Сборник драбблов по СвонКвин. Третья волна

В первый раз Реджина ощущает непонятно откуда взявшееся жжение в груди, когда просыпается посреди ночи и резко подскакивает на постели, судорожно хватая ртом воздух и выравнивая сбитое дыхание. Она пытается выпутаться из огромного одеяла, которым укутано всё её тело, и ей это почти удаётся, когда боль в области сердца усиливается, едва не заставляя девушку вскрикнуть. Вместо этого Миллс тихо стонет, до крови закусывая собственную губу и чувствуя на языке металлический привкус. Она сидит неподвижно некоторое время в надежде, что вскоре эта невыносимое жжение прекратится, и облегчённо выдыхает, откидываясь на мягкую подушку, однако реальность играет с ней злую шутку, и очередной приступ боли накатывает с новой силой. На глаза невольно наворачиваются слёзы, потому что у неё едва хватает сил, чтобы двигаться, в то время как сердце начинает бешено стучать, словно норовит вырваться наружу. Реджина не может сдержать стон, который слетает с губ, и беззвучно плачет. Ей кажется, что это чувство никогда не прекратится. С каждым её вздохом жжение лишь усиливается, и всхлипы из еле уловимых превращаются в более громкие. Девушка вздрагивает, когда слышит стук в дверь, а затем робкий голос Генри. - Мам, всё в порядке? Я слышал, как ты плачешь. Реджина мысленно проклинает себя за слабость, потому что что бы с ней не происходило, что бы она не ощущала, Генри не должен видеть её такой. Не должен видеть того, как она напугана. Она собирает все оставшиеся силы и старается говорить как можно увереннее. - Со мной всё хорошо, Генри, возвращайся в кровать. Брюнетке почти удаётся быть убедительной, однако её голос дрожит, а на последнем слове боль снова пронзает её в области груди, и она едва удерживается, чтобы не взвизгнуть и не напугать сына. Она лишь надеется, что мальчик поверил в её неумелую ложь и отправился в свою комнату, но вместо этого дверь резко распахивается, а на пороге виднеется тёмный силуэт. Мальчишка оказывается возле неё слишком быстро, и в его глазах она видит беспокойство и неприкрытый страх. Он смотрит на неё сверху вниз, замечает испарину, выступившую на лбу, искусанные и опухшие губы и слёзы, что стекают по щекам. Генри бросается к матери так стремительно, что Реджина даже не успевает опомниться и взять себя в руки. Сын в то же мгновение оказывается у неё на кровати, аккуратно беря её за руку и смахивая солёные капли с её лица. - Что случилось, мама? Почему ты плачешь? Реджине не верится, что после всего произошедшего за последений год её мальчик может быть так ласков с ней, и от этого слёзы вновь бегут из глаз, но жжение немного слабеет, и на губах появляется неуверенная улыбка. Генри осматривает её с беспокойством и видит, с какой силой она сжимает край одеяла. - Мам, тебе больно? Я могу вызвать скорую. - Всё нормально, Генри, я просто… немного устала. Она запинается, понимая, что её сын слишком проницателен, чтобы не распознать её враньё. Девушка видит, как он хмурится, и снова пытается улыбнуться, но очередной болезненный спазм одолевает её с такой силой, что она начинает задыхаться. Реджина хватает ртом воздух, чувствуя, как печёт в груди от нехватки кислорода. Она ощущает, как перед глазами всё расплывается, и она едва может видеть лицо своего испуганного ребёнка и слышать его голос. Она отчётливо понимает, что не может дышать, и теряет сознание. Однако приступ проходит так же неожиданно, как и начался, и она открывает глаза и размытым зрением непонимающе смотрит на собственные ладони, пытаясь понять, что за чертовщина с ней происходит. Миллс медленно обводит взглядом спальню, замечая, как свет настольной лампы освещает взволнованное лицо одиннадцатилетнего мальчишки, а затем слышит приближающиеся со стороны шаги и знакомый голос. - Реджина, что это сейчас было? Она поворачивается на звук слишком медленно, что вовсе ей не присуще, и видит нежданного гостя, что подходит всё ближе. Эмма выглядит такой же встревоженной, как и их сын, и Реджина совсем не может понять, злится ли она на неё за неожиданный визит или же рада, потому что боль в груди почти совсем исчезает, и девушка наконец может вздохнуть полной грудью. Она хочет ответить, но приступ кашля нападает на неё слишком неожиданно, и брюнетка снова не в состоянии нормально говорить, пока чья-то рука заботливо не протягивает ей стакан с водой. Девушка стремительно его осушает и прочищает горло, а затем смотрит с благодарностью на своего персонального спасителя. Свон всё так же не сводит с неё глаз и, очевидно, ждёт объяснений, однако Реджина и сама не знает, что ответить. Вместо этого она осторожно ставит пустой стакан себе на колени и кивает. - Спасибо. Эмма неуверенно топчется на месте, словно ожидая, что её вот-вот вышвырнут отсюда, но