У любви не всегда красивое лицо

Глава 38. POV Эрик. - ... Почему мы так быстро ушли, мистер Эрик? – Густав, которые еле поспевал за мной, непонимающе сдвинул брови и немного жалобно посмотрел на меня, однако я не ответил и продолжал быстро идти к дому Надира. Я сбегал. Да, просто сбегал. Сбегал от едких слов Кристины, от той боли, которую я испытал… сбегал от самого себя, хотя знал, что это мне вряд ли удастся. Вдруг я испытал к себе почти отвращение: в кого же я теперь превратился? Раньше я бы не стал убегать от неприятностей, раньше я бы смело встал перед ними, а теперь… Что я делаю теперь? Превратился в обычного глупого человека и слепо покоряюсь судьбе вместо того, чтобы взять ее за горло и потребовать своего! Да, пусть внутри меня съедает жгучая обида и желание мести, так почему же я не могу поддаться им, как в былые времена? Почему не могу отыскать Рауля и отомстить ему, почему не могу снова, как раньше, очаровать Кристин и наконец-то получить все то, о чем мечтал уже так давно?! Ответ пришел почти сразу: я стал слабым и духом, и телом. Во мне что-то сломалось, что-то такое важное, такое близкое, с которым я не расставался уже очень давно… Что же это?.. Я не знал. Я мог только догадываться. Но вдруг меня пронзила обидная мысль: неужели я просто сдамся? Я – великий Призрак оперы – просто опущу руки и сдамся? Нет, не сдамся! Или… Я опять вспомнил выражение лица Кристин, ее горькие слова и обиду, которая поразила меня до глубины души, погасив тот маленький огонек надежды, который еще пылал в моей душе. И снова вся боль навалилась на меня, а плечи опустились. Нет, я уже не Призрак оперы, при упоминании имени которого все дрожали от страха. Теперь я просто жалкий человек, которому злая судьба ставит все новые и новые преграды на пути. - Мистер Эрик? – снова жалобно протянул Густав. Я машинально повернул к нему голову и увидел, что его личико немного перекосилось от боли. Только тогда я осознал, что слишком сильно сжимаю его руку, и выпустил ее со вздохом. Мальчик недоуменно потер запястье, но все же пошел за мной. Мы уже почти приблизились к дому Надира. Когда же мы, наконец, с ним поравнялись, я подошел к двери и постучал в нее. Никто не открыл сразу, но мне показалось, что прошло уже очень много времени, хотя на самом деле минуло где-то минуты две, и я снова принялся громко стучать кулаком в дверь. Наконец она отворилась. На пороге стоял перс, которого я уже и не думал увидеть, и удивленно смотрел на меня. Видимо, я сейчас ужасно выгляжу – это мне сказали его глаза. - Эрик? – недоуменно спросил он, и я вдруг осознал, что не могу больше держаться, что еще чуть – и я зарыдаю вслух. В моем горле образовался ком, а на глаза навернулись слезы. Как же надеялся и уже почти свыкся с мыслью, что этот ребенок - мой. Что у меня есть хоть один человек на свете, который действительно мой: и душой, и телом. Я, не сумев сдержаться, горько всхлипнул, но тут же умолк, судорожно хватая ртом воздух. Однако перс уже успел заметить, что со мной что-то не так. Увидев слезы, он нахмурился и потянулся ко мне, чтобы взять за плечо, но я отстранился. - У меня много дел, - глухим голосом сказал я, очень стараясь, чтобы он звучал как можно жестче, - ты обещал присмотреть за Густавом. - Да, конечно… - пробормотал Надир и уже что-то хотел сказать, но не успел, так как я резко отвернулся от него и, даже не взглянув на Густава, развернулся и пошел прочь от их дома. За своей спиной я слышал, как Надир передал ребенка в руки Алиши, а затем послышался топот ног, с чего я сделал вывод, что он бросился вслед за мной. Зачем он это делает?.. Я еле слышно застонал. Ради всего святого, я хочу побыть один и попробовать понять все то, что сейчас происходит в моей жизни, попробовать справиться с этим! - Эрик, что случилось? – Надир все-таки догнал меня и остановил, схватив за рукав и