У любви не всегда красивое лицо

Глава 29. POV Эрик. В ту ночь я постоянно ворочался и долго не мог заснуть. Моя голова просто кипела от множества мыслей и нерешенных проблем. Я снова и снова прокручивал в своих мыслях ту вчерашнюю сцену, когда меня ранил Рауль, и я чуть не умер. Это вызывало во мне такую ярость и злость, что я еле справлялся с этими чувствами, усмирял их, пока они подстегивали меня выскочить из кровати, найти Рауля и отомстить ему, отомстить за все… За всю ту боль, которую мне пришлось пережить, не только физическую, но и моральную. Эта сволочь лишила меня моей Кристин, даже заставила думать, что она бросила меня по своей воле… Но когда я вспоминал про то, что было после бегства Рауля, мне становилось так стыдно, что злоба сразу утихала. Как я мог в здравом уме хотеть умереть, как мог даже думать о том, чтобы бросить Кристин и своего сына одних, без помощи и поддержки?.. Когда я теперь думал об этом, то никак не мог понять, что заставило меня захотеть смерти. Вряд ли причиной этому была боль от ранений, ведь я столько всего пережил в своей жизни, что уже почти перестал обращать внимание на такие сущие пустяки, как лишние раны. Тогда что?.. «Неужели ты все еще не понял? – тихо прошептал мне внутренний голос. – Ты захотел смерти потому, что тебе казалось, будто ты одинок и у тебя никого нет. Ты думал, что так будет лучше… Но ты ошибался. Ты не одинок. У тебя есть любимая женщина, родной сын и лучший друг. Они не оставили тебя одного, а сразу прибежали к тебе на помощь… Неужели ты все еще сомневаешься в том, что ты им нужен, в том, что они тебя любят?..». Я прикусил губу до крови, вспоминая бледное, почти белое лицо Кристин, когда она вчера была здесь. Она волновалась за меня, ей было не все равно… И мне стало так хорошо, когда я подумал об этом. Ей не все равно, а значит – она все же что-то ко мне чувствует. Пусть это будет не любовь, а простая благодарность или даже дружеское расположение, это не важно! Важно то, что ей не все равно!.. Я глубоко вздохнул. Да уж, вряд ли я смогу спокойно спать этой ночью!.. Но эта проблема разрешилась сама собой, потому что буквально через пару минут в мою палату вошла женщина-врач. Осведомившись о моем самочувствии, она сочувственно прищелкнула языком и на минуту нахмурилась, узнав о том, что я не могу спать. Но потом быстро убежала куда-то и минуту спустя вернулась, но уже со шприцом в руках. - Снотворное, - объяснила она в ответ на мой вопросительный взгляд, а затем ввела раствор в вену. – Теперь ты можешь спокойно спать, - улыбнувшись мне, она покинула палату, а я откинулся на подушку и попытался устроиться поудобнее. Надеюсь, оно подействует. Буквально спустя несколько минут я ощутил, что разум начинает затуманиваться, а веки тяжелеют. Кажется, начало действовать. Что ж, это хорошо. Мне нужно поспать... А еще хорошо бы было, если бы завтра пришел Надир. И Кристин вместе с Густавом… С этими мыслями я провалился в глубокий сон. Проснувшись, я опять ощутил боль в легких. Я мысленно застонал, ведь надеялся, что она хоть чуть-чуть уменьшится, но теперь все было даже наоборот – каждый вдох давался с большим трудом. Да, так быстро я излечиться не смогу, нужно подождать некоторое время. Ужас… Что я больше всего ненавижу – так это ждать… - Эрик, как ты себя чувствуешь? – Когда я услышал этот голос, мне невольно захотелось улыбнуться. Черт, я и не думал, что буду так скучать по своему другу, по Надиру. Я медленно открыл глаза, очень стараясь не улыбаться, ведь он может подумать, что у меня с головой не все в порядке, и увидел Надира, сидящего рядом на стуле. Хм, я даже и не