Таня и Гарри- дружба или любовь?

— Ну, посмотрим, чем все это закончится. Спасибо за помощь! — И с этими словами Гроттер пошла на выход, где ее уже ждал Глеб…       Бейбарсов уже как минут пятнадцать стоял возле входа в замок. Таня опаздывала, что не было в ее стиле, и Глеб начинал волноваться, что она вообще не придёт. (Ага, да, именно поэтому он все еще стоял на месте як привязанный). И вот двери начали открываться и ему взору открылась необычайно красивая картина. Гроттер выглядела так, будто сошла со страниц какого-нибудь модного журнала Магфорда. Ее вечно спутанные волосы были уложены в простую, но в то же время весьма красивую причёску. Зеленое платье оттеняло ее глаза, а босоножки удлиняли и так очень недурные ножки. Видя ошалевший взгляд Глеба, первой фразой Тани стала: — Рот захлопни, пока зубы не высохли. — Ты очень красива, — удивительно, но у Бейбарсова тон голоса был абсолютно серьёзен и не было ни капли пафоса или надменности. Гроттер была очень удивленна данному факту. — Спасибо. Ну так что, куда пойдём? — Она настороженно посмотрела в его сторону. — Нууу, я предлагаю прогуляться вдоль берега, а все остальное узнаешь по ходу прогулки. — Ну пошли что ли, — Гроттер замялась под его взглядом, которым он ее рассматривал и решительно зашагала вперёд. — Да уж, то она меня одним взглядом испепеляет и посылает в далёкое пешее, а то включила стесняшку. Гроттер, я тебя не понимаю. — идя за Таней, Глеб разговаривал сам с собой. Даа, дожился некромаг, уже сам с собой болтает, это что-то новенькое, Гроттер явно сводит его с ума, и он понятия не имеет, радоваться этому факту или сдать себя в дурку от греха подальше.

***

      За всей этой картиной наблюдал Валялкин, который именно в этот момент возвращался от Хагрида. Ванька узнал, что это местный английский Тарарах, и решил познакомиться с ним. Ведь в Англии есть такие виды животных, которых он ни то что в России, он их в жизни больше не увидит. Идя обратно, он размышлял о том, как будет восторженно реагировать Таня на его рассказ о клювокрыле (ну не помню я еще каких-то там необычных животных), и как он ее позовет познакомиться с этим товарищем. Для него это было идеальное свидание (только сомневаюсь, что сама Гроттер согласна с этим умозаключением). И вот подходя к замку, он видит сию картину. Значит Гроттер последние мозги выдуло, пока она летала на тренировке. Других вариантов он даже не рассматривал, кроме как того, что некромаг ее околдовал.       Ну ничего, вернутся они в замок, он ей вправит мозги обратно…

