Восстание

— Империя простиралась от южных берегов Ракушечного моря до холодных северных ледников, на западе она была окружена густыми лесами, некоторые из которых по слухам были волшебными, с востока же Империю окружали бесплодные степи. Империя зарождалась не сразу– маленькое государство на самой границе северных снегов и западных лесов. Около тысячелетия об Империи никто даже не слышал. Слишком маленькое государство, слишком не примечательный народ, слишком слабая экономика что бы хоть кто-то воспринимал их как серьезную угрозу. Минуло ещё десятилетие нового тысячелетия, умер старый император и на трон взошел его внук– новому император было около тридцати. За свою жизнь он успел изучить каждый уголок своей страны, и даже повоевать с соседями что стали совершать набеги на границы маленькой Империи, в попытке расширить своё влияние. Соседние государства росли и развивались. Империя — нет. Прежний Император был слишком боязлив и консервативен в своих убеждениях и поступках. Кроме того он был даже излишне религиозен. Все эти факторы тормозили развитие Империи и делали её уязвимой перед соседями. Молодой Император это понимал. За десять лет что он мирно правил страна ускоренными темпами догоняла в развитие своих соседей. А потом пришла война. Войско противника было больше по численности, у них были более современные орудия. Но у молодого Императора был верный и преданный ему Маршал. Благодаря Маршалу удалось отбить первые атаки неприятелей. Но после им пришлось отступать что бы сохранить свои жизни. Город за городом, армия Империи сдавалась В конце концов Император, Маршалл и Советник вместе с жалкими остатками армии оказались зажаты в Северном Замке что находился между высокими скалами, и подняться в который можно было по узкой, отвесной дороге. Это было идеальным местом для осады на многие годы, но припасов у осаждённых было мало. И если не враги, то голод рано или поздно заставил бы их покинуть свое убежище. Тогда Советник уговорил Императора и Маршала воззвать к Богам, от которых они отвернулись. Советник был очень убедителен в своих речах, а их положение было слишком не завидным что бы не согласиться даже на такое предложение. И Император воззвал к Северным Богам. В отчаяние он молил их о помощи, он каялся признавая свою вину. И Боги услышали его. Они даровали Императору и его людям Дар, что позволил за несколько недель вернуть Империи былые границы. И за несколько десятилетий пройтись бурей из пепла, крови и огня по территории от севера до востока, от востока до юга и от юга до запада. Для многих Боги Севера стали Демонами. Один Император за пятьдесят лет кровью, пеплом и смертью достиг такого величия что ни сделал ни один из его предков. Новая столица располагалась ровно в центре разросшейся Империи. Через двадцать лет Император женился. Ещё через тридцать умер, и на престол взошел его сын в возрасте тридцати лет.

***

Восстание захлебнулось. С серого неба пушистыми белыми хлопьями падает снег. На улице тепло даже. Белое покрывало хрустит под ногами прохожих. Но на площади толпа что смешала белый снег с грязью. На площади эшафот и в нескольких метрах от него никто не стоит — заслон из стражников не даёт подойти достаточно близко. Но и там нет белого снега — он окрашен красным. Красный — это кровь. Кровь тех, кто когда-то пошел за ним. Тех, кого он подвел. Есть ли среди зевак те, кто знали восставших? Члены их семей, друзья и близкие. Диктатор заставил Матео наблюдать за казнью всех его друзей — вот такой вид моральной пытки. В конце-концов за моральным уничтожением следовало и физическое. Никто не выживет с отрубленной головой — а плач мастер своего дела, один взмах — и всё тебя нет. Он уже слишком сломлен что бы переживать из-за своей казни. Его ведут последним — словно в насмешку в белой рубахе. Всего избитого и израненного, жалкого. Глашатай зачитывает его проступки. Матео ждет. — Наказание: казнь через четвертование. По толпе проносится тихий ропот, в нем слышаться возмущение. А возможно ему и просто слышится. У него и у самого внутри что-то обрывается когда он слышит приговор. Но с другой стороны — а как иначе казнить главаря восстания которое практически захлестнуло их страну? Он выныривает из кошмара и жадно хватает холодный воздух комнаты ртом и носом. Его дыхание хриплое. Матео нащупывает белую раковину на шее — эта подвеска единственное что осталось от его дома. Больше он не может туда вернуться. Теперь они предатели. Он. Его семья — родители, братья и сестры мертвы. Его дом сожжён и проклят как и весь его род. Так сказал самопровозглашённый император. А народ…народ его кажется поддержал. Любовь простолюдинов легко заполучить — пообещай им больше –не важно чего — земель, продуктов, денег, жилья… А его семья не поддержала. За что они и поплатились. Матео только чудом удалось сбежать. Спасся. Хотя порой казалось — лучше бы он умер вместе со всеми. Но вместе с его скорбью в нем жило и желание отомстить. Вернуть справедливость. Но все это — днем. Сейчас в комнате, что он занял в старом и никому не нужном замке было холодно — в углу комнаты стояла маленькая железная печь которая за время его сна практически прогорела и сейчас Матео яростно пытался расшевелить угли что бы подбросить дров. Он никогда не отказывался от подобной работы дома, и сейчас его это спасало. Больше некому ему прислуживать, да и забрался он слишком далеко от своего дома — на другой край Империи. С Юга, на Север. На Севере ему было сложно — низкие температуры к которым он адаптировался далеко не сразу усложняли жизнь, так же как и усложняли её нравы местных жителей — недоверчивые, недружелюбные к чужаку. Матео понимал что едва ли до такой глуши быстро докатяться новости из столицы. Но он всё равно занял одну из наиболее сохранившихся комнат на верхнем этаже Старого замка. Дорога к нему была узкая, извилистая, отвесная практически. Если бы у Матео была своя армия это место было бы идеальным для осады — стоило только наладить доставку припасов. Он занял комнату в том самом замке из истории становления Империи — Северном Замке, в котором Император некогда не известной страны воззвал к Древним Богам и они откликнулись на его зов. Древо его рода было весьма запутанным — с момента становления Империи прошло около трех тысячелетий. Историю подменяли не раз, но у Матео теперь не осталось ничего кроме надежды, и веры. Веры в то, что исторические хроники спрятанные в самой глубине их семейной библиотеки не врут — и что его род ведёт свое начало от бастарда сына Императора что сделал Империю действительно великой. В конце-концов, вера, это всё, что у него есть.