заметил, когда он вошел. Это было странно, поскольку я всегда словно кожей ощущаю присутствие чужих людей, так почему же теперь не почувствовал?.. «Потому что он тебе не чужой. Он твой лучший друг, который всегда придет на помощь и поддержит», - тихо прошелестел мне внутренний голос. Да, он мой лучший друг, это правда. Друг, которому я могу довериться. Я вздохнул. Хотелось поговорить с ним, спросить, как там Алиша и Кори, как Кристин и Густав. Но, зная, что не смогу и слова сказать, не ощутив при этом боли, я потянулся за блокнотом, который мне оставила женщина-врач. Он лежал на прикроватной тумбочке, чтобы я мог до него дотянуться, так как она запретила мне разговаривать, пригрозив оставить в этом ужасном месте надолго. А вот этого мне точно не хотелось. Пока перс немного недоуменно наблюдал за моими действиями, я уже написал несколько строчек. Правда, получилось немного коряво, но мои руки очень быстро немели и не слушались, поэтому я смирился с тем, что есть. Дописав последнее слово, я облегченно вздохнул, вырвал лист из блокнота и протянул его персу. Тот взял его, немного нахмурился, очевидно, не понимая, почему бы мне самому не сказать, но потом его лицо разгладилось. Наверное, он понял, что мне больно говорить. - Могло бы быть и лучше... - прочитал он вслух, невольно усмехнулся и посмотрел на меня. – Да, могло быть и лучше. Но ты же жив и это главное! Сегодня утром я говорил с твоим врачом, и он обеспокоен тем, как ты получил это ранение. О таких случаях они обязаны сообщать в полицию... – При слове «полиция» я отвернул свое лицо в сторону, а он продолжил говорить, но уже более обеспокоенным тоном: - Кристин сказала, что когда на тебя напали, ты не видел лиц нападающих. Но это ведь ложь, - голос Надира стал более требовательным, и я повернулся к нему лицом, но тут же об этом пожалел, так как он сердито прищурился и впился в меня пронзительным взглядом. Надир, Надир, ты всегда читал меня, как открытую книгу. - Ты солгал, Эрик. Ты никогда бы не повернулся спиной к врагу! Ты всегда смотрел противникам прямо в глаза. И ты видел, кто это сделал. Чертов Надир со своей интуицией! Ну почему я не могу от него ничего скрыть? Я поджал губы и, схватив очередной чистый лист блокнота, принялся строчить новый ответ, а потом просто показал его Надиру. - Я должен держать это в секрете, - прочитал он, а потом фыркнул и закатил глаза. - Эрик, брось это геройство! Почему ты не можешь сказать? Я собрался с силами, чтобы заговорить. Так как правду открывать я не собираюсь, то хоть сделаю вид, что действительно не могу сказать. Голос мой прозвучал очень слабо и тихо, но я должен был отвести все подозрения. - Это... Это ради безопасности Кристин.... Надир, мгновенно изменившись в лице, подскочил и схватил меня за ворот больничной рубашки: - Что случилось, Эрик?! Кто это сделал?! Сказать? Да, наверное, ему можно сказать. Он не выдаст, он не скажет Кристин. Я попытался произнести имя мужа Кристин, но не смог. Больше сил не было, а слова болезненно застряли у меня в горле. Я попробовал прокашляться, но вместо этого у меня из груди вырвался хрип, а горло обожгло болью. И я замолчал. Перс, наверное, понял, что я не могу говорить, поэтому отпустил меня и аккуратно похлопал по плечу: - Поговорим об этом позже, Эрик, когда ты наберешься сил. Тебе нужно отдохнуть, парень, нужно выспаться. А я пока прогуляюсь до ресторана. Нужно убедиться, что с Кристин все в порядке, - ответил он на мой недоуменный взгляд. А потом добавил: - Ты не волнуйся за нее. Я обещаю, что буду встречать и провожать ее на работу. Кстати, она очень переживает за тебя. И Густав тоже, - он