у Реджины совсем нет сил выяснять отношения, поэтому она медленно отводит взгляд и наслаждается тем фактом, что больше не испытывает этой жгучей боли. Дыхание окончательно восстанавливается, и она может вновь нормально дышать. Кажется, что проходит целая вечность, и внезапная тишина начинает давить, а воздух в помещении становится спёртым. Генри быстро вскакивает с огромной кровати и быстро распахивает настежь окно. Холодный ночной ветер врывается в спальню, от чего брюнетка ёжится и плотнее кутается в одеяло. - Мам, - доносится тихий и всё ещё испуганный голос мальчика, когда он садится рядом с ней и снова берёт за руку, - что с тобой произошло? Реджина молчит. Она переводит взгляд с ребёнка на его вторую мать и неожиданно для себя хмурится. Она понятия не имеет, откуда взялось это невыносимое жжение, и почему она начала задыхаться. Она знает лишь то, что всё это прекратилось, когда в её спальне появилась Свон. Девушка выглядит напряжённой под её взглядом, но не пытается прервать зрительный контакт. Она также хочет выяснить, что произошло, и, кажется, действительно желает помочь. Миллс осматривает Эмму с ног до головы и только сейчас замечает, что та стоит в одной лишь пижаме. Мысленно она поражается тому, как ей удалось так быстро добраться до особняка, в то время как она умирала от нехватки кислорода и жгучей боли. Реджина пытается отбросить непрошенные раздумья в сторону, но вопрос слетает с губ быстрее, чем она умудряется взять себя в руки. - Как ты здесь оказалась? - Я позвонил в больницу сразу, как только ты начала задыхаться, - доносится тихий голос Генри, заставляющий обеих девушек вздрогнуть. - Я попросил приехать как можно скорее, но они сказали, будут у нас только через полчаса, поэтому я сразу же набрал Эмму. - Пацан был напуган, - пожимает плечами Свон. - Он сказал, что слышал, как ты плакала, а затем стала задыхаться и терять сознание. Я даже не успела толком ничего сообразить, как магия перенесла меня сюда. На мгновение повисает тягостное молчание, а Реджина задумывается. Почему в такой момент она даже не вспомнила о магии? Вероятно, она была слишком слаба, а организм истощён, и она уверена, что любое воздействие магической силы только навредило бы ей. - Мама, - голос Генри звучит слишком тихо, но Миллс смотрит на него и видит непролитые слёзы в маленьких карих глазках, - я не хотел, чтобы ты умерла. А затем он прижимается к ней так крепко, что она сама едва сдерживается, чтобы не расплакаться. Она обнимает его подрагивающее тельце и искоса смотрит на Эмму. Лицо Свон бледное, а тело напряжено до такой степени, что кажется, что блондинку хватит удар. Реджина переводит взгляд на сына и ласково целует в макушку, успокаивающе поглаживая ладонью по спине. - Генри, со мной всё будет хорошо. На мгновение всхлипы мальчика затихают, но затем голос Эммы нарушает гнетущую тишину. - Когда я появилась здесь, ты была на грани смерти. Ещё несколько минут, и ты бы умерла. Какого чёрта с тобой происходит, Реджина? Миллс чувствует себя растерянной. Она смотрит на своего плачущего сына, и её сердце сжимается от того, что причиной его слёз является не кто иной, как она сама. Она желает успокоить его. Сказать, что этого больше не повторится, и ему не нужно переживать за неё, но у неё вовсе нет уверенности в том, что это не произойдёт снова. Девушка вновь смотрит на Свон, что до сих пор ждёт хоть каких-то объяснений, и тяжело выдыхает, отводя взгляд в сторону. - Я не знаю, что со мной произошло. Это случилось неожиданно, я проснулась от того, что в груди нестерпимо жгло. Она замолкает, но Эмма подталкивает её, желая услышать больше. - Продолжай. - Жжение сменилось ужасной болью, казалось, что сердце сейчас вырвется наружу, а потом пришёл Генри и… - Началось удушье, - заканчивает за неё Свон, и Реджина кивает. - Не знаю, что могло это спровоцировать. - Мы должны поехать в больницу, - твёрдо говорит Эмма. Её голос сквозит решимостью, и она подходит вплотную к кровати, намереваясь вытянуть мадам мэр из постели, однако Реджина ещё слишком слаба, и чересчур резкие движения могут ей только навредить, поэтому блондинка вовремя одёргивает себя и останавливается, смотря прямо в глаза напротив. - Я в порядке, Эмма. - Ты точно не в порядке, Реджина. Такие симптомы не появляются на пустом месте, и мы должны выяснить, что это было. Миллс смотрит на Генри, который кивает словам второй матери, а затем переводит взгляд на блондинку. Бледность почти сходит с её лица, но лоб всё так же нахмурен. Она беспокоится о ней, и Реджине совсем непривычна такая забота с чьей-то стороны. - Я действительно уже чувствую себя лучше. Думаю, это просто переутомление. - Реджина, от простого переутомления люди не задыхаются посреди ночи. Нам нужно в больницу. - Мам, ты должна