Вчерашний гомофоб

      Боль…       Знаете ли вы какого это?       Какого смотреть в зеркало и быть противным самому себе?       Какого открывать глаза и понимать, что то, самое заветное, чего ты хочешь, никогда не станет правдой?       Какого осознавать, что тебе нагло лгали те, кому ты верил?       Какого это, за доли секунд, узнать все и сразу?       Вот Денис теперь знал.       Захлопнув за собой дверь, он моментально направился в ванную, чтобы посмотреть на того доверчивого идиота, что отражался в зеркале. В этот момент он ненавидел всё и всех. Ненавидел себя за то, что приехал сюда из Австралии, за то, что вообще предложил Лёше зайти вчера в гости, за то, что растерял все остатки разума, после жалкого поцелуя, за то, что отдался ему, и за то, что доверился. Ненавидел родителей за то, что они уехали, даже не предупредив заранее, и за то, что возвращаются так долго, из-за чего он и столкнулся с Лёшей. И, конечно, ненавидел самого Лёшу. Тут даже выделить нечего, ненавидел целиком и полностью.       Он чувствовал себя использованным, словно игрушка, которая быстро надоела вредному ребенку и отправилась в мусорное ведро. Ему было мерзко, противно, гадко, тошно, и прочие красноречивые синонимы. От самого себя. Как он мог так быстро доверится? Тем более зная, что тот урод менял парней, как перчатки.       — Еблан, еблан, еблан! — зарываясь пальцами в волосы, кричал Дэн. — Какой же я еблан! Ненавижу! Чтоб он сука, хоть на метр приблизился ко мне, уёбок, — пиная все попавшиеся под ногу вещи, причитал Громов. — Конченый подонок! Мудозвон херов!       Неожиданно послышались повороты в замочной скважине, шатен засуетился поднимая с пола всё, что успел раскидать, и понёсся к двери. Ну почему не двадцатью минутами ранее?       — Буу! — с улыбкой выкрикнул Денис. Спасибо долгим годам скрывания ориентации, он умел хорошо врать и прятать настоящие эмоции. Тем более он и правда был рад видеть родных наконец вживую, не через экран телефона.       — Денечка, солнышко моё, — отойдя от шока, мама сразу кинулась обнимать его. — Чего же ты не предупредил, что приедешь? Я бы наготовила побольше покушать, а то гляди какой худой, полностью обнять тебя могу! — вытирая выступившие слёзы, Екатерина, мама Дениса, уступила место своему мужу. Арсений по-дружески похлопал пасынка по спине, крепко обнимая. Несмотря на то, что он не был родным отцом Дэна, всё равно любил его, как родного сына, а Денис отвечал ему тем же. — Что же мы стоим, Сеня, проходи на кухню, надо что-то приготовить по быстрому. Хорошо, что хоть в магазин додумались заехать. И вообще…        Мама Дениса ещё что-то там бубнила, пока Арсений следовал за ней, но волонтёр уже не слушал. Он был неимоверно рад видеть сестрёнку, а она в свою очередь, разувшись, с разбега запрыгнула брату на руки, обхватывая его всеми конечностями, как коала, и даже не думала слезать, хотя бы ближайшие пять минут.       — Мандаринка моя, как же я скучал! — абсолютно искренне, сдерживая навернувшиеся слёзы, ведь плакать не по-мужски, Денис крепко прижимал к себе Аню. — Как ты здесь?       — Хорошо, братик, я тоже очень скучала за тобой! — она ещё сильнее, на сколько позволяли силы, сжала его в своих объятиях. — У меня скоро последний звонок и я перейду в 11 класс, представляешь? Я уже такая взрослая! У меня тут столько всего произошло, нам срочно нужен день обнимашек и разговоров!       — Тише ты, — абсолютно беззлобно, с лёгкой улыбкой на губах, прервал он выкрики сестры, что была слишком уж оживлённой. — Завтра проведем весь день вместе, построим халабуду, как в старые добрые, и будем говорить обо всём на свете, обещаю. А сейчас нас ждёт шампусик и твой любимый торт.       — Ооо, ты купил «Красный бархат»? — с визгом, Аня спрыгнула на пол и помчалась на кухню в поисках сладости.       — Неугомонная, — лишь улыбнулся ей вслед Денис.       И всё же, вечер был прекрасным, не самым лучшим, конечно, учитывая некоторые двухметровые обстоятельства, но и ужасным его не назовёшь. Он впервые с прошлого года видит семью вживую, чему несомненно рад. Казалось бы, почти каждый день разговаривали по видео связи, но только сейчас он почувствовал это семейное тепло, по которому невероятно соскучился. Они уселись за кухонный стол, Денис открыл шампанское, разливая его по бокалам.       — Эй, почему бокала три? Я тоже хочу! — возмутилась Аня.       — Ты маленькая для алкоголя, — возразил шатен.       — Да ладно тебе, сына, — заступилась за дочь Екатерина. — Ей уже 16, один бокальчик можно, тем более она с нами, под присмотром.       — Ладно, но только один, — категорически заявил Денис, как говориться, сказал, как отрезал.       Так они и сидели обсуждая всё на свете. То, как здесь жили родители, пока Дэн занимался волонтёрством, то, как учиться Анюта, и, конечно, самого шатена. Они успели обсудить и планы на будущее, при упоминании о которых, в груди что-то больно кольнуло. Он рассказал за ветеринарную клинику, которую, возможно, хотел бы открыть. Но маленький мальчик внутри него возмущался, вредничал, и хотел принципиально не делать этого из-за того, что это идея Золотова. «Фу, даже думать о нём не хочется», — пронеслось в мыслях Дениса. Неожиданно раздался звонок в дверь.       — Я открою, — сказала маленькая женская копия Арсения, вставая из-за стола. Через пару секунд по квартире пронёсся громкий топот и Аня вбежала в кухню. — Братэлло, там пришёл тот урод, что в школе про твою ориентацию всем распиздел, — шёпотом, на ухо, чтобы услышал только Денис. — Попросил позвать тебя, ему срочно надо что-то тебе объяснить.       Шатен мысленно сделал заметку надавать по губам младшей сестре за такие словечки, но всё же, с напускным спокойствием, встал из-за стола, направляясь в сторону двери. Как же там обычно говорят?       — А, точно, — еле слышно бубнил Громов, — Вспомнишь, сука, говно, вот и оно! — шёпотом «крикнул» Дэн, обувая тапочки и пересиливая себя, чтобы выйти к блондину. Но вот он замер, буквально на полминуты, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, и, открыв дверь, шагнул в подъезд.