даже не подозревал, как поднял мне настроение своими словами. - Как мальчик? – я изо всех сил выдавил из себя эти слова, сморщившись от боли. - Он целыми днями играет с Кори, это нам на руку, да и Алише одной заботой меньше, ведь не нужно его развлекать. Кристин тоже нам здорово помогает. А ты выздоравливай и на досуге подумай, что будешь делать, когда тебя выпишут из больницы. Врач сказал, что тебе прописан строгий постельный режим еще три недели. - У Эрика дома есть... есть кровать... – Я еле сумел выговорить эти слова, ведь было очень больно, но я не собираюсь оставаться здесь, в больнице. Я сам смогу о себе позаботиться! Но следующие слова перса показали, что он так совсем не считает. - Возможно, но ты не сможешь о себе позаботиться. Тебе нужна будет помощь. Ты останешься у нас с Алишей, и будешь спать на диване. - Эрику... не ... не нужна п-помощь... - Хватит спорить, - нахмурился Надир, - врач сказал, что тебе больно разговаривать и на это уходит уйма сил. В любом случае, я настаиваю, чтобы ты остался у меня после выписки, пока окончательно не поправишься. А что, если тот негодяй вернется? Ты живешь один, тебе никто не поможет. Я вздохнул. Похоже, он не отстанет, да и мне так будет легче. Что? Неужели я признаю то, что мне будет легче жить с кем-то, а не в одиночестве, как я всегда привык?.. Почему? «Может, потому, что ты слишком долго жил один?.. – несмело предположил внутренний голос. – И ты не хочешь снова ощущать пустоту внутри и вокруг себя?». Ох, не знаю… Я так не хочу возвращаться туда, а точнее – боюсь. Боюсь вновь каждый день видеть рядом с собой Кристин. А, может, со мной поживет Надир? - Надир мог бы пожить с Эриком... Перс усмехнулся и покачал головой: - Ну, уж нет! Алиша с меня шкуру сдерет, если я только начну говорить об этом! Не сердись, Эрик! Просто самый лучший выход из этой ситуации – это остаться у нас. Да и врач не выпустит тебя из палаты, пока не убедится, что за тобой есть кому приглядывать, - Надир немного сочувственно похлопал меня по плечу. - А теперь я пойду, отдыхай. Думаю, что сегодня к тебе заглянет Кристин, так что жди. - К-кристин не должна как.... как в прошлый раз входить без пред... предупреждения. Что, если... Что, если она увидит лицо Э-эрика? Все это время я лежал правой частью лица на подушке, и ее совсем не было видно, но теперь, с трудом сказав эти слова, я повернул голову к Надиру. Он смотрел на меня где-то с минуту, а затем отвел глаза в сторону. Мне снова стало обидно. Даже Надир не мог смотреть на меня, хотя уж он в своей жизни повидал и не такое. Он видел, как вживую ломают руки, как выдавливают глаза, как в камере пыток до смерти измываются над людьми. Он видел всё, и, тем не менее, отвернулся, чтобы не смотреть на мое уродство. - Прости, Эрик... - вздохнул он, - ты же знаешь, как я отношусь к тебе. Ты мой друг. Да, я видел твое лицо и раньше, но на это трудно смотреть... - Эрик знает... – да, я знал, знал, что это так, но все же надеялся, что хоть в этот раз Надир не отвернется от меня. Я вновь лег изуродованной частью лица на подушку, пытаясь скрыть свое разочарование. Несколько минут в палате царила тишина, а потом я почувствовал, как рука Надира легла на мое плечо: - Отдохни, Эрик. Я вернусь позже. С этими словами перс вышел, оставив меня наедине с самим собой. Странно, еще вчера вечером меня одолевало столько разных мыслей и волнений, а сегодня я ощущал себя таким опустошенным, что просто лежал на спине и пялился в потолок. Мне совсем не хотелось спать, но, к моему удивлению, спустя примерно полчаса я даже незаметно для себя провалился в сон. POV Кристин. Ресторан в