***

Старый-старый замок хранит в себе множество тайн и даже опасностей — давно никто не ремонтировал старую крышу, не заменял доски в лестнице. Но есть здесь и иные опасности — призраки прошлых владельцев –они прячется в заросших паутиной нишах, пустых и старых, ржавых доспехах. За истлевшими гобеленами, и поеденными молью коврами. В старых ржавых кастрюлях, и холодных, давно не топленных каминах. Но с призраками, даже самыми пакостливыми можно смириться. И за пол года, проведённых среди холодных каменных стен, снегов и леденящих ветров Матео начинает уживаться с призраками. Медленно. День за днем, неделя за неделей. Так и проносится время, пока он методично обшаривал комнаты замка — одну за другой, методично и въедливо. Не однократно возвращаясь в одну и ту же комнату. В конце-концов его старания были вознаграждены — он нашел Дар что по легенде Боги даровали Императору. Этот дар сын Императора спрятал в одной из тайных комнат Северного Замка Дар. Дар, который как говорилось в легенде должен был в трудный час спасти страну — но только в руках Героя — потомка Императора. Самозванца же он уничтожит. Матео понимает, что исхода тут только два — либо бесславная, и никому неизвестная смерть, либо же он станет Героем. Иного не дано.

***

Восстание поднялось на Севере подобно огненной волне оно захватило Запад и Восток. Юг же поднимался медленно и осторожно. Всё ещё были свежи в сознание народа воспоминания о кровавых казнях Великих семей юга. И казалось что победа уже на стороне восставших — но… Всегда есть «но» которое по итогу оборачивается чем-то грандиозным. В этот раз это был провал. Восстание захлебнулось в собственной крови — и победа что казалась была так близко ускользнула из их рук. И уже не думалось о том, что все это затевалось ради великой цели. Тут бы собственные жизни сберечь. Сберечь родных и близких, друзей. Такого грандиозного восстания мир не видел столетия. Такой грандиозный провал мир видел впервые.

***

Матео едва волочил ноги — тычками в спину его подгоняли стражники. Он чувствовал их не добрые усмешки, и стоило ему однажды — ещё в коридорах темницы упасть, как стражники грубо схватили его за плечи и заставили подняться. Все было как во сне, и нет. В его сне не было столько боли, крови и отчаяния. Он практически физически чувствовал разочарование уже покинувших этот мир товарищей. Провалился. Он не избранный. Он не герой. Он неудачник. Тот сон был вещим, только он как дурак не верил в него — наделся что обойдется. Не обошлось. В его сне не было столько боли и обреченности. А в теле все ещё теплится сила которая его подвела, которую он теперь ненавидел. Казнь через четвертование — сначала ступни, после колени и бедра, и если повезет он отключится раньше. Его ремнями прикрепляют, фиксируют, что бы он не вырвался. А в теле нарастают гул и дрожь — кажется настолько заметная что её принимают за признак страха, и на лицах его мучителей возникает ухмылка. Палач заносит топор в первый раз. Матео жмурится и сжимает зубы. Будет очень больно и он это знает. Даже ждет этой боли как избавления.

***

Золотистый свет проникал витражи полузаброшенного собора где-то практически на краю света.  Матео стоял, смотрел на то, как лучи разбиваются на цветные блики, вдыхал свежий, уже не по зимнему морозный, но ещё не по-весеннему теплый воздух.  И практически не верил в это.  Дар Северных Богов действительно существовал — он до сих пор чувствовал как Искра Дара теплится в груди. И Дар помогал — он сплачивал вокруг Матео людей, приносил им удачу в бою. Он берег и самого Матео, который вел людей в бой — а иначе он не мог. Не мог отсиживаться в безопасности, пока другие умирали за него, за его идеи. И Боги даровали ему терпение и удачу когда пуля от вражеского револьвера прошла навылет. Удачу — потому что рана зажила без осложнений, и он не истёк кровью по дороге к лекарю. И терпение — зашивали его без обезболивающего. Боги даровали ему спасенье — когда в другой битве пуля попала меж ключиц. И то, что он выжил — нельзя назвать иначе как волей Старых Богов. Но… почему тогда восстание захлебнулось? Почему диктор победил? И… почему он жив? А как же другие? Почему боль что на протяжении долгих месяцев была его спутником, постепенно рассеивается? Почему? Так много этого «почему», и рядом нет никого, кто смог бы ответить на эти вопросы. Но даже не верилось в то, что он стоит здесь и свежий воздух проникает в  его лёгкие,  а холод пробирается под лёгкую ткань уже давно не кипельно белой рубашки. Приятные мурашки пробегают меж лопаток.  Матео свободен. Его не преследуют. Нет топора палача нависающего над головой.  Больше нет.  «Я живой.»              Ж и в о й.