза? Шинобу — не Канаэ. Не её тень. Не просто младшая сестра. Шинобу — не настолько идеальна, чтобы заслуживать счастья. — Кочо… — Гию смотрит в её пустые, бездонные глаза своим усталым взглядом, — зачем ты говоришь это мне? Разве ты не ненавидишь меня? Разве тебе неприятно моё общество? Разве я не раздражаю тебя своим безразличием? В его голове — куча вопросов и ни одного ответа. — Потому что я люблю Вас. Я бы сама хотела поговорить с Вами, но Вы удачно зашли. Я рада, — Шинобу пытается растянуть губы в улыбке, но не получается. Ночью, когда все маски разбиты, скрываться нет смысла, — рада, что могу сказать это Вам. Если мы встретимся в следующей жизни, я буду счастлива. В жизни, где она не будет мстить за сестру. В жизни, где она сможет прожить чуточку больше, чем восемнадцать лет. В жизни, где её никто не сравнит с Канаэ — тем более, она сама. — Кочо… — только срывается с его уст, и Гию, не контролируя себя, бережно берёт её лицо в свои руки, целуя нежно-розовые губы, приобнимая девушку за талию… Ту ночь, когда ей снилась падшая корона, они провели вдвоём. Эту ночь они провели вдвоём…

Пойми меня — я не играю в игру, Когда тебя нет, мне кажется, я умру. Когда ты есть я хочу бежать, Прятаться и выжидать непонятно чего. Как будто не я и не здесь, и ты — не ты, так бывает, когда ты есть.