этот вечер был полон до отказа. Люди разговаривали, смеялись, танцевали, но для меня сегодня в ресторане было тихо и пустынно, поскольку Эрика здесь не было. И я, проходя возле пианино, каждый раз бросала на него взволнованные взгляды, словно надеясь, что Эрик вдруг окажется там, и с кончиков его пальцев польется дивная мелодия… Но мои надежды не оправдывались. Место за пианино было пустым, там лишь стояла ваза с пышным букетом алых роз, к тому же перевязанная черной лентой. Почему черной? Почему не белой, например?.. Я нахмурилась и вдруг вспомнила. Ах да! Четыре, нет, уже почти пять лет назад мне дарили такие розы, розы от Ангела музыки… На моих губах невольно появилась улыбка, когда воспоминания нахлынули на меня: мой триумф на сцене, встреча с Раулем, а затем… затем я впервые увидела его – таинственного и загадочного Призрака оперы, который в ту ночь пел для меня. Я невольно покраснела, вспомнив, как потеряла сознание, когда увидела манекен со свадебным платьем… Эх, какая же я была глупая тогда! А потом улыбка слетела с моих губ – я вспомнила наш разговор с Раулем на крыше. И розу, выпавшую из моих пальцев. Знала бы я тогда, чем обернется все это… Знала бы – никогда бы не допустила! Но уже поздно что-то менять, поздно уповать на прошлое. Надо жить дальше, жить и пытаться изменить что-то в настоящем, а не в прошлом. Я качнула головой, пытаясь прогнать воспоминания. Хотя они уже давно не причиняли мне боль, но каждый раз приносили с собой щемящую тоску… - Так, хватит уже! – шепотом приказала я самой себе и почти бегом отправилась на кухню, где меня уже заждались. На кухне, вопреки своему обыкновению, почему-то находился хозяин ресторана. Кстати, на место пианиста он никого не нанял, хотя мог. Я даже почувствовала к нему некую благодарность. - Как Эрик? - спросил он, когда я, войдя на кухню, начала искать бутылку вина для посетителей. - Ты была у него в больнице? - Да, - кивнула я, открывая бутылку штопором, - но он еще слаб, и ему тяжело говорить. Когда его выпишут, он останется дома у моего друга, так как ему нужна будет помощь. Доктор Гангл тяжело вздохнул. От него так и веяло разочарованием. - Черт, людям нужна музыка, а я не могу им ее дать. Я прослушал несколько пианистов, но они ничто по сравнению с Эриком. Даже если в ближайшее время он поправится, то все равно не сможет работать в две смены, как раньше... Я вздохнула. Меня немного расстроило то, что директор беспокоится не про здоровье Эрика, а про прибыль от его игры. На самого Эрика ему наплевать. Хотя… мне ли судить людей по их поступкам? Я сама никак не могу принять его настоящего, что тут о других говорить, а?.. Я поджала губы и вышла из кухни. Незачем так нервироваться. Через полчаса закончится моя смена, и я спокойно отправлюсь к Эрику. Но моим планам не суждено было сбыться, по крайней мере, так, как я себе представляла. Когда до конца смены осталось примерно десять минут, в ресторан влетел запыхавшийся Надир. Он, ничего не говоря, схватил меня за руку и потащил наружу. Я же успела скинуть лишь фартук. - Что случилось? - испуганно спросила я, еле поспевая за персом. Обычно он сдержанный и спокойный, но сейчас с ним было что-то не так. Неужели… - Случилось! Быстрее, нам нужно идти в госпиталь! - В госпиталь?! – мое сердце упало в пятки, а колени задрожали. Нет, нет, с ним не должно ничего случиться! - Что-то с Эриком?! Объясни мне, Надир! - Я навещал Эрика, все было в порядке... - дрожащим голосом начал Надир, а я не сводила с него встревоженных глаз, каждую минуту ожидая услышать то, чего боялась больше всего в жизни. - Я остановился у стенда с объявлениями, а