послушать Эмму, - вторит её словам Генри. - Мы волнуемся за тебя. Он снова тянется к ней и обвивает руками её талию, словно желает отдать ей всю свою любовь, что живёт в его крохотном сердце. Эмма молчит, не желая нарушать момент, а затем тихо выдыхает и присаживается прямо на кровать и кладёт руку ей на плечо. Она знает, что будет слишком сложно переубедить Миллс, поэтому лишь коротко кивает собственным мыслям и смотрит куда угодно, но только не на неё. - Я останусь сегодня с вами. Хочу быть уверенной, что тебе не станет хуже ночью. - Ты не обязана, - едва слышно шепчет Реджина, но голос её всё ещё подрагивает, а руки хватаются за Генри, будто за спасательный круг. - Я знаю. Но я хочу. Миллс лишь покачивает головой и смотрит в ответ на Свон, и та может поклясться, что видит нескрываемую благодарность в этих глазах. - Я буду в гостевой спальне. Если что-то понадобится, то не стесняйся - зови, сразу же прибегу. Девушка быстро подскакивает с постели и направляется в сторону двери, но почти сразу же останавливается, когда до неё доносится хриплый голос. - Эмма, спасибо тебе за это. Она снова кивает и слегка неуверенно улыбается, а затем выходит из спальни, бесшумно закрывая за собой дверь. Реджина прикрывает глаза, наслаждаясь наступившей тишиной, и спустя короткое время сразу же понимает, что Генри спит. Он всё так же крепко обнимает её за талию, мирно посапывая, и на её глаза в очередной раз наворачиваются слёзы. Она всеми силами пытается убрать их куда подальше, но вся её затея с треском проваливается, и она снова беззвучно плачет, пока не погружается в тревожный сон, абсолютно вымотанная и обессиленная. --- Когда она просыпается во второй раз, жжение в груди возвращается с новой силой. Реджина буквально не может чувствовать ничего, кроме этой убийственной боли и дикой пульсации в голове. Она хочет пошевелиться, но спящий рядом Генри не даёт ей сделать ни единой попытки, крепче прижимаясь сбоку и бормоча что-то невнятное себе под нос. Миллс не обращает на это внимания, она старается хоть как-то расслабиться, чтобы унять бешеную пульсацию, от которой, ей кажется, её голова вот-вот взорвётся. Но даже это не приносит своих плодов, и тогда она вспоминает одну важную деталь. Всего в нескольких метрах находится тот самый человек, который одним своим появлением спас её от смерти. Реджина прилагает все свои усилия и дотягивается до мобильного, который лежит на прикроватной тумбочке, и набирает одно лишь короткое сообщение. Вернись в спальню Она выпускает телефон из рук и слышит, как он с глухим стуком падает на пол. Брюнетка с силой сжимает зубы, чтобы в очередной раз не застонать, потому что боль начинает сжигать её изнутри, и мгновенно кислорода в лёгких становится недостаточно, чтобы дышать. Реджина снова чувствует это. Как снова начинают закатываться её глаза, как перехватывает дыхание, и жжёт в груди. Она проклинает себя за то, что умирает практически на руках своего сына, и надеется лишь на то, что когда-то он сможет простить её за то, что она ушла и оставила его. Миллс ощущает, как слабеют её руки, которые до сих пор обнимают Генри, и проваливается в небытие. А затем проходит лишь несколько секунд, и она вновь может дышать. Реджина распахивает глаза и видит прямо перед собой обеспокоенное лицо Эммы. Её руки трясутся, а взгляд блуждает, и это заставляет нервничать. Девушка резко вбирает носом свежий воздух и начинает кашлять, и только тогда краем глаза замечает напуганного Генри, что уже не спит, а со страхом неотрывно наблюдает за ней. - Мама, - по его щекам бегут горькие слёзы, и он с силой закусывает зубами рукав своей пижамы, чтобы не закричать. Реджина знает, что её сын на грани истерики, и прилагает немалые усилия, чтобы слегка приподняться и коснуться пальцами его щеки. - Малыш, иди в свою комнату, - её голос всё ещё хриплый, и она ощущает, как кашель вновь норовит вырваться из горла, но ей удаётся сдержать его. Она с нежностью смотрит на мальчика и слабо улыбается, указывая кивком головы на дверь. - Нет, я не оставлю тебя! Парнишка с яростью отталкивает её ладонь от своего лица, а затем вновь прижимается к матери, не скрывая эмоций, что с каждой минутой вырываются наружу. - Я не оставлю тебя, - уже гораздо тише, но всё так же уверенно шепчет он. - Милый, мне нужно поговорить с Эммой. Свон удивлённо смотрит на Миллс, но не перечит её словам. Вместо этого она осторожно пытается поднять мальчишку с кровати, не обращая внимания на то, как он упирается, не желая уходить. - Давай, парень, ты должен пойти к себе в комнату. - Но Эмма… - тут же возражает он, но взгляд блондинки, брошенный в его сторону, наглядно говорит о том, что ему не стоит сейчас препираться с ней. - Я позабочусь о твоей маме, а тебе нужно хоть немного поспать. Нехотя Генри