Сельские будни

— Дэш, до чего ты докатилась. Ревёшь из-за парня. Ахуеть. — на кровати валялась моральноубитая Дэш, развёрнутая к стенке и обнимающая подушку. — Рейнбоу! Что за шалава с Соарином приехала?! — к ней на всех порах залетела Клауди. — А это, собственной персоной Сюрпрайз — девушка Соарина. Про которую я тебе говорила ещё в первый день. Или тебе напомнить? Вы всё правильно поняли. Она убивается по своему другу Соарину. У которого, по шутке дьявола есть девушка. Слёзы одна за другой скатывались по нежным щекам Рейнбоу. Для неё не свойственны слёзы из-за парней, но тут что-то пошло по жопе. Про свои чувства к этому самовлюбленному засранцу девушка говорить кому-либо не хотела. Для себя же Рейнбоу давно приняла тот факт, что любит его всем сердцем. Сердце разбивалось, когда она видела их страстные поцелуи и нежные объятия. — Нет! Просто я немного прифигела. *Несколькими часами ранее… — Здравствуйте, чем могу помо… Соарин, доброе утро. — за дверью женщина увидела спортсмена, под боком у которого стояла девушка с желто-оранжевыми волосами. — Я знаю, что надо было сначала вас предупредить. Это моя девушка — Сюрпрайз. Можно она побудет здесь часа три? — Да, конечно. Проходите. — с наигранной улыбкой Вайлд пропустила их в дом. — Я думала это отговорка! — Внатуре, бабушка. — малиновоглазая закатила глаза. — Ладно. Теперь я точно уверенна, что у него она есть. — Мне всё равно кто у него там есть. — она сильнее вжалась в подушку. — То есть тебе он не нравится? — улыбнулась старушка и села на край кровати. — А какая уже разница. У него есть любящая девушка, хорошие друзья. Ему явно не до меня. — руки тряслись, а голос переходил па шёпот. — То есть нравится? — Даже не знаю. Он меня бесит. Своими вечными, извиняюсь за выражение подъёбами. Своим эго, своим «Я самый лучший». Прям трясёт. Но одновременно притягивает. И даже не знаю чем. — радужноволосая села рядом с ней в позу лотоса. — Густыми волосами, ангельской улыбкой, красивыми глазами, сексуальным телом? — лицо Вайлд украсила улыбка чеширского кота. — Может быть. Но ему всё равно плевать на меня с высокой колокольни. — Это ты так думаешь. А когда неделю назад на кухне, как вы танцевали на балу вальс. Всё это говорило об обратном. Он смотрел на тебя с любовью и заботой. На ту шалаву он так не смотрит, как на тебя. — Ты начиталась этих дешёвых романов из перехода? — Нет. Просто говорю, что вижу. — она просто пожала плечами. — Значит плохо видишь. — собеседница грозно посмотрела на внучку, — А на самом деле, хер его знает. Просто… я боюсь. Боюсь потерять его. Боюсь что, если признаюсь, то он отвергнет меня и мы перестанем общаться. Так что, лучше оставить все как есть. Лучшие друзья. Не более. — Как знаешь. Но могу тебе кое-что сказать. — Рейнбоу удобно устроилась под боком у Клауди, — Твои родители были такими же упрямыми как и ты. «Мы лучшие друзья, не более», — говорила твоя мама про себя и твоего отца. Я видела между ними ту искру, ту химию. Про которую делают мозги в слащавых мелодрамах. Спустя два с половиной года, я их свела. Не без труда, конечно. Но свела. Хотхуф хороший парень и я знала, что у них все получится. Как видишь, получилось. И на свет родилась ты, Рейнбоу. — Я помню. Мне мама рассказывала. А что насчёт признания? — На твоём месте, я бы призналась Соарину в чувствах, а там дальше по обстоятельствам. Только это твой выбор, не мой. Так что, поступай как считаешь нужным. Главное после, не пожалей. Ну ладно, всё сказала, а теперь я пошла работать. Надо разобрать кое-какие бумаги. А ты, — женщина щёлкнула девушку по носу, — Подумай над моими словами. Спокойной ночи, родная. — Клауди вышла, оставляя Дэш наедине с собой переваривать информацию.