через несколько минут в палату Эрика начали сбегаться врачи и медсестры. Я побежал туда, но меня выставили за дверь... - перс сглотнул. Он еле держал себя в руках. - А спустя где-то минут пятнадцать ко мне вышла женщина-врач и сказала, что Эрик перестал дышать во сне... Из моей груди вырвался крик. Это было сказано. Сказано то, чего я боялась больше всего в жизни. Эрик. Перестал. Дышать. Нет, я не смогу без него… Не смогу… Мои ноги подкосились, перед глазами все поплыло, и я бы точно упала без чувств, но перс успел меня подхватить. Он что-то начал говорить мне, но я не слышала ничего. В моих ушах звучали только три слова: «Эрик перестал дышать...». В это мгновение вся моя жизнь, начиная с нашей первой встречи, пролетела перед моими глазами. Эрик… протягивающий мне руку и манящий за собой в темный лабиринт подвалов Оперы… Эрик, обнимающий меня с пылом и страстью на премьере «Дон Жуана».. Эрик, впервые искренне улыбающийся мне во Франции, в период наших скитаний… Эта его искренняя и немного смущенная улыбка навсегда врезалась в мою память. А дальше… дальше снова Эрик, его теплые руки обнимают меня за талию, а жаркие губы скользят по моей шее… Эрик, его сосредоточенное лицо, пылающие глаза и очень сердитый голос, когда он в ресторане отчитывал меня за то, что я «бездумно покинула дом»... Эрик. Эрик… Эрик!!! Как же я буду жить без тебя, Эрик? Слезы текли по моему лицу, сердце как будто зажали в тиски, мне не хватало воздуха… Вдруг из оцепенения, подобного смерти, меня вывело то, что Надир сильно потряс меня за плечи. Я открыла глаза и увидела прямо перед собой его испуганный взгляд. А через секунду я громко зарыдала, обхватив голову руками. Мне было плевать на косившихся прохожих, мне было плевать на все вокруг. Только сейчас я поняла, как сильно люблю Эрика, и какой же сволочью я была все это время! Как, как я могла так долго держать его вдали от себя? Ведь он – это все, что у меня есть, он - моя жизнь! - Кристин! - Надир вдруг встряхнул меня так, что я прекратила плакать и подняла на него свои красные глаза. Мой подбородок дрожал, я готова была вот-вот снова залиться слезами. Что теперь говорить, если уже ничего не исправишь? - Кристин, послушай! Эрик жив! Что? Что он сказал? Я изумленно посмотрела на перса, который все так же крепко держал меня в объятиях, словно опасался, что я сейчас упаду. Эрик. Жив. Он жив! Я расслаблено выдохнула, сердце, которое минуту назад почти не билось, и было сковано цепями, вздрогнуло, а затем забилось в два раза быстрее, освобождаясь от стальных пут. - Э... Эрик жив? - прошептала я, а Надир согласно кивнул. Он, все еще крепко прижимая меня к себе, аккуратно довел меня до лавочки, стоявшей неподалеку и помог присесть. Сам же присел передо мной на корточки и попытался взглянуть мне в глаза, но я прятала их. Мои руки мелко дрожали, а по щекам лились слезы, но уже слезы радости. Он жив. Жив! - Дослушай меня, Кристин! – Надиру, видно, надоело то, что я так старательно избегаю его взгляда, поскольку он схватил мои руки и крепко сжал их, а потом осторожно приподнял мой подбородок и посмотрел мне прямо в глаза. - Его откачали. Он дышит. Хоть и тяжело, но дышит... - И... И с ним все будет в порядке? – мой голос сильно дрожал, но я уже не плакала и только внимательно вглядывалась персу в глаза. Теперь пришла очередь Надира опускать голову. Он медленно поднялся и отошел на какое-то расстояние, а потом обернулся ко мне и пожал плечами. Я прикусила губу. Так что же мы здесь делаем? Нужно быть там, рядом с ним, и вместе бороться за его жизнь! Я резко поднялась на ноги: - Мы должны идти к нему! Когда спустя