соглашается и медленно бредёт к выходу, но возле двери останавливается и смотрит на Реджину. - Пообещай, что ты не умрёшь. Девушка знает, что не должна врать ему, но и обнадёживать его не хочет, потому что она и сама не уверена, доживёт ли до утра. Она уже открывает рот, чтобы ответить, как слышит уверенный голос Свон. - Реджина не умрёт, Генри, я тебе обещаю. Пока я здесь, ни с кем из вас ничего не случится. Мальчишка кивает в ответ и скрывается за дверью, и обе женщины облегчённо выдыхают. Кажется, что молчание длится вечность, но ни одна из них не пытается заговорить. Реджина чувствует, как взгляд Эммы блуждает по её лицу, и медленно поворачивается, тут же встречаясь с пронзительными зелёными глазами. - Не стоило ему врать, - тихо произносит она, на что Свон лишь неодобрительно хмыкает. - Я сказала ему правду. - Даже я не до конца уверена в том, что это не произойдёт вновь. Не стоило тешить его иллюзиями на этот счёт. Она ощущает, как сверлит её взглядом Эмма, но у Реджины нет ни малейших желания и сил, чтобы сделать какое-либо замечание в привычном ей духе. - Я всё ещё считаю, что мы должны поехать к врачу. Мне следовало отвезти тебя ещё после первого твоего приступа, не нужно было слушать тебя. Миллс тягостно вздыхает, понимая, что от случившегося с ней совсем недавно не осталось и следа, и решается озвучить мысль, которая не даёт ей покоя на протяжении некоторого времени. - Я думаю, что врач мне не поможет, - Эмма удивлённо приподнимает бровь, но не перебивает, давая ей высказаться. - Я считаю, что здесь замешана магия. Молчание снова повисает между ними, и невооружённым взглядом заметно, как они обе напряжены. - Откуда ты знаешь, что это магия? - Ты дитя истинной любви, и у тебя сильная энергетика, Эмма. И пока ты не появилась в моей спальне, я почти умерла. Дважды. Блондинка хмурится произнесённым словам, и по её лицу видно, как она пытается сообразить, что к чему. - Хочешь сказать, что… то, что произошло с тобой из-за меня? - Нет, Эмма. Я хочу сказать, что ты спасла меня. Вероятнее всего, если бы ты не материализовалась здесь, меня уже не было в живых. Свон замолкает слишком надолго, и Реджина ощущает жгучее желание сказать ей что-то ещё, однако так и не решается. Очевидно, что блондинка озадачена всем произошедшим, и ей необходимо время, чтобы всё обдумать. Миллс даже кажется, что она вот-вот сорвётся с места и сбежит, но этого не происходит. Они продолжают сидеть на огромной кровати, полностью погружённые в размышления. - В таком случае, нам стоит наведаться к Голду, - первой озвучивает мысль шериф и поудобнее устраивается на постели, прислоняясь спиной к стене. Они сидят в непосредственной близости друг к другу, едва ли не соприкасаясь плечами, и Реджина не может понять, почему позволяет Свон вести себя столь раскрепощённо там, где она в принципе находиться не должна. Она анализирует всё, что происходило когда-либо между ними, и явственно ощущает невидимую связь между ними. Возможно, именно это и привело Эмму к ней в тот момент, когда она так сильно нуждалась в помощи и поддержке. - Реджина, ты слышишь меня? - доносится до её слуха немного робкий голос, и брюнетка сосредотачивается на том, что ей говорит девушка. - Прости, что ты сказала? - Мы должны узнать об этом у Голда. Если ты не ошибаешься, и это действительно чьё-то магическое вмешательство, то я должна отыскать его и хорошенько надрать задницу. Миллс замечает, как ладони Эммы резко сжимаются в кулаки, но почти так же быстро она расслабляется, бросая ей короткую улыбку. - Не возражаешь, если я переночую у тебя? Мне будет спокойнее, если я буду знать, как ты себя чувствуешь. К тому же Генри слишком взволнован, не думаю, что у него хватит выдержки оказать тебе помощь. Реджина кивает и неотрывно наблюдает за Свон, которая скрывается в ванной. В голове брюнетки роится слишком много пугающих мыслей, и она уже было хочет всё как следует обдумать, как буквально через несколько коротких минут возвращается Эмма и устраивается на кровати рядом, соблюдая достаточную дистанцию, чтобы не смущать и так обескураженную девушку. Она ловко гасит свет, и комната погружается в темноту, а звенящая тишина окутывает их с головы до ног. Поначалу Миллс лежит почти неподвижно и не решается даже лишний раз пошевелиться. Но когда она слышит размеренное дыхание Эммы рядом, то всё же поворачивает голову, чтобы сквозь полумрак разглядеть её выражение лица. Шериф не спит. Вместо этого она отрешённо смотрит в потолок, и взгляд её непроницаем. Реджине до невозможности хочется узнать, о чём она думает, но вовремя ей удаётся остановить своё любопытство. Она так же устремляет взор вверх и хриплым голосом задаёт ещё более интересующий её вопрос. - Почему ты делаешь это? - Делаю что? Она слегка склоняет