Тяжкие будни молодых и перспективных айдолов или кто такие Tomorrow X Together

Тот же день, немного ранее. Здание БигХит. Бомгю стоял под душем, и ему не хотелось вылезать. Усталость после тренировки и почти бессонной ночи наваливалась на плечи двадцатитонным грузом. Бомгю мечтал простоять до тех пор, пока теплые струи воды не смоют с него все переживания последних дней, все ненужные и несвоевременные, мешающие жить чувства и мысли, пока он не обновится, не обнулится до того состояния, которое необходимо для хорошей работы и получения простого человеческого удовольствия от всего, что он делает. Вчерашний срыв в ванной, пропавший Субин-хён, нервничающие одногруппники – все это превратилось в неприятные флэшбэки. Тэхён явно что-то заметил вчера, но вопросов задавать не стал, стояла более насущная проблема. Хюнинкай, после очередной безуспешной попытки дозвониться до их лидера, просто расплакался от волнения и бессилия. Они с Тэ бросились успокаивать макнэ, а Ёнджун-хён посмотрел на них с минуту, заматерился трехэтажными конструкциями и принялся обзванивать друзей Субина-хёна и их общих знакомых. Короче, хреново было всем. А примерно через полчаса, когда Ёнджун-хён уже готов был начать звонить в больницы, морги…оповещать менеджеров, Шихёка, родителей, полицию при необходимости…он внезапно подскочил с дивана и с очередными, еще более цветистыми матами бросился в прихожую. Они побежали за ним, а он только махнул рукой «Нашелся, козлина! Сидите дома, я за ним». Спорить с хёном никто не посмел, оставалось только ждать. Спать они не могли. Тэхён предложил включить телевизор, чтобы отвлечься, но едва ли кто-то смотрел в экран. Хёны вернулись через час, лидер получил пару тумаков и гору возмущений, после чего они разошлись по кроватям. Бомгю хотел малодушно уйти к себе, но Тэхён не спрашивал, затащил в свою комнату, замотал в одеяло, сложил на него конечности (для надежности, чтобы не сбежал, видимо) и пригрозив «Поговорим завтра», моментально вырубился. Бомгю не мог уснуть еще долго. С возвращением Субина-хёна волнение частично отпустило, зато вернулись мысли о них с Тэ. Он правда не хотел думать об этом. Слишком тяжело. И сегодня им толком поговорить не удалось. Рядом все время кто-то был. Зато они ловили взгляды друг друга весь день, украдкой переплетали пальцы, сидя рядом в машине и за столом. Ребята знали, а при менеджере или посторонних людях что-то демонстрировать волнительно. Тэхён пытался его развеселить, шутил, даже флиртовал, как умел, и Бомгю улыбался ему, показывая, что все не напрасно. И что с ним все хорошо. Если честно, он надеялся, что Тэхён забудет о вчерашнем. Бомгю поежился от внезапной прохлады, а потом дверца душевой кабинки захлопнулась, и стало еще теплее – к спине прижалось обнаженное тело, его обхватили сильные руки, на плечо лег чужой подбородок. - Чего это ты? – спросил он, устраивая руки поверх Тэхёновых и откидываясь назад. - Соскучился. – просто ответил Тэ. - Поговорим, хён? - Давай вечером. – Бомгю вздохнул. Все-таки не забыл. – Пошли лучше поедим. - Вечером ты скажешь, что устал и хочешь спать. Все-таки они знали друг друга слишком хорошо. - Я и сейчас устал. Вообще сил нет. – пожаловался Бомгю, надеясь на его понимание. Тэхён резко развернул его лицом к себе, облокотил о стенку, а потом подался вперед и прижался на пару секунд губами к его губам. Все произошло так быстро, что Бомгю даже моргнуть не успел. - А на это? – мордаха хитрая, глаза бессовестные, улыбается, как лис. Бомгю усмехнулся: - Не знаю кто ты, но верни Тэхёни. - Почему это? – удивился тот. - Потому что мой Тэ – стесняха. А ты какой-то наглый пришелец, пристающий к людям в общественных местах. Тэхён покраснел почти моментально, спрятал горящее лицо у него на плече, прижался ближе. Бомгю почувствовал, как быстро он