Улыбка через белую вуаль

Норман не находил себе места. Ходил из одного угла комнаты в другой, беспрестанно поправлял то туго завязанный галстук, то идеально уложенные волосы. Он переживал. Нет, даже не так. Он паниковал. И причина тому была очень веская: до свадьбы оставалось каких-то жалких полчаса. Норман очень переживал. Боялся, что что-то может пойти не так. Например, он или Эмма споткнутся. Или кто-то из них перенервничает и забудет слова. Он не знал, что именно, но что-то обязательно должно было пойти не так, и это сильно его беспокоило. Норман очень хотел, чтобы в этот особенный для них с Эммой день всё было просто идеально, и потому он не мог не волноваться. — Да присядь ты уже, неугомонный, — раздался голос со стороны двери, и Норман резко обернулся. В дверном проёме, скрестив руки на груди, стоял Рэй и недовольно глядел на него. — Прости, — Норман неловко улыбнулся и присел на край дивана. — Я просто очень волнуюсь… — Боже-боже, — Рэй покачал головой и прошёл в комнату. — Чего ты так суетишься? Всё заебись будет. — Знаю, но… — Норман замолк, запрокинув голову назад. Рэй плюхнулся рядом с ним и ободряюще похлопал друга по плечу. — Не дрейфь, всё точно будет охуенно. — Думаешь? — Знаю. Норман прикрыл глаза и тихо посмеялся. После слов Рэя на душе стало намного легче. По крайней мере, он уже не так сильно нервничал, как раньше. — Но, знаешь… — Норман задумчиво склонил голову набок, посмотрев на своё отражение в зеркале. — Мне всё время кажется, что что-то обязательно пойдёт не так… — Да брось. Вы с Эммой точно справитесь, — поддержал Рэй. — Наверное, если ты так говоришь, то так оно и будет… — Я на все сто процентов уверен, что всё будет заебись. Так что ты давай, сопли не распускай. Вон, лучше слова обета лишний раз повтори.

***

Эмма недовольно глядела на своё отражение в зеркале. Её рыжие кудри были растрёпаны и совсем не хотели укладываться в нормальную причёску. Она из-за этого начинала злиться. Она уже битый час пыталась привести свой взрыв на макаронной фабрике в порядок, но у неё ничего не выходило от слова «совсем». Отчаянно вздохнув, Эмма откинулась на спинку стула. Закрыла глаза, мысленно досчитала до десяти, как учил Норман. Кажется, это помогло. — Чё-ё-ёрт, — громко протянула Эмма, запуская руки в волосы. — Ты чего? — в комнату заглянула удивлённая Гильда. Однако, увидев подругу, она мило улыбнулась. — Волосы уложить не можешь? — Не могу-у-у, — пожаловалась Эмма. — Гильда-а-а, помоги-и-и, — жалобно протянула она. Гильда добродушно улыбнулась и направилась к ней. — Волнуешься? — спросила она, остановившись позади неё и взяв в руки расчёску. — Угу, — Эмма совсем легонько кивнула в знак согласия. — Боюсь, что споткнусь, пока буду идти к алтарю. Ты ведь знаешь, какая я неуклюжая, — она неловко улыбнулась. — Знаю-знаю, — Гильда тихо посмеялась, став аккуратно расчёсывать рыжие кудри. — Но, я думаю, ты справишься. — Думаешь? Наверняка ведь опять наступлю на платье, как на репетиции. Или вообще слова перепутаю. — Мне кажется, что ты точно справишься. Это же ты. Эмма сделала глубокий вдох, после чего сжала маленькие ладошки в кулачки, и в её зелёных глазах яркими огоньками вспыхнула решимость. — Хорошо, тогда я обязательно выложусь на все сто!

***

Норман не мог отвести от Эммы взгляд. В свадебном пышном платье и полупрозрачной фате она была особенно красивой, и потому он завороженно глядел на неё, не в силах отвести глаз. Сердце в груди трепетало от волнения и радости, а в животе водили свой хоровод сотни тысяч зелёных бабочек, и Норману даже казалось, что они все вылетят наружу, стоит ему только открыть рот. Да, в этот момент он был самым счастливым человеком на свете. Норман улыбался. И он был уверен: Эмма тоже. Там, за белой вуалью, скрыта самая искренняя улыбка на свете, солнечная и яркая, пропитанная безграничным счастьем. Так могла улыбаться только она, его Эмма Скайлер. Самая лучшая и любимая солнечная девочка с непослушными рыжими кудрями и светлым, по-искреннему добрым взглядом. И Норман не мог дождаться момента, когда ему позволят поднять наконец вуаль. Норман не ошибся: Эмма и правда улыбалась. И плакала. По её веснушчатым щекам катились слёзы счастья, пока она неотрывно глядела прямо ему в глаза. И Норман, крепко держа её за руки, тоже начал плакать, не в силах больше сдерживать свои эмоции. Слова обета вечной верности слетели с уст с необычайной лёгкостью. Губы слились в нежном поцелуе, а пальцы сложились в крепкий замок. Два любящих сердца с трепетом воссоединились на веки вечные, и никто уже не в силах разлучить их.