Мелочи жизни

      Если бы у Шуги спросили, почему так вышло, что они с Ви вместе, он бы только мог пожать плечами, развести руками, и ответить:       – Это Тэхён.       И что бы мог значить его ответ?       «Просто это Ким Тэхён, его невозможно не любить».       «Это Ким Тэхён, только его я и могу любить».       «Это Ким Тэхён! Это он меня соблазнил!»       На любой этот вариант Шуга мог сказать только: «Да».       Да, это Ким Тэхён, и только с ним он хочет быть вместе, только его он может так любить, и именно он первый начал. Удивительно? Возможно. Но только не для людей, которые хорошо знают Ви.       С самого знакомства Тэхён представлялся милым добрым мальчиком, искренним, честным. Немного наивным, но притягивающим к себе своей чистотой. С ним было хорошо; порой невыносимо из-за его игривости, но со временем даже к этому можно было привыкнуть. Шуге он понравился не сразу, но, когда он узнал его поближе, они смогли найти много общего и всё-таки укрепить свои отношения.       Ви любил своих друзей, ценил близких людей и старался сделать их ещё счастливее любыми возможностями, которые были ему доступны. И чаще всего это выливалось в по-детски милые поступки, когда он пытался поделиться последней конфетой, найденной в кармане куртки, или купонами на бесплатную порцию курочки в кафе.       Шуге часто доставались такие "презенты" и, хоть не всегда у него было желание проявлять ответную реакцию, он всё же находил в себе силы поблагодарить Ви.       И подобные проявления заботы со стороны младшего продолжали на него сыпаться, а ему всё сложнее было отказаться от подарков. Да и как он мог? Меньше всего ему хотелось видеть обиду и грусть в глазах Ви.       Они избаловали друг друга и самих себя, полностью погрузившись в свою личную идиллию, и Шуга смирился с этим.       А потом вдруг осознал, что это не конец их игр.       Ви любил делиться с друзьями. Но при этом он оставался жутким собственником: он ни с кем бы ни за что не поделился своим любимым хёном.       Это осознание пришло постепенно, словно мысль капля за каплей вбивалась ему в голову с каждым новым подарком.       Сначала Ви радостно улыбался на тихое:       – Спасибо, Тэхён.       Затем выжидательно ждал, когда Шуга улыбнётся ему, когда получит новое угощение; когда хён погладит его по голове, по плечу, или ещё как-то проявит благодарность.       А затем Ви просто в какой-то момент честно и без обидняков сообщил:       – Конечно, я тебя всегда буду угощать. Ты ведь мой, хён.       И совершенно не смущаясь, разглядывал, как Шуга пытается не подавиться принесённой в свою студию клубникой.       «Ты мой, хён».       Так просто, словно ничего не весит, данная фраза повисла в воздухе; повисела между ними, а затем со всего маха влепилась Шуге пощёчиной, приводя его в себя и отрезвляя. Его парализовало на пару секунд, пока он пытался отдышаться, и решить, что теперь с этим делать, а тем временем Ви уже вовсю уплетал с ним клубнику, совершенно не заботясь о подобных проблемах. И ничего на это, кроме невразумительного «хм» Шуга не смог выдавить.       Он думал, что больше этого не повторится, но действительность оказалась куда круче.       – Ты же мой, хён, – в следующий раз услышал он эту фразу, когда Ви, ведомый каким-то внутренним зовом, прижался к нему со спины, обхватывая тело Шуги руками, и на полминуты застывая в таком положении.       Это смущало, но и в этот раз рэпер ничего не смог ответить. И знал, что с его стороны это выглядит как согласие.       – Ты ведь мой, хён, – снова и снова говорил Ви при первой же возможности, когда оставался с Шугой наедине. Словно напоминал факт — и рэперу, и себе.       И с каждым разом Шуга чувствовал, как эти слова оплетают его, клеймом врезаются в самую нежную кожу, оставляя заметные только ему рубцы.       «Ты мой, хён. Ты мой, хён. Ты мой, хён».       Он ложился спать с этими мыслями и ему верилось, что Ви ложится спать с ними на устах.       Он держался некоторое время, не выдавая своих чувств, пока однажды Ви не потребовал подтверждения своих слов.       – Ты ведь мой, хён?       Вопросительный взгляд тёмных глаз такого знакомого, но такого неизвестного человека. Шуга даже испугался, не сумев сразу среагировать, отчего его лицо на пару секунд приобрело растерянный вид. Он смотрел на Ви и учился заново дышать; заново жить.       – Угу, – выдавил наконец он из себя, чувствуя, как заливается краской с ног до головы.       Ви торжествующе улыбнулся, довольный ответом. И с этого времени всё стало иначе.       Теперь он требовал что-нибудь взамен.       Появлялся всегда внезапно, будто специально выжидал нужного момента. Преподносил подарок, словно средневековый рыцарь своей даме сердца, после чего радостно спрашивал:       – Ты ведь мой, хён?       А когда Шуга смущённо улыбался и кивал головой, крепко обнимал и жестом требовал поцеловать себя в щёку.       И рэпер сдавался без боя, тянулся губами к его лицу и оставлял свой след на мягкой коже. А потом они вместе тихо смеялись над своей проделкой и каждый в душе переживал свой личный маленький космический взрыв.       Это не казалось чем-то неправильным, однако Шугу напрягало его стеснение, которое он часто испытывал рядом с Ви. Он не хотел думать, что он боится младшего, но его проделки действительно выходили за рамки обычного поведения друзей, и это всегда держало его в напряжении.       Шуга понимал, что это не предел. И очень скоро ему пришлось столкнуться с новой проблемой, когда Ви, в очередной раз потребовавший поцелуя от хёна, в последнюю секунду повернулся к нему лицом, и коснулся его губ своими. Ненадолго. Но и этого хватило, чтобы у Шуги перехватило дыхание, и он в шоке уставился на младшего.       Что ты делаешь?       Зачем ты это сделал?       Он не задал ему вопросов, потому что забыл, как звучит родной язык. Ви не ответил вслух, но взгляд говорил достаточно.       «Ты ведь мой, хён».       Именно в тот момент, возможно, он и понял, что обратного пути не будет.       Это начиналось, как игра, поэтому Шуга не принимал всерьёз поступки Ви. Но теперь обстоятельства говорили за себя, и было поздно что-то менять, потому что он и сам не хотел останавливаться.       Он принял правила, обдумал возможные варианты действий, и в конце концов решил, что не будет отказываться от своего положения любимого хёна. Потому что сам он, как и Ви, был собственником, и он не хотел делить своего любимого тонсена. Что подумают другие люди, его в этот момент не интересовало. В последующий тоже.       Словно почувствовав перемену в Шуге, Ви внезапно растерял половину своей смелости. Как будто только осознал, что натворил, и оценил масштаб проблемы. Испугался последствий? Может быть. Однако Шуга решил, что на этот раз действовать дали ему. Передали бразды правления и позволили самому управлять их общим делом.       «Волен делать с нами всё, что захочешь».       Волен ли...       Когда чувства скапливаются, сложно их сдерживать. Они прорываются наружу, требуют, чтобы их выплеснули. Им необходимо достигнуть цели, привлечь к себе внимание. О попытках остановить их, или вовсе повернуть всё вспять, не может быть и речи. Это как ловить стаю маленьких птичек прохудившейся старой сетью — глупо и бесполезно.       Во что превратились их отношения, каждый прекрасно понимал, но ни один из них и не думал препятствовать их развитию.       Не было никаких лишних слов, признаний, или слёз. Просто одним вечером, когда они снова остались наедине, вместо привычного «ты мой, хён» Шуга услышал от смущённого и немного рассеянного Ви:       – Я твой, хён.       И не осталось никаких преград, словно перед ними загорелся зелёный свет, и они смело пошли друг другу навстречу.       Ладонь в ладони, кожа к коже, чужое дыхание возле уха. Шуга действовал осторожно, следя за взглядом Ви. О, что это был за взгляд!       Им не нужны были слова. Им не нужны были голоса. Всё было так просто и понятно, словно у них был один разум на двоих. Нет, скорее всего, именно так и было на самом деле, без всяких «словно», «возможно», «может быть».       Глядя в глаза Ви, Шуга осознал наконец полностью один факт: что бы он ни делал, куда бы не забросила его жизнь, всегда в его сердце будет человек, который раз за разом неустанно будет повторять, как зачарованный:       – Я твой, хён.       И, если бы у Шуги спросили, почему так вышло, что они с Ви вместе, он бы только мог пожать плечами, развести руками, и ответить:       – Это Тэхён.