возбуждается от соприкосновения их голой кожи и сглотнул. Он тоже не железный. Но что творится с Тэ все-таки? - Эй… Ладно, я верю, что ты Кан Тэхён. Но совесть свою ты где-то посеял вчера вечером и до сих пор не нашел. Нас потеряют. – Бомгю подкалывал его, а руки жили своей жизнью – гладили теплую спину, зарывались в мокрые персиковые волосы, почесывали за ушами. – Вот и как мы теперь к остальным явимся? - Кай за едой пошел. – пробубнил Тэхён ему в ухо. - А хёнам не помешает побольше пообщаться наедине, вдруг помирятся окончательно. - А ты значит, решил воспользоваться ситуацией? - … - Тэ пробормотал что-то неразборчиво. Бомгю повернул голову, зацепил взглядом совсем пунцовое ухо. Вау. Прелесть. - Тэ-э… - он провел короткими ногтями по его плечам. – Повтори-ка. Тэхён вздрогнул. - Говорю, ты…после эпиляции…гладкий…везде… и я увидел сегодня в бассейне. И не выдержал. - Охренеть. Бомгю прижал его ближе, поцеловал за ухом, дразняще выдохнул: - Ну иди сюда, раз такой нетерпеливый. Тэхёну не пришлось ничего объяснять, он повернул голову, ткнулся вслепую губами, и они начали целоваться. Бомгю полюбовался с близкого расстояния на его румяные щеки и крепко зажмуренные глаза с дрожащими ресницами и тоже прикрыл глаза, отдаваясь его власти. Потому что каким бы скромником он не был, а инициативу в поцелуе захватил сразу, ворвался ему в рот языком, дал волю рукам, вжался бедрами…Жадный. Ненасытный. Реально охренеть. Бомгю застонал. Тэхён обхватил оба их члена рукой и быстро задвигал кулаком. Бомгю не мешал. Во-первых, Тэ левша, и было бы неудобно. Обычно он приноравливался правой, когда они дрочили друг другу, но тут сразу пустил в ход ведущую, более сильную… А во-вторых, у Бомгю просто подкашивались ноги от такого напора. Поэтому он мог только цепляться за его плечи и мычать ему в губы. Внезапно Тэ разорвал поцелуй и простонал, прижимаясь губами к его уху: - Хё-ён… сегодня…вечером. Хочу тебя…Давай снова…надень то белье. - Блядь! – Бомгю дернулся, приложился затылком о стену, но боль ничего не изменила – он кончал толчками, дрожал от напряжения и из последних сил вбивался в кулак Тэхёна, всхлипывая и матерясь. Тэхёна затрясло вслед за ним, он разжал руку, обхватил Бомгю за талию, притиснул его к себе и просто терся о его живот, пачкая их кожу своим семенем. Черт возьми, что же с ним происходит… В божеский вид приводили себя наскоряк, чтобы их не потеряли. Друг на друга при этом не смотрели - смущались. Ну еще бы - сначала неудачная попытка разговора по душам, а в итоге сотворили какое-то блядство в душевых БигХита… Не то чтобы Бомгю жаловался, но от Тэхёна он подобного ожидал в последнюю очередь. Интересно, он серьезно насчет вечера, или в пылу страсти так разошелся? Бомгю одновременно и хотелось, и страшно было. На неприятные последствия в виде физических ощущений было абсолютно побоку, а собственное эмоциональное состояние контролировать становилось все сложнее. И Тэхён со своей неожиданной сексуальной активностью ему совсем в этом не помогал… Когда они добрались до комнаты отдыха, Хюнинкай с едой еще не пришел, а хёны посмотрели на них странно, но ничего не сказали. Бомгю подумал, насколько же они палевные. Видимо, ему придется все же поговорить с Тэ. Не о том, что он чувствует – эту информацию Бомгю не планировал озвучивать вслух…в идеале никогда. Но поделиться своим беспокойством все же следовало. Если у Тэхёна эти его внезапные «прекрасные порывы» не пройдут, они рискуют. Некоторым нетизенам даже доказательства никакие не нужны, чтобы распустить слухи в интернете. Это ведь не просто фанаты-шипперы, которые ведут свои делулу-паблики и делают милые видео-нарезки под романтичную музыку, поэтому последствия их неосмотрительности могут быть куда серьезнее. Это поставит под угрозу их карьеры артистов. Вот почему Бомгю не мог быть с Тэхёном...