повернув к себе. Он был очень взволнован и озадачен. - Всё! Всё случилось, Надир! – почти закричал я. - Мальчик! Я думал, что он мой сын! У него потрясающий слух, у нас одинаковые глаза, а еще у него такая же родинка, что и у меня. Ох, Надир, какой же я дурак! – я застонал от бессилия и схватился за голову. - Я пришел к Кристин и спросил напрямую об этом, а она посчитала меня сумасшедшим. Это не мой сын, Надир... Не мой! - Эрик, Эрик, успокойся! – он попытался схватить меня, взволновано расхаживающего по улице, за локоть, однако я увернулся. - Да остановись же ты! – но я только подальше отошел от него и замахал головой. - Уходи, Надир, мне не нужна жалость. С этими словами я отвернулся от него, потрясенно взирающего на меня, и пошел к ресторану, каждую минуту ускоряя шаг. Опять эта безумная попытка сбежать, уйти от себя и от своей боли… Но ничего не получалось, безумие настигало меня и я изо всех сил сжимал пульсирующие дикой болью виски. В таком состоянии я заявился на работу. Это была худшая смена в моей жизни. Я терялся, путал ноты, играл совсем не то, что написано, а мои мысли вились только вокруг того момента, когда я лежал и умирал дома после нападения Рауля. Я так хотел умереть тогда, но выжил лишь потому, что подумал, что должен жить ради Кристин и Густава. Но теперь смысла в этом не было... Теперь ни в чем больше не было смысла. Лучше бы я тогда умер, лучше бы не знал той боли, которая приходит, когда рушатся все надежды… - Эрик, что на тебя нашло? Я поднял глаза на доктора Гангла, который стоял передо мной, и понял, что не играю. Я так задумался, что мои пальцы неподвижно лежали на клавишах, чего раньше никогда не случалось. Как бы я ни был обижен, оскорблен или ранен, я всегда садился за пианино и изливал свою боль… Теперь же мне даже играть не хотелось. - Что с тобой? - директор внимательно меня осмотрел, и я уже подумал, что сейчас он начнет ругаться, но ничего подобного не случилось. Он только как-то сочувственно поглядел на меня, а потом, видимо, прочитав что-то такое в моих глазах, что его сильно обеспокоило, успокаивающе положил руку мне на плечо. - Ты что-то очень бледный и довольно плохо выглядишь... Ты не болен? - Может быть, - все так же задумчиво ответил я, не желая ничего и никому рассказывать. - Я себя не очень хорошо чувствую. Доктор Гангл нахмурился, а затем сказал: - Возьми себя в руки, Эрик. Я даю тебе три выходных подряд: сегодня, завтра и послезавтра. Отдохни и возвращайся полным сил. Мне не нужен такой работник, который вечно болен. Конечно, не нужен! А кому я вообще нужен? Никому. И никого у меня нет... Нет, и не будет, потому что никто никогда не сможет полюбить монстра. Я встал из-за рояля и, немного пошатываясь, вышел из ресторана. Всю дорогу домой в моем воспаленном мозгу билась всего одна мысль: «Всегда один, всегда всеми презираем, всегда ищущий любовь и всегда получающий в ответ только презрение и безразличие...» Добравшись до дома, я медленно вошел в свою комнату и прикрыл за собой дверь. И снова подумал о том, о чем думал уже не раз за свою долгую и заполненную страданиями жизнь, но всегда находился повод для того, чтобы выбросить ее, повод для того, чтобы суметь выкарабкаться из отчаяния… Но теперь такого повода не было. Пора воплотить в жизнь эту мысль. Давно пора. Хватит быть слабовольным человеком, надо, в конце концов, принять решение и избавиться от всего этого: от этой боли, от этого отчаяния, от этих страданий, от этой жизни. Я сел на кровать и глубоко вздохнул. Пути назад уже не было. Надо просто взять себя в руки и сделать это. Я еще раз вздохнул, пытаясь успокоиться, а потом открыл тумбочку, стоящую возле моей кровати. И увидел там то, за чем и шел сюда. Нож, с длинным, блестящим и очень острым лезвием. Оно так красиво блестело, и было таким холодным и безразличным... Таким же, как все люди, которые