голову в её сторону и смотрит на идеальный профиль, не замечая в темноте, как пылают щёки Реджины от столь пристального внимания. - Почему спасаешь меня? - Любой на моём месте поступил бы так же. Свон пожимает плечами, от чего одеяло слегка сползает, и она старается натянуть его повыше, чтобы укрыть себя и Миллс. Их взгляды на мгновение встречаются, и Эмме кажется, что она видит застывшие в уголках глаз слёзы, но не акцентирует на этом внимания. Она лишь вновь смотрит куда-то ввысь и застывает на пару секунд, когда слышит печальный голос мадам мэр. - Уверена, что большая часть города была бы счастлива, если наутро узнала, что Злая Королева наконец мертва. Твои родители так точно не стали бы скорбеть. Эмма слышит нескрываемую горечь в её голосе, и всё, чего ей хочется, это возразить и убедить девушку в обратном. Но они обе знают правду, и единственное, что она может сделать, это дать такую необходимую ей поддержку. Свон осторожно накрывает руку Реджины своей ладонью и несильно сжимает, передавая ей своё тепло. - Что сказать? Я не хочу, чтобы ты умирала. И я сделаю всё, что от меня потребуется, чтобы этого не произошло. Она чувствует, как дыхание брюнетки на секунду замирает, и уже хочет включить свет, чтобы убедиться, находится ли она в сознании, как Миллс тихо выдыхает и крепче сцепляет её пальцы со своими. - Спасибо. Реджина придвигается немного ближе, опасаясь, что Эмма тут же оттолкнёт её, но этого не происходит. Свон уверенно обнимает её, притягивая к себе за талию и выводя пальцами замысловатые узоры на её спине. - Постарайся расслабиться и немного поспать, - тихо шепчет девушка, наслаждаясь неожиданными, но такими приятными объятиями. - А я буду охранять твой сон. Реджина хочет ответить хоть что-то, но усталость после всего произошедшего наваливается на неё с двойной силой, и она и сама не замечает, как проваливается в глубокий и такой долгожданный сон. --- Когда она просыпается в третий раз, за окном уже светит солнце. Её тело абсолютно расслаблено, а разум чист. Никакого жжения в груди, дыхание её ровное, и ничто не говорит Реджине о том, что она едва не умерла этой ночью, если бы не одно но. Девушка медленно поворачивает голову и видит спящую Эмму Свон в своей постели, и все воспоминания тут же всплывают в её сознании. То, как Эмма вовремя пришла ей на помощь, как говорила успокаивающие слова и не раздумывая осталась с ней ночью. Миллс пристально смотрит на неё, и новое, неведомое ей доселе, чувство зарождается где-то глубоко в её сердце. Она не может отвести взгляда от лица блондинки и неожиданно для себя аккуратно протягивает ладонь вперёд и мягко касается пальцем её бледных губ. Они сухие и мягкие, и Реджина неосознанно облизывает свои пересохшие губы, чуть подаваясь вперёд, но затем резко одёргивает руку и отстраняется, когда замечает, что шериф начинает просыпаться. Эмме необходимо лишь несколько секунд, чтобы понять где она находится, а когда её взгляд натыкается на немного растрёпанную после сна мадам мэр, она искренне улыбается. - Ты жива, - хрипло произносит она и мягко проводит ладонью по её плечу. У Реджины нет ни малейшего желания отодвигаться, и впервые в своей жизни она делает то, чего ей по-настоящему хочется. Она ложится рядом со Свон и обхватывает руками её талию, прижимаясь к её груди и чувствуя, как сильные руки в ответ обвивают кольцом её ослабленное тело. - Да, я жива. - Думаю, не зря мне достался титул Спасителя, не так ли, Ваше Величество? - Ты определённо заслужила этот титул. Они обе едва слышно посмеиваются, и от былого напряжения не остаётся ни следа. Миллс чувствует себя так уютно, находясь в объятиях Эммы, что ей вовсе не хочется отстраняться. Однако ей всё же приходится сделать это, потому что за дверью слышатся шаги, и уже через несколько коротких секунд в спальню врывается Генри, всё ещё немного взволнованный и взлохмаченный. - Мама, с тобой всё хорошо! - радостно вскрикивает он, когда видит обеих своих матерей, а затем с разбегу плюхается на кровать и прижимается своим маленьким тельцем к Реджине. - Да, милый, я в порядке. Брюнетка нежно обнимает сына, коротко целует в макушку и следом переводит взгляд на Свон. Она смотрит на них с тёплой улыбкой, а затем придвигается ближе и втягивает Миллсов в групповое объятие. - Твоя мама сильная, малыш, она со всем справится. Генри резко высвобождается из захвата и смотрит на девушек. Впервые он видит их такими умиротворёнными, и это немало удивляет его, но он не подаёт вида и не говорит ничего. Парнишка вовсе не хочет разрушить то шаткое спокойствие, что зародилось между его матерями всего за одну непростую ночь. Он соскакивает с постели и устремляет упрямый взор на Миллс. - Ты всё равно должна поехать в больницу. - Генри, - спокойно говорит Эмма, - мы уже