быть парой. Хотя это лишь одна из причин. - Хюнини пришел! – дверь в комнату отдыха чуть не впечаталась в стену от энтузиазма макнэ. – И принес вкусняшки! Выяснилось, что Кай принес не только заказанные ими обеды, но еще вдобавок набрал десять банок газировки и целый пакет мармеладок и других своих любимых снеков. - Хюнинкай! - У нас мероприятие в субботу! Хёны начали возмущаться практически одновременно. Ну точно родители группы! Ёнджун-хён фыркнул на лидера, чтобы не повышал голос на «ребенка», а сам продолжил занудно чихвостить макнэ, что «они и так не в форме, у них ограничено время на подготовку, скоро камбэк, нельзя расслабляться»… Кай эгьёшничал, обещал «все оставить на следующую неделю и кушать по чуть-чуть», ластился к старшему, лез обниматься – и все для того, чтобы незаметно припрятать пакетики с мармеладками между диванными подушками… Бомгю, наблюдая за этой сценой, даже отвлекся от своих пессимистичных мыслей. Тэхён тихо посмеивался рядом с ним. Субин-хён заметил макнэхины маневры, и в итоге мармелад сначала под драматичные причитания, а потом - под ультразвуковые визги, был изъят совместными усилиями хёнов. В процессе изъятия Субин-хён под шумок облапал Ёнджуна-хёна за зад (якобы случайно), получил локтем под ребра (несильно, чисто для проформы), умудрился заныкать два пакетика для себя, наткнулся на прищуренный взгляд Хюнинкая, комично подмигнул обоими глазами – мол, поделюсь, так и быть. Ёнджун-хён счел свой долг мамочки выполненным и принялся за принесенную младшим куксу. Кажется, у него наконец-то появился аппетит. Бомгю почувствовал небольшое облегчение – он переживал, что хён плохо ест, но отчитывать Ёнджуна-хёна чисто психологически не мог, старший все-таки. С набитыми желудками учиться было тяжело, но сонсэнним («Сенсей, Бомгю-сан!») сегодня не мучила их какими-то сложными конструкциями и оборотами, вместо этого они тренировались в аудировании и пытались устно составить какие-то простые реплики, чтобы не тормозить на японских шоукейсах и интервью. Под конец рабочего дня головы у всех стали квадратными, а глаза превратились в палочки. Если бы Ёнджун-хён не ходил в последнее время загруженный и уставший, наверняка поиздевался бы над ними в отместку за постоянные шутки над его одинарными веками. Тот же вечер. «Общага» ТхТ. Домой они вернулись около восьми, перекусили остатками вчерашнего ужина и притащенного с собой сегодняшнего обеда, чтобы не ждать очередную доставку. Сил не было ни у кого и ни на что. Больше всего на свете хотелось спать, хотя было еще не поздно. Предкамбэчный эффект, наложенный на подготовку (для некоторых – в основном психологическую) к субботнему «мероприятию». Бомгю прикрыл глаза, привалившись к плечу сидящего рядом Тэхёна... Хорошо, что завтра расписание с обеда, и утром можно будет покемарить подольше. Не тут-то было. - Завтра утром примерка субботних луков! – объявил Ёнджун-хён. – Нужно будет подогнать детали у каждого. Решайте, кто какой по очереди…Субин последний! Кай заржал под громкие возмущения лидера. У всех были свои приоритеты. Кому-то хотелось поспать подольше, а кто-то надеялся отстреляться с муторной фигней первым. - Ты меня выбесишь, как обычно, и у меня не останется вдохновения на остальных. – косо ухмыляясь, пояснил Ёнджун-хён лидеру. – Так что ты последний и ниибёт. Начинаем в девять… десять…как я проснусь, короче. Они незаметно выдохнули, значит, все-таки можно будет поспать. Ёнджун-хён всегда просыпался долго, если не нужно было никуда спешить, а уж будучи больным, мог проваляться вообще до обеда. - Кай, можешь сегодня помыть посуду вне очереди? – обратился Субин-хён к макнэ. - Я помою за тебя в следующий раз. - Океюшки! – жизнерадостно откликнулся взбодрившийся после еды макнэ. - Но лучше вкусняшками отдашь. – это уже