когда-либо появлялись в моей жизни. Им всем было плевать на меня, на то, что я чувствую, на все. Теперь настал мой черед сделать что-то: или нанести судьбе ответный удар, или покориться. Так что же выбрать? Все мое естество Призрака оперы кричало о том, что нужно продолжать жить, жить и бороться, но этот внутренний голос глушило мое сердце, уже давно израненное, и моя душа, уже давно сломанная. Да, я сломался, я больше не мог так жить, да и не хотел. Пора покончить со всем этим, пока наконец-то обрести свободу… Пора, пора!.. Я прижал нож к запястью и слегка надавил. Тут же на руке выступили небольшие капли крови. Я понимал, что должен был остановиться, но я не хотел. Я хотел умереть и закончить все это раз и навсегда. За всю свою жизнь я никому не был нужен, я лишь слепо искал любви, но взамен ничего не получал, лишь презрение и отвращение… Какой же я жалкий и ничтожный! Даже мальчик, которого я считал сыном, и тот оказался отпрыском виконта... Я всю жизнь был один, и я устал. Устал от всего этого: от боли, от страданий, от неразделенной любви. С этими мыслями я сильнее надавил на запястье, и оттуда сильнее потекла кровь. Я задел вену. Жаль, что не артерию, ведь так было бы быстрее… Я вздохнул. Дело сделано. Скоро я умру и больше никогда не буду страдать, никогда не почувствую себя одиноким и никому не нужным. Откинувшись на подушку, я уставился в потолок, чувствуя, как мне мало-помалу становится холодно, и силы начинают покидать меня. Скоро я умру и обрету, наконец, покой. Скоро, еще совсем чуть-чуть... POV Надир - Надир, я думаю, что ты должен поговорить с Эриком. Я сидел в кресле и читал газету, когда ко мне подошла Алиша и положила руку на плечо. - Эрик упрямый, - я покачал головой и отложил газету в сторону, - он и слушать не станет. - Надир, - жена требовательно посмотрела мне в глаза, и там я прочел обеспокоенность и волнение, - смена Эрика закончилась, а он не пришел за Густавом! Здесь что-то не так. Я вздохнул. Она ведь не видела Эрика тогда, на улице. У него точно что-то случилось. Хотя… «Что-то» - это еще мягко сказано. Ведь он узнал, что Густав – не его сын. Я мог понять его, понять, как ему сейчас плохо. Хотя я сам был удивлен, поскольку считал, что мальчик – точно его сын, ведь они так похожи. - Алиша, когда Эрик в таком состоянии - его лучше не трогать... - Ты нужен ему, - жена взяла меня за руку, - сходи и проверь, как он там. Я волнуюсь, что он не пришел за Густавом. Должно было случиться что-то очень серьезное! Зная, что она не успокоится, пока не добьется своего, я застонал и поднялся на ноги. - Алиша, я люблю тебя больше всего на свете, но ты сводишь меня с ума. Ты не знаешь Эрика так, как я. Сегодня утром он поругался с Кристин, поэтому он не пришел за Густавом. Эрик думал, что он его сын, но Кристин заявила обратное. Честно сказать, я и сам так думал, ведь они так похожи. Я перевел взгляд на жену и увидел, что она была потрясена. - Ты никогда не говорил мне, что Кристин и Эрик... Они... Они... - Да, задолго до нашей с тобой встречи. И вот теперь Кристин сказала Эрику, что мальчик не его сын, и этим очень ранила его. Поэтому он не пришел за ребенком. Он слишком упрям, я же говорил, - я взглянул на Алишу, пытаясь переубедить ее, но она снова покачала головой. - Тем не менее, ты должен проведать Эрика, хотя бы ради меня. Ты знаешь, как он эмоционален, ему нужна поддержка. Я снова вздохнул. Она ведь неправа. Эрик всегда оставался и будет оставаться один тогда, когда ему плохо, но раз Алиша настаивает, то я не смею перечить. Накинув плащ, я поцеловал на прощание жену. - Хорошо, я схожу к нему, но это лишь пустая трата времени, поверь мне. Он не будет рад моему приходу. - Просто убедись, что с ним все в порядке. Я кивнул и двинулся в путь. Спустя десять минут я уже был возле дома Эрика. Было уже темно, и его дом казался очень темным