У любви не всегда красивое лицо

Глава 18. POV Эрик. Я возненавидел этот мир и себя... Я возненавидел всех. Даже тех, с кем никогда не встречался и тех, с кем никогда не встречусь. Мне казалось, что весь мир смеется надо мной, над моей судьбой и моим уродливым лицом. А время все шло и шло… Оно пролетало, еле касаясь наших судеб своим легким крылом. Иногда время текло медленно, словно застывший воск капал с горящей свечи; иногда оно летело быстро, словно легкий порыв весеннего ветра. Время не лечило мои раны, и я знал, что оно никогда их не залечит. Уже несколько лет я жил с Надиром и с той женщиной, которую звали Алиша. Я возненавидел ее всем сердцем и душой. Сначала он водил её каждую ночь, пока не предложил переехать к нам навсегда. Она согласилась, и решила принести в дом уют. По-моему, она просто не знала, что значит это слово. Лично для меня уют – это дом, наполненный светом, радостью и любовью, в котором звучит веселый смех и где всегда царит радость. Для нее же это значило совсем другое. Она повесила в нашем доме отвратительные шторы и постелила ужасные ковры. Я не позволил ей даже приблизиться к своей комнате, так как хотел, чтобы она осталась такой же серой и безжизненной. Такой же, как и я. Мне нравились голые стены и полы, нравилось окно без противных занавесок. Я не хотел, чтобы на окнах были шторы, так как очень любил просто сидеть и смотреть в окно, наблюдая за людьми, проходящими мимо. У каждого из них была своя судьба, совсем не похожая на судьбу других, каждый жил своей жизнью, своими проблемами и делами… Им было наплевать на всех, кроме себя. Выходил я только поесть или на работу. О, работа... Сущий ад, я как будто снова вернулся в детство. Единственное место, которое мне могли предложить, - это место циркового урода. Я ненавидел эту работу, ненавидел всем сердцем. Будь у меня возможность – я бы сразу нашел другую, но после двух месяцев бесплодных поисков я сдался. Никто не возьмет на работу такого, как я. И я согласился быть посмешищем для толпы, которой было все равно, что я чувствую и что я думаю. Эта работа отличалась от рабства у цыган только одним – я был на свободе. Днем я показывал свое лицо многочисленной толпе, а ночью проводил бессонные ночи в агонии, утоляя боль музыкой. Только музыка могла меня утешить, только она помогала хоть немного забыть издевательства и насмешки людей, которые смеялись надо мной в парке. Вечером, приходя домой, я слышал смех. Надир и Алиша всегда в это время сидели на кухне и смеялись. Над чем? Над кем? Я не знал. Да мне было все равно, пусть смеются себе, только пусть меня не трогают. Но даже в своей комнате мне не удавалось на минуту остаться в тишине. Смех Алиши разносился многоголосым эхом по всему дому. Я ненавидел ее смех. Казалось, он может добраться до меня и найти в самом отдаленном уголке планеты. Тогда я старался вспоминать смех Кристины – такой звонкий и искристый, словно первый снег. Всё стало ещё хуже после того, как Надир попросил руки Алиши. Я никак не мог понять его. Он же клялся в вечной верности жене, а сам забыл её! Да не просто забыл, а изменил ей, взял в жены другую женщину! Как он мог прикасаться к Алише, не вспоминая свою жену? Я даже не мог этого представить. Каждый раз, когда я пытался вообразить, что обнимаю другую женщину, мне становилось очень противно. Мерзко. Я сразу же вспоминал Кристину. Перс умолял меня присутствовать на их свадьбе, но я отказался. Я пытался отговорить его от этой нелепой затеи, но он ничего не хотел слушать. Он все-таки женился на ней. Спустя только неделю после свадьбы у них появился ублюдок... Ребенок. Их ребенок. Алиша родила Надиру сына, они назвали его Кори. Он кричал ночами напролет, не давая мне отдохнуть, и я возненавидел его всем сердцем. Дни проходили и проходили, недели сменялись неделями, месяцы пролетали за окном, приходили и уходили времена года, а я… А я просто жил. Жил без любви и без ненависти, без радости и без печали, без доверия и без настоящей дружбы… Жил, как живут все. Но я ненавидел эту жизнь. - Эрик, - Надир однажды утром заглянул ко мне в комнату с ребенком на руках. Я сразу с отвращением отвернулся: - Убери его отсюда, Надир. Эрик не хочет, чтобы он находился в его комнате. От моего повышенного голоса этот несносный ребенок снова заплакал. - Посмотри, что ты наделал, Эрик! – Надир