шепотом, чтобы уходящий в свою комнату Ёнджун-хён их не услышал. Субин-хён кивнул ему в направлении прихожей, и Кай унесся туда – в рюкзаке лидера лежали заныканные мармеладки. Остальное Ёнджун-хён безжалостно собрал обратно в пакет и отнес в танцевальный зал девчонкам-трейни перед уходом из БигХита. - Ребята, вас двоих я прошу зайти к себе. – вздохнул Субин-хён, поворачиваясь к ним. - «Прошу зайти»? А чего так официально, хён? – спросил Тэ. - Просто есть разговор…честно, я не хотел бы этого, но мне необходимо кое-что обсудить с вами. Они переглянулись, и, конечно, могли бы многое сказать друг другу одними взглядами, но не стоило заставлять Субина-хёна ждать. Субин-хён молчал несколько минут, собираясь с мыслями - только обнимал окончательно украденного у макнэ Моланга, прятал взгляд и вздыхал. Они терпеливо ждали, сидя перед ним с прямыми, как столбы, спинами. Не потому что боялись – Субин-хён вообще никогда не ругался, он был иногда даже слишком добрым... Просто оба понимали, о чем пойдет речь. Других тем быть не могло. А Бомгю за себя точно мог сказать – он не готов обсуждать то, что они с Тэ и между собой-то не проговорили. И проговаривать это с Тэ он тоже не хотел… - Вы…Как вы вообще? – спросил лидер, видимо, так и не решив, с чего лучше начать. - Мы нормально, – ответил Бомгю за двоих, – а что, случилось что-то? - Я о субботе. – он по-прежнему не смотрел на них. - Ну…мы…готовимся. А что еще он мог сказать? - Хён, почему тебя это беспокоит? – внезапно спросил Тэ. – Если ты думаешь, что мы что-то испортим… - Нет-нет! – Субин-хён, наконец, поднял голову, посмотрел округлившимися глазами. – Ребята, не поймите неправильно! Я о вас беспокоюсь, а не о…задаче, которая перед нами стоит. - Почему ты беспокоишься? – в голосе Тэхёна послышался холодок, и Бомгю слегка передернуло. Тэ редко позволял себе так разговаривать…с кем бы то ни было. - Потому что вы…пара? – лидер переводил взгляд с одного на другого. Бомгю не выдержал, отвернулся в сторону. Ему не хотелось озвучивать то, что он собирался озвучить, глядя Субину-хёну в глаза. И тем более не хотелось видеть реакцию Тэ. - Мы не пара. – он сжал ладони в кулаки, даже больно стало. И произносить это было тяжело, горло сжималось, а в груди ныло и тянуло. – Мы не пара, хён. - Бомгю… - начал было Субин-хён… Но он не стал слушать, просто не выдержал, вскочил и сбежал из комнаты лидера, скомкано извинившись. На Тэхёна он по-прежнему не смотрел. За ним никто не пошел, остановить его не пытались, никто не кричал ему вслед. И хорошо. Он собирался сейчас запереться у себя и не вылезать до утра. Но дверь в собственную комнату не захлопнулась, потому что ей помешала чья-то наглая нога в резиновом тапке. Ёнджун-хён, умудрившийся подкрасться бесшумно, стоял в проеме, засунув руки в карманы, и разглядывал Бомгю крайне осуждающе. - Хён, пожалуйста… - прошептал он, пряча взгляд. - Пусти-ка. – его бесцеремонно отодвинули в сторону, и старший завалился к нему, как к себе домой, уселся на его же постель и похлопал рукой по покрывалу. – Иди сюда и рассказывай, что за хрень твориться. Я не слепой. Бомгю постоял, кусая губы, потом запер дверь за защелку. От Ёнджуна-хёна так просто не отвертишься, но он понятия не имел, что говорить. - Бомгю. Не тяни кота за яйки. Хён сидел насупленный, смотрел исподлобья, сгорбившись и засунув ладони под мышки. А Бомгю так и остался стоять посреди комнаты, не решаясь ни на что. Он доверял хёну, он вообще доверял ребятам, но были вещи, которые он не обсуждал ни с кем. Просто потому, что это касалось лишь его одного, и загружать одногруппников своими проблемами он считал неправильным. Да как вообще такое расскажешь? - Слушай, - вздохнул Ёнджун-хён, - я знаю, что веду себя как говняшка в последнее время. Мне жаль, что я накричал на вас с Тэхёном в