и мрачным. К тому же, окна заброшенного склада не светились. Это было странно, поскольку у Эрика в комнате всегда горел камин и были зажжены свечи. Он старался избегать темноты, и я понимал почему. Она напоминала ему долгую, наполненную отчаянием жизнь в подвалах Оперы. Может, что-то случилось?.. Хотя, зачем я себя сразу накручиваю? Может, его просто нет дома, вот и все. Знал же, что напрасно пришел... Я хотел уже развернуться и идти домой, когда вспомнил наказ Алиши. Я пообещал ей, а значит - должен проверить, нет ли его дома. Тяжело вздохнув, я открыл двери склада и юркнул внутрь. Там было так тихо, что мне даже стало жутко. Тишина повисла в воздухе, а все звуки как будто исчезли. Я поежился, так как никогда не любил этот дом. Он был очень старым и запущенным, к тому же я знал, что где-то под потолком обитали летучие мыши, которых я терпеть не мог. Я медленно стал подниматься по лестнице, когда вдруг почувствовал, как под ногами что-то хрустнуло. Я нахмурился и опустил взгляд вниз, на пол. Свет луны, что лил из пыльного окна, осветил осколки зеркала, которые лежали тут, кажется, уже не первый день. Хмм… Странно это. Но я пожал плечами и пошел дальше. Остановившись возле комнаты Эрика, я тихо приоткрыл её. Там тоже было тихо. Слишком тихо. И еще очень темно, так темно, что я не мог ничего разглядеть на расстоянии вытянутой руки. - Эрик? - позвал я. - Эрик, ты здесь? Ответом мне была тишина. Я немного напрягся, так как в этой тишине мне почудилось что-то зловещее. Минуту я раздумывал, что мне делать дальше, ведь я не прихватил с собой ничего, чем мог бы осветить комнату. Потом я вдруг вспомнил, что у Эрика на подоконнике всегда стоял старый масляный фонарь. Я на ощупь добрался до окна, которое было почему-то занавешено, и нашел там фонарь. Где-то здесь должны быть и спички… Я пошарил руками и действительно наткнулся на коробку спичек. Вытянув одну спичку, я чиркнул ею о бок коробки, который был покрыт серой, а затем поднес к фонарю. Тот зажегся с легким шипением. Тогда я отложил спички и повыше поднял фонарь, чтобы осмотреть комнату. И замер. Свет от фонаря падал прямо на кровать, где лежал Эрик, очень бледный и весь в крови. Я вскрикнул и отшатнулся, а мое сердце сжалось в ужасе. Нет, он не может быть мертв!.. - Эрик! – я бросился к нему, на ходу задев прикроватную тумбочку, с которой упал длинный нож с окровавленным лезвием. Сначала я не обратил на это внимания, а потом, когда схватил Эрика за руку, то вдруг заметил глубокий порез на его запястье. - Эрик, ответь мне! Но он не ответил. Его лицо было бледно, а сердце почти не билось. Только когда я очень сильно прижался ухом к его груди, то уловил еле слышное биение. Ах, слава Аллаху! Он еще жив! Надо бежать за помощью в ближайшую больницу! Эрик, Эрик, что же ты наделал?! Ты, всегда такой терпеливый и гордый, всегда такой сильный и отважный, решил просто сдаться! Что же ты натворил, парень... POV Кристин. Еще несколько долгих и мучительных дней я пролежала в больнице. Меня пичкали таблетками, тыкали иголками, и вот, наконец, настал день выписки. Этой ночью я спала очень хорошо, а проснулась в превосходном настроении. Но, проснувшись, я вновь осознала, что на мне тяжелым грузом лежат проблемы. Много проблем. Куда нам теперь идти с Густавом? В старый дом я не вернусь никогда. Может, Эрик пустит нас пожить?.. Я вздохнула. Вряд ли после того, что я ему сказала, он даже на порог нас пустит! Вдруг я ощутила, что в комнате кто-то есть. Может, Эрик вернулся?.. О, это было бы хорошо! Я бы смогла сказать ему правду! Я открыла глаза, уже готовясь произнести приветственные слова, и запнулась, поскольку возле моей кровати сидел совсем не тот, кого я так ожидала увидеть. На стуле восседал Надир, который был очень расстроен и подавлен. На меня вдруг нахлынуло зловещее предчувствие беды. Что-то случилось… Где