Сельские будни

Гуляя по поместью Клауди Вайлд можно было много всего интересного. Комнаты, потайные комнаты, непонятные для чего служащие комнаты и много чего ещё. Всю неделю за Кантерлотом льёт дождь. И в такой из пасмурных дней, Соарин решил прогуляться по окрестностям дома. Клауди относится к парню, как к сыну. Так что разрешает шарахаться по всему поместью. От крыла прислуги, до винного погреба. Он около часа плутал по зданию, рассматривая дорогой декор. Картины от известных художников, украшающие стены. Высокие потолки, расписанные золотыми узорами. До блеска натёртые полы. Пока не услышал тихое женское пение и игру на пианино в одной из комнат. Без стука, дабы не спугнуть играющего, он вошёл внутрь. За пианино сидела Рейнбоу, напевая какую-то песню. Тонкие изящные пальчики перебирали клавиши белого нового фортепиано. А стиль немного нестандартен для её исполнительницы. Вместо привычных резких и бодрых песен. Была нежная мелодичная музыка. Которая была противоположна её голосу. Красивый, но чуть с хрипотцой. На каких-то моментах голос срывался. Но не от того, что она не дотягивала ноты. А от чувств, нахлынувших на неё. По ней и мелодии слышно, что она о любви. Причём, не о взаимной. И посвящена кому-то. От последней мысли Соарин немного помрачнел, но сразу откинул эти мысли в дальний ящик. Песня закончилась, а Соарин просто стал хлопать. — И давно ты тут? — поинтересовалась Дэш, не поворачиваясь к нему. — Достаточно, чтобы понять, что ты прекрасно играешь на пианино. — Рин грузно сел рядом. — Сама писала? — Да. Недавно написала. — Не знал, что ты пишешь такие песни. Типа ты же не любишь всю эту хуйню про отношения. — Сама не знала. — А о ком она? — его вопрос застал Дэш врасплох. — Об одном парне, которому поебать на меня. — Я его знаю? — Нет. Не думаю. — она грустно усмехнулась и кинула двухсмысленный взгляд на соседа, — Как ты нашёл меня? — Услышал твоё красивое пение и решил немного подглядеть за тобой. — Понятно. А ты чего? — девушка заметила, как спортсмен положил руки на клавиши пианино и тихо стал что-то наигрывать. Будто, вспоминая как это делать. — Ты умеешь играть? — Папа когда-то учил. Но я это сто лет в обед не делал. — Сыграй что-нибудь. — Я попробую. — по помещению разлетелись первые ноты. — Просто за руку держать и глазами всё сказать. — запел Рин. Его голос такой спокойный, но одновременно уверенный и подходящий по тональности к песне. — Просто вместе улететь, я хочу от счастья петь. Я проник к тебе душой, навсегда теперь с тобой. Красотою неземной ты покорила разум мой. — руки мягко скользили по клавишам, а взгляд был направлен то на них, то на Рейнбоу. Восхищенно смотрящую на него. — Ты такая родная, такая красивая — самая нежная, неповторимая. — он смотрел на неё взглядом полным любви, нежности и ласки. Никакой пошлости, только любовь к девушке, сидящей рядом. — Ты словно ангел, ты как мечта. В сердце моём ты будешь всегда. Стало вдруг мне всё равно, всё вокруг кроме тебя — я влюбился. — он улыбнулся, перед тем, как начать припев. — Просто за руку держать и глазами всё сказать. — к нему присоединилась Рейнбоу и два голоса спелились воедино. Казалось, что вокруг них больше ничего нет. Только они и песня. Пели они друг для друга, тем самым немного открывая свои чувства. — Просто вместе улететь, я хочу от счастья петь. Я проник к тебе душой, навсегда теперь с тобой. Красотою неземной ты покорила разум мой. — под конец песни они поняли, что лица непозволительно близко. Губы в миллиметрах, и должен был состояться долгожданный поцелуй. Как по закону подлости за дверью показалось грустное лицо дворецкого. — Молодые люди. — на обращение оба синхронно поверили головы, — Миссис Вайлд просила вас спуститься на ужин. — Эээ… Да, конечно. Пошли, Соарин. — она легонько пихнула его в бок. — Да, пошли.