понедельник. Но ты всегда можешь выговориться, если тебя что-то беспокоит. Вы…мои друзья. Мы семья, поэтому…какие бы сложности не возникали, я хочу быть уверен, что вы не поломаетесь на пути к успеху. Если я, как старший, не уберегу своих тонсенов, я просто…не хён, а одно название. Все-таки к-поп индустрия бывает очень жестокой. Нам повезло с компанией, нам хотя бы вовремя платят, о нас заботятся, все возможности предоставляют… - он встал и подошел вплотную, и Бомгю вздрогнул. – Ты же плакал вчера в ванной. Из-за чего? Чёрт, хён тоже заметил. Как же… Бомгю открыл рот, но не смог ничего сказать, вместо этого из горла вырвался жалкий всхлип. - Эй… Хён положил руку ему на плечо, попытался вглядеться в его лицо, но Бомгю поднял руку, чтобы его успокоить, показать, что все в порядке… У него не получилось. Рука обессиленно упала, и Бомгю беззвучно разрыдался. Остановить слезы не удавалось. Хён прижал его к себе, обнял, поглаживая по голове, молчал, пока Бомгю разводил сырость, не торопил. И, видимо, поняв, что это надолго, отвел его к кровати, уложил, и сам лег рядом, закутывая его в покрывало и укладывая на себя. Бомгю почувствовал себя ребенком по сравнению с хёном. У него был старший брат в Тэгу, по которому Бомгю скучал, как и по родителям… И ребята были второй семьей, а Ёнджун-хён сейчас молча успокаивал его, как когда-то в детстве его родной брат, когда он разбивал коленки или получал плохие оценки. - Я скучаю по семье… - вырвалось у него. А потом слова полились бесконтрольно, бессвязно, как и его мысли, прерываясь всхлипами и шмыганьем: – Хён, я вас очень люблю, но я почти не вижусь с ними... А у папы завтра день рождения. Я отправил подарок, но не могу быть с ними. А я бы хотел…поехать с Тэ… Но я не могу, потому что они догадаются. Про нас с ним. Мы палимся, вы же заметили сегодня. Вы сразу заметили, когда мы начали…это… Мы даже не встречаемся, и я…я не знаю. Я не знаю, как бы они отреагировали. Я не понимаю, почему вообще об этом парюсь, потому что мы не будем вместе. Я не могу быть с Тэ, потому что… мы можем друг другу карьеру разрушить. Да и вообще зачем я ему? А в субботу эти…эти спонсоры. Мне похер на себя, но я не смогу смотреть, если они захотят…что-то сделать с Тэ… И защитить не смогу, если ему кто-то больно сделает! Что мне делать, хён? Я знаю, прости…я знаю, что вам с Каем тоже может быть неприятно всем этим заниматься. Даже Каю не все эти мужики нравятся, но он не жалуется. А ты…мы о тебе вообще не думали, ты просто берешь и делаешь. Потому что мы привыкли, что ты все можешь. Мне так стыдно. И перед вами, и перед моими родителями из-за того, что я…из-за этой части работы. Я очень боюсь. - Ребенок. Пиздец. – Ёнджун-хён прижал его к себе покрепче. – Если бы я сам знал, что со всем этим делать… Не переживай за субботу, мы что-нибудь придумаем. Я из шкуры вон вылезу, но одного из этих на себя возьму. А от Хюнинкая вообще еще никто не уходил… А своим завтра по скайпу позвони вечером. Я попрошу Субина разрешить тебе уйти с тренировки, мы завтра снова без нуны. - Хён…не говори Тэ. – попросил Бомгю. - Про вот это все. Он будет переживать и грузиться. Не говори ему, ладно? - Не скажу, - успокоил старший. – Это касается вас двоих, это ты ему сам однажды должен рассказать. - Я не могу. Ёнджун-хён молчал долго, пауза затянулась. Потом он тихо выдохнул: - Я понимаю. Хён пробыл в его комнате еще около часа. Они больше не разговаривали – Бомгю высказался и затих, чувствовал, что старший задумался о чем-то своем. Бомгю тоже хотел бы ему помочь разобраться с его проблемами, но он был эмоционально вымотан, а хён предпочитал держать все в себе. В итоге он просто нашел в смартфоне свой самый спокойный плейлист, поделился наушником с Ёнджуном-хёном и задремал под музыку, пока старший сонно поглаживал его по голове.