Эрик? Где Густав? Что происходит? - Надир? - простонала я. - Где Эрик? - Эрик? - лицо перса потемнело, а я еще сильнее удостоверилась в том, что точно что-то случилось. - Почему ты про него спрашиваешь? Ты о нем не особо беспокоилась... - О чем ты? - я непонимающе посмотрела на перса, а он ответил мне тяжелым взглядом, от которого мне почему-то стало очень плохо на душе. – Я всегда беспокоилась, и буду беспокоиться об Эрике. А еще у него мой сын. Где он? Надир склонил голову и запустил пальцы в черные, как смоль, волосы. Я заметила у него под глазами темные круги. Казалось, он не спал всю ночь. Что же произошло? - Эрик, - начал он, а мое сердце замерло, - мертв, Кристин. Сердце вмиг остановилось, меня бросило в дрожь. Непонимающим взглядом я впилась в лицо перса. Что он сказал? Мертв? Я правильно расслышала? Как мертв?! Из глаз хлынули слезы, я в ужасе прикрыла рот рукой. Рауль, до него добрался Рауль?! Нет, Эрик не мог умереть, он должен был жить, хотя бы ради меня... О, Кристин, нельзя быть такой эгоисткой!.. Эрик просто должен был жить! - Ну, - перс нахмурился, - ты ничего не хочешь мне сказать? Он мертв, Кристин. Ты разбила ему сердце, и он убил себя. - ЧТО?! - я слышала свой голос как будто со стороны, меня всю трясло, - но я ничего такого не сделала... - О, нет, очень даже сделала! - прорычал перс. - Ты солгала ему и этим разбила ему сердце! Он собрался с силами, начал тот разговор, а ты растоптала его надежды своей ложью! - О чем ты говоришь? - я села и спрятала лицо в ладонях, а потом обхватила себя руками, потому что меня била дрожь, и я никак не могла с ней совладать. Эрик мертв, перс не шутил. И это все из-за меня! Из-за меня! Слова Надира снова и снова эхом звучали в моей голове. Эрик мертв... Мертв... Ты убила его, Кристин... Ты. Убила. Его. Свою единственную любовь. Слезы катились у меня из глаз, я уже вовсю рыдала, мне было невыносимо больно. Я больше никогда не увижу своего Ангела Музыки, он больше никогда не обнимет меня, никогда не поцелует, никогда больше не будет играть мне… никогда. Нет, нет, он не может быть мертв, просто не может! Эрик выкарабкивался еще и не из таких ситуаций, а тут: «Он убил себя...». Он убил себя! Из-за меня! - Эрик пришел ко мне после того, как навестил тебя, - продолжал холодным голосом говорить перс. Как он может так спокойно себя вести?! Ведь его лучший друг… лучший друг… мертв. - Он передал мне Густава, а потом признался, что верил в то, что мальчик - его сын, его плоть и кровь. Даже я в это верил, Кристин. Я понял это, когда впервые посмотрел в глаза мальчика. Они - просто копия глаз Эрика. Я был уверен, что он был его сыном. Надир прервался и посмотрел на меня, но я почти ничего не видела и не слышала. Только его обвиняющий тон и его жестокие слова… - Но, тем не менее, вчера Эрик сказал, что ты отрицаешь то, что он думал, что ты разбила все его надежды, - продолжил Надир, а я сжала кулаки, даже не замечая, как ногти вонзились в ладони. - Ты кричала на него из-за того, что он мог только подумать об этом. Я думаю, что под тяжестью всего этого он сломался, и, придя домой вчера вечером, перерезал себе вены. Я пытался его спасти, Кристин, пытался, но было уже поздно, я не успел... Я закусила кулак, чтобы не закричать. Слезы катились по щекам. Нет... Этого не могло быть. Я не могла так ранить Эрика той ложью... Я просто не была готова признаться! Не готова! Но из глубины моей души вдруг прошипел голос: «Не оправдывай себя, Кристин, ты убила его, и понимаешь это! Ты убила его. Его не смогла убить даже толпа разъяренных цыган, его убила любимая женщина. Подумай над этим, Кристин! Подумай, сколько боли и зла ты ему причинила». - Но я не хотела! - зарыдала я. – Я хотела признаться ему, хотела сказать правду. Ах, если бы только повернуть время вспять... - Знаешь, Кристин, я никогда не понимал, за что Эрик так