несколько минут мы уже стояли у дверей палаты Эрика, я вдруг обернулась к Надиру. - Могу я поговорить с ним наедине? Перс, который всю дорогу только и делал, что меня успокаивал, понимающе кивнул и сел на скамейку у двери. Я уже в который раз подумала о том, как хорошо иметь такого друга, как он. Я, стиснув кулаки, вошла в палату и закрыла за собой дверь. Затем, не смотря на лежащего на кровати Эрика, подошла к стулу и присела. Мне было так страшно даже смотреть на него, зная, что он мог умереть сегодня, а я бы даже не успела сказать ему то, что люблю его больше жизни. Наконец, решившись, я посмотрела на Эрика, на любовь всей моей жизни. И замерла, стараясь навсегда запомнить его образ. Мысль о том, что он умер, была невыносимой, но сейчас я сидела перед ним, его грудь равномерно вздымалась, а маска, как и прежде, покоилась на лице. Он был жив... Жив! Ох, мой Эрик, если бы ты только знал, что я почувствовала, когда решила, что тебя больше нет!.. Я осторожно взяла его руку и прижала к своему лицу. Простит ли он меня за тот случай? Даст ли он мне новый шанс?.. Вряд ли, уж слишком сильную боль я ему тогда причинила. И я мысленно застонала. Бедный Эрик, сколько он меня уже прощал, сколько раз давал мне шанс, а я не ценила это и все портила! Какая же я дура! Я ведь только сейчас осознала, что жизнь без Эрика потеряет всяческий смысл. Эрик... Мой Эрик… Моя любовь. Тут он резко открыл глаза и посмотрел на меня, и я вновь поразилась тому, что каждый раз, когда я смотрю в эти глаза, они все сильнее и сильнее околдовывают меня. Эрик, заметив, как пристально я на него смотрю, попытался что-то сказать, но я прижала палец к его губам. - Тише, Эрик. Ты еще слаб, чтобы говорить, поэтому просто молчи, а говорить буду я. Ты должен беречь силы и поправляться. Он, пристально глядя на меня, согласно кивнул, а потом вдруг ужасный кашель вырвался из его груди. Приступ кашля длился приблизительно минуту, а когда он откинулся на подушку, обессиленный и мокрый от пота, я вновь взяла его руку в свою и ласково поцеловала холодные пальцы. - Эрик, - прошептала я, не сводя с него глаз, - пожалуйста, прошу, останься у Надира, пока не поправишься. Я буду тебе помогать, буду готовить твою любимую еду, буду петь для тебя. Буду делать всё, что пожелаешь, только не упрямься и согласись пожить у Надира... – я умоляюще посмотрела на него. - Хорошо... - прохрипел он, задыхаясь. - Э-эрик согласен... Моя душа запела от радости, но почти сразу перестала, поскольку я заметила, как он поморщился от боли в горле. - Ради всего святого, Эрик, молчи! Тебе ведь больно, ты мог просто кивнуть, - я сжала его ладонь, согревая его холодные пальцы. - Обещаю, Эрик, я не оставлю тебя. Врач сказал, что выпишет тебя в течение нескольких дней. Уверена, ты рад. - Мед... Медсестры п-приходят по несколько р-раз в день, ста...ставят ук...уколы, бу-будят Э-эрика... Эт...Это невыносимо.... Он еле смог выговорить это, хотя слова, что с трудом вырывались из его груди, были больше похожи на жуткий хрип. - Эрик, не разговаривай, я же вижу, как ты морщишься от боли. Там, у Надира, тебе будет спокойно, никто не будет тебе докучать. Уж я-то позабочусь об этом! – я улыбнулась ему, стараясь хоть немного развеселить его, поднять ему настроение. Похоже, у меня получилось, поскольку его губы медленно раздвинулись во что-то наподобие улыбки. - А теперь спи... Спи. Я буду охранять твой сон. Он, все еще немного недоверчиво смотря на меня, вдруг схватил мою руку и сжал ее, а потом закрыл глаза. Я провела пальцами по его щеке и улыбнулась. Жив... Он жив и он со мной! Если б ты знал, как я люблю тебя Эрик…