поговорили на этот счёт с Реджиной. Врач здесь не поможет. Это связано с магией. - Магия? - сразу заводится мальчик. - Ты колдовала? Свон тут же мысленно даёт себе смачную оплеуху. Ей следует осторожнее подбирать слова в отношении Реджины и магии, потому что она прекрасно знает, как Генри относится к подобному. - Нет, дорогой, это не моя магия. Выражение лица брюнетки непроницаемо, и шериф не может понять, злится ли она на неё или скорее расстроена, поэтому почти сразу берёт ситуацию в свои руки. - Кто-то сделал это с Реджиной, и мы собираемся выяснить, кто этот засранец. Даю руку на отсечение, что это Голд. У этого проходимца всегда несколько тузов в рукаве. - Слишком гадкий приём, - отзывается Миллс, - не в его стиле. Если бы он хотел меня убить, то сделал это более изящно. Эмма хмыкает и пожимает плечами, явно не желая соглашаться с поспешным выводом. - Я всё равно ему не доверяю. Никто не знает столько о проклятиях, зельях и заклинаниях, сколько он. В любом случае нам всё равно нужно навестить его. - Я поеду с вами, - произносит Генри, но Реджина сразу же его осаждает. - Нет, Генри. Ты сейчас же приведёшь себя в порядок, позавтракаешь и отправишься в школу. - Но, мам! Мальчишка возмущается и умоляюще смотрит на девушку. - Ты слышал маму, парень, - поддерживает Свон. - Мы сами с этим разберёмся, а тебе лучше не совать свой нос во всякие магические дела. Генри хмурится, вовсе не желая соглашаться с решением матерей, однако Реджина и Эмма непреклонны. Мальчик обиженно надувает губы и выходит из спальни, что-то тихо бубня себе под нос, от чего девушки начинают смеяться. - Он такой смешной, когда обижается, - улыбается блондинка и ласковым взглядом смотрит на Миллс. - Да. Уверена, что он унаследовал это выражение лица от тебя. Шериф ничего не отвечает. Она лишь загадочно поигрывает бровями, а затем переводит взгляд на часы. - Мы должны поторопиться. Лавка Голда открывается через полчаса, и я хочу узнать всё у засранца раньше, чем он сможет куда-нибудь слинять. Реджина соглашается. Они быстро приводят себя в порядок при помощи магии, завтракают и отправляют недовольного сына в школу. Он всё ещё обижен на них и ведёт себя чересчур по-детски, и от этого настроение Свон поднимается в разы. Видеть ребёнка таким возбуждённым и одновременно с этим таким расслабленным в их компании слишком непривычно, но Эмме нравится это. Она ни на секунду не оставляет Реджину без присмотра, а затем сама садится за руль её мерседеса, не встречая сопротивления со стороны девушки. Дорога занимает от силы минут пятнадцать, и всё это время блондинка не замолкает, пытаясь разговором отвлечь мадам мэр от раздумий, что не покидают её на протяжении уже долгих часов. Они заходят в лавку ростовщика, и тут же им в нос ударяет запах пыли и старости. Эмма с трудом сдерживается от острого желания чихнуть, но когда из подсобки выходит мужчина, она сразу же берёт себя в руки. - Мэр Миллс, шериф Свон, - кивает он, приторно улыбаясь, - чем обязан вашему визиту в столь ранний час? Реджина раздражённо закатывает глаза, в то время как Эмма не сводит пронзительного взгляда с мужчины. Он выглядит абсолютно расслабленным, и кажется, что ничего не выдаёт его причастности к тому, что происходит с брюнеткой. Наконец, Миллс решается посмотреть на Голда и рассказать всё без утайки. - Сегодня ночью кое-что произошло, - уверенно начинает она, но уже на последнем слове Свон слышит взволнованные нотки в её голосе и кладёт руку ей на плечо, мягко сжимая. - И я хочу знать, что это было, и причастен ли ты к этому. Она говорит спокойно, с каждой минутой раскрывая новую деталь происшествия, в то время как Голд внимательно слушает. Он лишь пару раз нетерпеливо перебивает её, чтобы что-то уточнить, и с каждой брошенной ей фразой его глаза распахиваются всё сильнее, а на лице отчётливо виднеется нескрываемая озадаченность. Реджина заканчивает свой рассказ и облегчённо выдыхает, чувствуя, как рука Эммы плавным движением скользит вдоль её спины, успокаивая. - Так что, Голд? Имеешь ли ты отношение к тому, что произошло с Реджиной? Мужчина торопливо потирает пальцами подбородок, что-то обдумывая, и следом переводит взгляд на стоящих перед ним девушек. - Признаться честно, я мог ожидать чего угодно, но только не этого. Брюнетка заметно напрягается и подходит ближе, опираясь на стойку перед собой и заглядывая в его глаза. Она знает, что он ни при чём, но желание узнать правду слишком велико. Она едва ли не со всей силы хватается за его галстук и тянет на себя, испытывая искреннее наслаждение от его беспомощности. - Расскажи мне всё. Она видит в его взгляде неприкрытый страх и хочет потянуть ещё сильнее, как неожиданно ощущает нежное прикосновение к своей руке, что останавливает её от того, чтобы совершить необдуманный