тебя любил, - продолжал перс, наверное, не замечая, как я сжималась от его слов. - Ты жестоко с ним обращалась, бросалась страшными словами и не могла смириться с его лицом. Я думаю, что Эрик был в отчаянии и чувствовал себя одиноким и ненужным. Он хотел, чтобы ты его любила так же сильно, как и он тебя. Эрик очень умен, Кристин, он бы не стал думать, что Густав его сын, если бы не просчитал все до мельчайших подробностей. Он так надеялся и верил, а ты все это растерзала парой фраз... А сейчас, когда его с нами уже нет, я думаю, что заслуживаю знать правду. Скажи! - Надир... – как, как он может теперь думать о том, чтобы что-то говорить?! Ведь этим не вернешь, этим не вернешь моего Ангела музыки… - Нет, Кристин, я должен знать! – потребовал Надир. - Правда ли то, что Густав - плоть и кровь Эрика? И не ври мне, я тоже не из глупцов. Я вздохнула, прежде чем ответить. Сейчас уже не было смысла лгать, Рауль ушел, а Эрик... Эрик мертв. Как больно это звучало, как страшно… Может, это все только дурацкий сон, и я скоро проснусь?.. - Я не хотела лгать Эрику, - прошептала я, - просто не была готова признаться, что Густав - его сын... - Я знал! Знал! – вскрикнул Надир и почему-то радостно засмеялся. Я ощутила злость: почему он смеется, почему не плачет? Как он может смеяться теперь?! - Знал, что Густав - сын Эрика! Эти глаза, этот невероятный зеленый цвет принадлежал только Эрику. И мальчик, его походка и манера речи, и его способности к музыке - это все Эрик... Это все от него! А ты… - он горестно посмотрел на меня, и я, не будучи в состоянии выдержать его взгляда, опустила голову вниз, - ты разбила ему сердце, Кристин... - Я знаю, я не хотела... – я изо всех сил сдерживалась, чтобы не зарыдать. Мне нужно быть сильной, я не могу поддаваться отчаянию, ведь мне нужно вырастить Густава, сына Эрика… Эрика! Эрика, которого я убила! - Надир, мне так плохо... Я бы все отдала, чтобы повернуть время вспять и сделать все правильно, не быть такой дурой... Перс вдруг бросил на меня какой-то одобряющий взгляд, а затем схватил за руку и потащил в коридор. Я попыталась вырваться, но он был очень сильным. Я упиралась как могла, но мои ноги только скользили по полу. Наконец мы остановились у запертой двери. Я бросила на Надира изумленный взгляд. - Зачем мы сюда пришли? - Ты хотела сделать все правильно?! Делай! – приказал он, кивая на дверь. - Там... Там тело Эрика? - я вновь зарыдала и начала медленно отступать назад. – Нет, нет… Нет! – я закричала и попыталась вырваться из рук перса, но он держал меня очень крепко. Тогда я схватила его за руку: - Не заставляй меня смотреть на его безжизненное тело, умоляю!.. Я не хочу запомнить его таким! Мне и так очень плохо, не заставляй меня, прошу!.. - Эрик жив, Кристин! – сказал перс, глядя мне прямо в глаза. – Он не умер прошлой ночью. - Что?! – еще раз переспросила я, думая, что все это мне послышалось, но как только я посмотрела на довольную физиономию Надира – я все поняла. Он подстроил все: сначала сказал, что Эрик мертв, потом потребовал правду… И эта его веселость, радость… Сердце вновь пропустило удар, я задохнулась. Он не умер? Он не умер! Он жив! И я могу все исправить! А затем я повернулась к персу, глотая слезы, но теперь уже слезы радости, а не скорби. - Надир, как ты мог? Ты не представляешь, что я пережила за эти несколько минут! - Я должен был услышать правду, Кристин, - перс оценивающе взглянул на меня. – И я ее услышал. А теперь её услышит Эрик! - Но я могла солгать снова, - неуверенно сказала я. - Ты мог не услышать правду... – но он перебил меня, качая головой. - Я еще раз говорю, что умен. У тебя не было причин больше лгать, зная, что Эрик мертв, - при этих словах я всхлипнула, а он ободряюще положил мне руку на плечо. - А теперь иди и скажи ему. Он должен знать! - и перс подтолкнул меня к дверям палаты Эрика....