***

      Гуляя по берегу океана, разговаривая на различные темы, Гроттер задумалась о том, что Глеб не так уж и плох, особенно когда выключает всю свою спесь и ведёт себя как обычный парень.       Через некоторое время они подошли к месту, где Бейбарсов решил организовать им что-то среднее между пикником и столиком в ресторане. На песке был расстелен плед, а на нем стоял небольшой столик, по за которым были разбросаны подушки. На самом столике уже стояла тарелка с фруктами, бутылка с чем-то (Таня подозревала, что там вино, но не дай Бог опять кровь вепря), а так же всякие вкусности. В общем все выглядело очень прилично и без пафоса. У Гроттер промелькнула мысль, что где-то по-любому кроется подвох. Ну не может быть, чтобы Бейбарсиков за один одень избавился ото всех своих загонов. Она косилась на него с подозрением косилась на него, пока он помогал ей удобнее сесть за импровизированный столик.       — Тань, ну не настолько я страшен, как ты думаешь. И нет, это не кровь вепря, это обыкновенное красное вино. Полусладкое, если не ошибаюсь. — Глеб начал разливать вино по бокалам.       — В чём подвох? То ты чуть ли на людей не кидаешься, считая меня своей собственностью. Веники свои черные присылаешь. А тут здрасьте приехали, роза белая, ты весь такой обходительный. Еще раз повторяю вопрос, в чём подвох? — Таня была слегка на нервах. Её в принципе нервировала вся эта ситуация, она уже начала думать, что это была плохая идея — соглашаться идти с ним на свидание. — Да нет здесь никакого подвоха. Просто я понял, что если я дальше продолжу гнуть свою линию, то могу тебя потерять вообще, а я этого не хочу. Вот я и решил попробовать что-то новое, без каких-либо казусов, типа прыжка с крыши башни или дуэлей со всякими типами. Я просто хочу чтобы мы узнали друг друга получше, не через котёл, слухи и сплетни, а именно по-человечески общаясь, гуляя и проводя время с пользой. — Глеб устало вздохнул и потёр переносицу. Таня явно недоверяла ему, да, она могла ему высказать какой он козёл, могла заступиться за своих друзей, когда он начинал свои выкрутасы с тросточкой. Но она не видела в нём обычного человека, у которого тоже могут быть эмоции, ведь он «некромаг, а некромаги лишены эмоций и чувств». Она думала что он просто робот. Но это же не так. И он попытается ей это доказать. — Ну допустим я тебе верю. — Таня примирительно взяла бокал с вином у него из рук, вздрогнув, когда случайно коснулась его пальцев. — Прости. Не подумай только, что я тебя боюсь. Просто здесь прохладно. — Она еще раз вздрогнула, только теперь уже и правда от ветра, дующего с океана. Глеб сделал вид, что поверил и телепортировал откуда-то небольшой плед и накинул его на плечи Гроттер.       Остаток вечера прошёл в довольно спокойной и непринужденной обстановке. Они разговаривали обо всём, что-то они уже знали друг о друге, но в то же время они узнавали друг друга заново, без масок, гримас и каких-то барьеров. Таня узнавала Бейбарсова с новой, более человечной стороны. А он в свою очередь был рад узнать ее из ее рассказов, а не подсматривая за ней в котёл.       После ужина Таня сидела на пледе в подушках, укутанная в теплый плед и просто смотрела на океан, здесь он очень отличался от тибидохского. Вроде всё то же самое, но всё же ощущения были абсолютно иными. И пока Гроттер погрузилась в свои размышления о виде, Глеб материлизовал свою неизменную папку с рисунками и начал свою художественную деятельность. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Таня отвела взгляд от океана, и увидела, что Бейбарсов просто сидит, рассматривая ее, и грызет кончик карандаша. Таня смутилась, думая о том, это насколько нужно было зависнуть. А потом увидела папку и тут у неё появилась идея.       — Бейбарсов, а дай папочку подержать, а? — и у неё ехидно сверкнули глазки.             — Зачем оно тебе надо? Ты и так знаешь, кто там нарисован, — спокойно ответил Глеб, но папку убрал подальше за спину. Но было уже поздно, Таня, которая уже по-тихому сняла босоножки, резко сорвалась с места, и почти достав до папки повисла в воздухе. Буквально. Глеб заморозил ее во время прыжка и она теперь висела в паре сантиметров от его лица.       — Так нечестно! Ты знал, что я задумала! Ты подзеркаливал! — лицо Гроттер пылало от данной ситуации, в которую она встряла. Она не могла даже пошевелиться, только глаза и губы были под ее контролем.       — А зачем было устраивать диверсию, а? — в тон ей подначил Бейбарсов. — Я бы тебе и так дал папку, если бы ты просто попросила об этом.       — Так, Давибукашкин, опусти меня на землю и я тебе всё прощу.       — А, теперь я Давибукашкин? , — Глеб ехидно поднял брови. А Таня поднялась еще на несколько метров вверх.       — Ага, я поняль, тактика неверная. Ну Глеееб, тут холодно, ну опусти, ну пожаааааалуйста.- Таня сделала глаза кота из Шрека, и Глеб всё-таки сжалился над ней.       — Ладно, прощаю. — Он махнул рукой и Таня благополучно опустилась к нему на колени.       — Бейбарсов, не борзей, а. Я ж могу и зубы тебе прорядить. Кто тут весь вечер заливал мне, что он не такой, как все о нём думают. А сейчас что, всё, полночь пробило? Карета превратилась в тыкву? Козёл ты, Бейсусликов. — Гроттер продолжала возмущаться, но в то же время с рук то не слезла. Тепло ей видите ли тут, а свою совесть она запихнула на задний план, потому в свои права вступило винишко, а оно, как известно, слишком прибавляет храбрости.       — Ладно, держи папку. — Глеб протянул ей папку и наблюдал за её реакцией, при этом обнимая Таню за талию, будто не слыша её возмущений. Гроттер смотрела рисунки, а точнее портреты и удивлялась, насколько была высока схожесть оригинала с рисунком. В то же время, она поражалась, какой её видит Глеб, она никогда не думала о том, что для кого-то она может быть такой красивой. даже очень красивой. И неважно, во что она одета, какое гнездо у неё на голове, в какой момент её жизни был сделан этот рисунок. Глеб действительно знал её гораздо лучше остальных, хотя и не показывал этого. Даже Ягун с Валялкиным знали её недостаточно хорошо. Бейбарсов единственный, кто её не осуждал за то, что она попадала на тёмное отделение. Он всегда к ней относился так, что ему плевать какого цвета у неё магия, ему главное было, чтобы сама Таня была счастлива, с ним или без него. Даже эгоистичный некромаг умел любить. Любить без остатка. Любить навек.