поступок. - Реджина, не надо. Дай ему нам всё объяснить. Миллс медленно отстраняется и смотрит на девушку. Взгляд, направленный в её сторону, совсем не такой, каким был когда-то давно, и от этого что-то внутри неё переворачивается. Она закрывает глаза и старается как можно скорее прийти в себя и собраться с мыслями, а затем вновь обращает внимание на Голда. Он, абсолютно не желая с этим тянуть, говорит. - То, что с тобой произошло... уникальный случай. Я даже думал, что это легенда, пока ты не рассказала мне об этом. Ростовщик всё ещё слегка обескуражено поглядывает на брюнетку, пока та ждёт объяснений. Молчание, кажется, слишком затягивается, и Реджина уже вновь хочет напасть на него, как мужчина наконец продолжает. - Однажды я прочёл в одной книге о неком пророчестве. Это было довольно давно, я ещё даже не имел удовольствия быть знакомым с твоей матерью, - слабая улыбка появляется на его напряжённом лице, но почти так же быстро исчезает. - Эта книга была очень древней, а мои способности ещё не настолько многогранны, и, к своему стыду, тогда я не понял и половины из того, что было там написано, однако общую суть уловить смог. - Ну же, Голд, не тяни, - протяжно стонет Свон, которая уже порядком устаёт от его загадок. - О чём говорилось в том пророчестве? - Только пройдя через удушающую боль, можно обрести свою истинную любовь. Мужчина замолкает на мгновение, довольно разглядывая озадаченное лицо Миллс и ещё более удивлённое Эммы. Они переглядываются слишком часто, и к Голду быстро приходит осознание, что это именно то, о чём он и предполагал. Он вновь потирает тонкими пальцами подбородок, не отрывая от девушек глаз, и решается сказать главное. - Человек испытывает страшные муки: жжение в области сердца, головную боль, а также со временем начинается удушье, которое, разумеется, может привести к летальному исходу, но только рядом со своей истинной любовью всё это проходит. Настоящая любовь залечивает все раны, не даёт погибнуть, и только рядом с этим человеком можно ощутить безграничное счастье и спокойствие. Но это самое спокойствие наступает только в том случае, если чувства обеих сторон взаимны. Реджине кажется, что она вот-вот потеряет сознание. Ей всем сердцем хочется верить в то, что это лишь очередная ложь ростовщика, что всё, о чём он только что им поведал, лишь глупый вымысел. Потому что Эмма Свон никак не может быть её истинной любовью. Она смотрит на блондинку влажными от слёз глазами и отчётливо ощущает подступающий к горлу ком. Она не хочет показаться слабой перед Голдом, поэтому резко уводит взгляд и делает вид, что поправляет причёску, однако он всё равно всё замечает, но впервые не говорит ничего, что может задеть её. - Реджина, ты перенесла все симптомы дважды, и я думаю, что это именно тот случай, описанный в книге, - спокойно проговаривает он, обращая её внимание на себя. - Есть способ прекратить это? - хриплым голосом спрашивает она, всё ещё не желая сталкиваться взглядом с шерифом. - Ты знаешь, что это. Поцелуй истинной любви разрушает любые чары, и только это сможет помочь тебе. Миллс крепко сжимает зубы, чтобы ненароком не расплакаться. Она совсем обессилена, а всё, что сказал Голд, ни коим образом не укладывается в её голове. Девушка молча смотрит куда-то вниз, пока голос мужчины не привлекает её вновь. - Уверен, что тебе необходимо всё это обдумать. Но будь осторожна, потому что боль может вернуться опять с новыми последствиями, а мисс Свон может не оказаться рядом. Генри не переживёт, если ты оставишь его из-за собственной упрямости. Ростовщик поправляет полы своего пиджака и возвращает своему лицу знакомое всем ехидное выражение. - Прошу меня простить, но у меня ещё много дел. Желаю вам терпения, шериф, оно вам понадобится. Он вновь скрывается в подсобке, оставляя женщин наедине. Кажется, что воздух мгновенно накаляется между ними, и становится трудно дышать. От былой лёгкости нет и следа, и Эмма старается хоть как-то разрядить обстановку. - По крайней мере теперь мы знаем, что он здесь не при делах. Миллс даже не удостаивает её ответом, и от этого Свон чувствует себя паршиво. Она ловит себя на мысли, что вновь хочет увидеть улыбку брюнетки, услышать её искренний смех и хочет знать, что с ней всё будет в порядке. Она медленно подходит к ней и вовремя останавливает себя от того, чтобы прикоснуться к её телу. - Реджина? - Отвези меня домой, - едва слышно выдыхает мэр, и усталость сквозит в её голосе. Эмма не возражает. Всю дорогу они молчат, и эта тишина буквально разрывает барабанные перепонки шерифа. Она ощущает себя так неуютно, что в мыслях вновь всплывают воспоминания, когда она только появилась в Сторибруке, но даже тогда Миллс не была так холодна к ней, как в данный момент. Когда они оказываются в огромной