сердито взглянул на меня и принялся укачивать ребенка. - Он же тебе ничего не сделал, Кори ничего не понимает... - Зато Надир все понимал, когда нес его сюда. Надир закатил глаза и пошел обратно к двери. Дойдя до порога, он остановился и сказал: - Алиша приготовила завтрак, он на столе. - Эрик не ест за столом... - Я просто известил тебя. Можешь подождать, пока все уйдут, а потом спуститься и поесть. Я ничего не ответил персу, а просто подошел к окну и уставился на проходящих мимо людей. Их суета забавляла меня. Они все куда-то спешили. Почему? Куда? Зачем? Зачем так торопиться, ведь жизнь дарована нам с небес не для того, чтобы тратить ее на пустяки. А они занимались именно пустяками. Господи, да если бы я имел нормальное лицо, я бы… «Что? – спросил меня внутренний голос. – Что бы ты сделал тогда? Вернул бы Кристину? Создал семью? Что?..» Я не знал, что бы я сделал, но я был уверен в том, что все было бы гораздо лучше, чем сейчас. Спустя полчаса я решил, что пора идти поесть. Я накинул плащ на плечи, и пошел на кухню. Надир уже ушел, а Алиша все еще была здесь и чем-то занималась. Я сел за пустой стол, и принялся за свой обычный завтрак - тосты с чаем. - Эрик, может, ты хочешь сока? Я покачал головой и принялся жевать еду. Обычно я снимал маску, когда никого не было, и спокойно ел, но сегодня Алиша ходила туда-сюда, поэтому было сложнее. - Я знаю, что ты привык быть в одиночестве, но, возможно, ты бы мог спускаться и есть со мной и Надиром? - Эрик не любит есть в компании других людей. - Эрик... - она вдруг подошла и накрыла мою руку своей ладонью. Зачем она это сделала? Она же знает, как я к ней отношусь! Я вырвал руку и одарил её недоброжелательным взглядом. Пусть не суется ко мне! Что ей надо от меня? Но она все еще продолжала: - Эрик, я замужем за Надиром уже почти 4 года, и все это время ты меня люто ненавидишь... Почему? Я не плохой человек. - Эрик не ненавидит Алишу, он ненавидит весь мир. Эрик всю жизнь был в одиночестве, и он не хочет ничего менять. Он не хочет быть частью вашей жизни. Он хочет, чтобы его просто оставили в покое. Но женщина вновь накрыла мою руку: - Эрик, я знаю, что с тобой происходит в Луна-парке. Я знаю, что… что начальник избивает тебя... Я резко вскочил на ноги. Что она себе позволяет? Это мое личное дело! -Алиша должна заниматься своими делами, а не лезть в жизнь Эрика. Она что, шпионит за ним? Она проигнорировала вопрос: - Эрик, на Кони-Айленд есть неплохой ресторан, и им нужен пианист, чтобы развлекать гостей. Я думаю, это то, что тебе нужно. Надир уже поговорил с менеджером, он хочет послушать, как ты играешь. Там ты заведешь новых друзей и, возможно, встретишь женщину... - Эрику не нужны друзья! - Эрик, этим рестораном управляют такие же люди, как и ты… - Такие, как Эрик? Уроды? – Я перевел на нее вопросительный взгляд, и удивленно заметил, что она кивнула головой в знак согласия, а потом произнесла, нахмурившись: - Ты не урод, Эрик. Итак, ты сходишь туда? Я неопределенно пожал плечами. Я любил играть на пианино, так почему бы, вместо того, чтобы играть дома, не работать там и не получать за это деньги? Так или иначе, к обеду я уже стоял на пороге этого заведения. Его вход чем-то напомнил мне Парижскую оперу. Сердце защемило при невольном воспоминании. Четыре года я жил в аду, ночами думая то о ней, то о том, как она со мной поступила. Оставила меня умирать, а сама сбежала с богатеньким смазливым виконтом. Все эти годы во мне копилась ненависть к ней. Ненависть и любовь. Два противоположных чувства боролись во мне с бешеной силой, и пока что ни одно из них не победило… - Вы Эрик Дэслер? - меня встретила женщина с фиолетовыми волосами. Я кивнул. Она скрылась в коридоре и через мгновение появилась в сопровождении высокого худощавого мужчины, одетого в черный плащ и цилиндр. - Я говорил с вашим другом. Вы хотите устроиться пианистом, не так ли? Я кивнул: - Эрик ищет работу. - Ну, давай тогда послушаем тебя... Мы прошли вдоль столиков, и хозяин заведения кивнул мне на подиум, на котором стояло самое красивое пианино, которое я когда-либо видел в своей жизни. - Играй. Мужчина сел за столик, приготовившись слушать. Я сел за инструмент и задумался над тем, что сыграть, пока не выбрал мелодию, что написал еще в подвалах Оперного театра. Её я еще ни для кого не играл. Как только