гостиной, Реджина сразу же наливает себе бокал крепкого виски и в несколько глотков осушает его, а всё, что остаётся Эмме, это молча наблюдать за ней, не решаясь пошевелиться. - Ты можешь идти домой, - тихо проговаривает она, подходя к окну и всматриваясь куда-то вдаль. Свон наконец осмеливается подойти к ней ближе и замирает лишь в паре шагов от девушки. Вся её поза выдаёт напряжение, и Эмме до невозможности хочется обнять её. - И оставить тебя одну умирать? Не думаю, что когда-то смогла бы простить себя за это. На лице появляется слабая улыбка, когда она видит, как брюнетка поворачивается. Однако она сразу же исчезает, как только девушка видит слёзы, что катятся по щекам, и от этого её сердце болезненно сжимается. Эмма делает ещё один шаг, подходя почти вплотную, но голос брюнетки заставляет её остановиться. - Почему ты делаешь это? Почему хочешь спасти меня? - Потому что любой человек на моём месте поступил бы так же, - спокойно отвечает Свон, надеясь, что Реджина сможет успокоиться и поверить ей, но та лишь отрицательно качает головой. - Я главный враг твоей семьи. - Ты мать моего сына. Ты нужна ему и... - в нерешительности шериф запинается, но всё же отваживается озвучить то, что на протяжении уже долгого времени не даёт ей покоя. - Ты нужна мне. Она с наслаждением смотрит в шоколадные глаза и следом осторожно протягивает руку вперёд, невесомо касаясь щеки и смахивая слезинки. Реджина выглядит такой растерянной и беззащитной, что в её груди невольно разливается нежность к этой израненной судьбой женщине. Миллс не сводит взгляда с её лица и словно пытается отыскать хоть толику лжи в словах, но ничего не находит. Она видит лишь теплоту, с которой Эмма смотрит на неё, и буквально разумом понимает, что сказанное Голдом - правда. Брюнетка уже совсем неуверенно задаёт всё тот же вопрос. - Почему? - Потому что я люблю тебя. Слова слетают с уст Свон легко и естественно, а на губах появляется счастливая улыбка, от чего сердце Реджины едва ли не колотится о грудную клетку. Она ощущает, как подкашиваются её ноги, но стоящая рядом шериф аккуратно поддерживает, заботливо перемещая ладони на талию и прижимая ближе к себе. - Ты не можешь любить меня, - шепчет она, всё ещё не до конца осознавая происходящее. - Но это так, - коротко пожимает плечами Эмма. - И я считаю, что ты просто должна знать о том, что я испытываю к тебе. Потому что, судя по всему, ты тоже любишь меня. Она едва успевает договорить, как губы Реджины оказываются на её собственных, а ладони нежно скользят вдоль спины, вызывая по телу табун мурашек. Ощущения настолько приятные, что ни у одной из них нет сил, чтобы разорвать поцелуй и подумать о том, что они творят. Вместо этого Свон буквально вжимает брюнетку в своё тело, одаривая всё новыми жгучими, но такими желанными поцелуями, и сквозь них они чувствуют, как невидимая сила, неудержимый поток энергии проходит через их тела. Они останавливаются, когда кислорода в лёгких совсем не остаётся, и размытым зрением смотрят друг на друга. Миллс не хочется разрывать зрительный контакт, но неожиданно она замечает вокруг них что-то, чего явно быть не должно. Эмма прослеживает за ней и так же обводит взглядом комнату. Клубы фиолетовой магии вперемешку с белыми кружат вокруг них, встречаясь в воздухе и взрываясь, словно фейерверки. Магия теперь едва касается их соединённых тел, и от увиденного ни одна из девушек не может оторвать глаз. - Как считаешь, пророчество сбылось? - с улыбкой говорит шериф, кивая на происходящее вокруг них. - Не думаю, что Румпельштильцхен стал бы лгать на этот счёт. Он выглядел довольно озадаченным, когда мы всё ему рассказали. Реджина окончательно расслабляется в сильных объятиях и тянется за новым поцелуем, моментально получая такой ожидаемый ответ. - Но если ты ещё сомневаешься, то можешь перенестись в свою квартиру. Посмотрим, умру я на этот раз или нет. Эмма замечает, что в голосе девушки больше нет прежнего страха, а её настроение далеко от того, что было несколько минут назад. Реджина теперь открыта для неё, и это лучшая награда за спасение бывшей Королевы. Она мягко проводит пальцами по её щеке и оставляет пару коротких поцелуев на сгибе шеи, а тихий стон лишь подтверждает правильность её действий. У неё больше нет никаких сомнений насчёт того, что её чувства взаимны, и это только подталкивает её к тому, чтобы прижать Реджину к себе как можно крепче и никогда больше не отпускать. - Ммм... - довольно тянет блондинка, пока Миллс огненными поцелуями осыпает её лицо. - Мы проверим это позже. Её глаза закатываются от удовольствия, и она не может видеть радостной улыбки, что украшает лицо её возлюбленной. Однако хриплого от нескрываемого возбуждения голоса для неё более чем достаточно. - Да, дорогая, гораздо позже.