мои пальцы коснулись холодных клавиш, все вокруг пропало: и странноватый хозяин, и немногие посетители, все… Я играл без нот, мне не нужны были ноты, так как я знал эту мелодию наизусть. Сначала несмелая, а потом все более и более быстрая и красивая музыка разнеслась по всему залу. Доиграв, я поднял глаза на хозяина, и удовлетворено отметил, что он был в полном восторге. Значит, я нашел себе работу. Работу, которая мне нравилась. Неужели я наконец-то достиг своего? - Ты нужен мне здесь, парень, - сказал хозяин, искренне улыбнувшись мне, потом встал со своего места, подошел ко мне и снова протянул руку. Я охотно её пожал, тогда он продолжил. - Мне нужны богатые клиенты, и заманивать их можно и нужно хорошей музыкой. Ты мастер своего дела, парень! Я еще никогда не слышал более красивой музыки и более талантливого исполнения. Ты согласен работать на меня? Работать на доктора Гангла? Доктор Гангл? Странное имя... Но не важно. Самое главное – это то, что я, наконец, нашел себе занятие по душе. Конечно, я соглашусь! Такой шанс мне вряд ли когда-нибудь выпадет. Я поднялся на ноги и кивнул. Хозяин засиял улыбкой. - Отлично, я очень рад. Завтра твой первый рабочий день. Домой я шел в приподнятом настроении. Мое сердце пело от радости, так хорошо мне не было уже давно. По пути домой я решил купить цветы для Алиши. Это ведь она мне посоветовала. В конце концов, она не такая уж и плохая, какой мне казалась. Я не собираюсь вручать ей букет лично, просто оставлю на столе. Придя домой, я поставил букет белых ромашек в вазу, затем поднялся в свою комнату. Завтра трудный день, нужно было репетировать. До глубокой ночи я играл и играл, пока мои пальцы не занемели. Все-таки, я уже давно не играл. Прошло слишком много времени с тех пор, когда я в последний раз играл так долго. Раньше я мог часами сидеть за пианино и сочинять, а теперь, после двухчасовой тренировки, все мое тело ныло, а больная нога, которая все еще напоминала о себе, неприятно пульсировала. Решив отдохнуть, я присел на подоконник и начал массировать ногу. Сам не заметив, я глубоко задумался. Ведь прошло уже четыре года с того момента, когда та толпа в подвалах оперы напала на меня и изувечила. Четыре года… Боже мой, как летит время. Как там моя Кристин? Все ли с ней в порядке? За это время я впервые вспомнил о ней без злобы и ненависти. Печаль залила мою душу. Вряд ли мы когда-нибудь увидимся с ней. Когда-то при одном воспоминании о ней у меня тряслись кулаки, то ли от гнева, то ли от боли, а теперь.. теперь я уже привык к этим словам. Мы никогда не увидимся. В дверь тихо постучали, и в комнату вошел Надир. Похоже, у него было хорошее настроение, так как он широко улыбался. - Алиша хочет поблагодарить тебя за цветы. - Цветы? - переспросил я. - Какие цветы? – Я не хотел признаваться в том, что принес Алише цветы. Почему, я и сам не знал. - Да ладно тебе, Эрик, ты несносен. Хоть ты и притворяешься человеком с каменным сердцем, но это не так. Камнем покрыта только оболочка, а внутри ты такой же живой человек, как и мы… - Я прервал его речь, сдвинув плечами. - Может, это так и есть. Надир знает, что Эрик думает о мире и о его жестокости. - Мы с Алишей желаем для тебя только самого лучшего, Эрик. Те цветы означают, что ты получил работу? - Да. Надир довольно похлопал меня по спине: - Отлично! Я рад за тебя! Возможно, ты обретешь там новых друзей и новую любовь… Снова он о своем! Сколько же ему повторять, что мне никто не нужен? - Эрик не интересуется женщинами, он не хочет ничего общего иметь с ними. Хотя... Эрику об этом и беспокоиться то не надо, ни одна женщина на него и не взглянет... Надир вздохнул: - Эрик, Кристин ушла, она не вернется. Да даже если и вернется, неужели ты бы простил её за то, что она сделала? Забудь о прошлом, парень, двигайся вперед, как я. У меня есть к тебе просьба... - Какая? - Я хочу сводить Алишу куда-нибудь, ты не мог бы присмотреть за Кори? - Я не буду с ним сидеть. - Прошу тебя, Эрик... Один раз? Я взглянул на перса, у него были такие умоляющие глаза, что я сдался: - Первый и последний раз. - Спасибо, Эрик! - Надир просиял. – Тогда, может быть, завтра ночью? Я кивнул, и он покинул мою комнату, довольный и очень радостный. Я не хотел сидеть с мальчишкой, я его совсем не любил, но Надир столько для меня сделал, что заслужил этот выходной.