louder than bombs

«Love never fades. Yearts may get broken. Love endures. And drives you to despair. And forces you to feel more joy. Love gives you pleasure. And love brings you pain. And yet, when both are gone, love will stall remain…» 24 Frames (2017)

      Сокджин не спит уже не первую ночь. Он должен был уже привыкнуть, но всё никак не может. У Намджуна дела, которые точно не ждут отлагательств. Они уже не раз ссорились на счёт этого. Альфа обещал, что хотя бы ночь будет для омеги, чтобы тот мог хоть на секунду перестать переживать за Намджуна, но всё напрасно.       Омега слышит, как тормозит автомобиль, что вырывает его из мыслей. Не Намджуна, говорит он себе и быстро встаёт. Накидывая халат, он спешит спуститься на первый этаж. Где прислуга уже открыла двери ночным гостям.       Хосок выглядит встревоженным, как и рядом стоящий Минхо. Но ведь они должны быть с альфой, говорит себе Сокджин, цепляясь пальцами за перила. Он даёт себе секунду, чтобы успокоиться. Если внешне он выглядит спокойным, то внутри готов разорваться от страха, что с каждой секундой становится только сильнее.       — Где Намджун? И что вы тут делаете? — спрашивает Джин, на последних словах голос дрожит.       — Тебе лучше сесть, — пытаясь быть спокойным, просит Хосок.       — Нет, — уже более испуганно, выдаёт Джин, — что случилось? Если ты мне сейчас же не скажешь, я звоню Намджуну, — говорит Джин, кидая взгляд с одного альфы на другого.       — Сокджин, Намджун… он… он мёртв, — говорит Минхо.       Хосок злобно кидает взгляд на альфу, в то время, как Сокджин пытается не упасть. Цепляется за перила, медленно оседая. Хосок сразу же двигается к омеге, замечая состояние того.       — Джин, Джин. Смотри на меня, — говорит альфа, пытаясь привести омегу в себя, — тебе нужно глубоко дышать.       Он удерживает Джина, заставляя того медленно идти к дивану. У Джина земля уходит с под ног. Как? Как такое вообще возможно? Намджун же обещал ему. Клялся, что не бросит.       — Это невозможно, невозможно, — начинает сначала тихо, а после вскрикивает Сокджин, со слезами на глазах, смотря на альфу. Он хочет услышать, что это какая-то шутка.       — Вы врёте, он не мог меня оставить. Я должен позвонить ему, — говорит Джин, пытаясь встать, но ноги не держат. Он оседает вновь на диван. Хосок просит успокоительное у прислуги, пока сам придерживает омегу, который начинает завывать.       — Как это случилось? — спрашивает Джин.       Спустя пару часов, когда по просьбе Хосока приезжает Юнги, а самого Джина, напоив лекарствами, укладывают в кровать.       — Автомобильная авария, машина перекинулась несколько раз, — устало говорит Хосок, сидя в кресле, пока Юнги сидит возле Джина и медленно гладит того. Омегу трясёт.       — Я ведь должен опознать его труп, — шмыгая носом, говорит Джин.       — Не нужно. Лучше тебе не видеть, я сам сделал это, — говорит Хосок.       Омега только глотает противный ком в горле и пытается вновь не заплакать.       — Тебе нужно отдохнуть. Похороны через два дня, — говорит Хосок, вставая.       — Ты должен найти их и заставить заплатить, — безжизненно говорит Джин.       — Я так и сделаю, — говорит альфа, прежде чем за ним закрывается дверь.       — Юнги, оставь меня одного, — спустя какое-то время просит Джин.       — Хён, — начинает омега, но Джин его быстро останавливает.       — Я не хочу ругаться Юнги-я. И не хочу приказывать тебе, — говорит Джин.       Юнги смотрит пристально, но всё же ему приходится согласиться со словами Джина, ему нужен побыть одному.       — Я приду завтра, — говорит Юнги.       Сокджин ничего не отвечает, только дожидается, когда двери за омегой закроются. Его накрывается сразу же. Сердце готово вырваться и остановится, заставляя его ухватиться за кофту возле груди. Джин дышит через раз, захлебываясь истерикой.       — Ненавижу, я так тебя ненавижу, — рычит омега.       Сгребая подушку под себя, он рычит в неё. А после не давая себе отчёта, вскакивает с кровати. Срывает покрывало с простынью и откидывая их вбок. Он начинает раскидывать все вещи. Устраивая погром. В комнату вбегает прислуга, но заметив состояние омеги, только закрывают двери. Оставляя Джина одного с болью.       Только когда сил не остается совсем, Джин оседает на пол и, свернувшись калачиком, начинает плакать. Через какое-то время засыпая там же.       Приходит в себя он уже на кровати. Всё убрано, а кровать застелена свежим бельём. В воздухе витает запах Юнги, наверное он так и не ушёл, как и Хосок, запах которого тоже ощущается. Сокджин ведёт рукой по постели, которая совсем не пахнет альфой, тем кто ему так необходим.       — Сокджин, ты должен поесть, — говорит Юнги уже не первый раз, стоя над омегой, который, кажется, никак не реагирует на него.       — Если тебе плевать на себя, то подумай о нём. Не заставляй мне пихать тебе еду силой, — настаивает на своём омега, пытаясь добиться хоть какой-то реакции.       — Два дня, Юнги. Дайте мне два дня. Я хочу оплакать мужа, потом у меня попросту не будет времени, — наконец поднимая глаза на друга, говорит Джин.       — Хорошо, — видя всю ту боль в глазах напротив, соглашается Юнги, — но поесть ты должен. Тебе это необходимо.       Сокджин согласно кивает. А Юнги и правда оставляет его, как и все остальные. Никто не заходит в его комнату оставшиеся время. Давая Джину сполна наплакать.       На утро третьего дня Сокджин неспеша спускается на первый этаж, уже полностью готовый. В гостиной его ждут Юнги, Хосок, Минхо и ещё пара альф с охраны. Все почтительно делают поклон, теперь уже следующему главе дома Ким. Сокджин теперь занял место Намджуна во главе клана.       — Скоро прибудут другие главы, чтобы принести соболезнования. На самих похоронах будут только самые близкие, — начинает отчитываться Хосок, правая рука Намджуна, а теперь омеги.       — Как дела клана? — спрашивает Сокджин, держась строго, как того требуют обычаи, как его учил Намджун.       — Без происшествий. Прибыла партия оружия, скоро его отправят дальше, — говорит Хосок.       — Вы нашли того, кто это сделал? — спрашивает Джин, что больше всего тревожит.       — Нет, но это кто-то из своих, — говорит Хосок.       Сокджин только слегка кивает, сам успел подумать об этом.       — Я самолично хочу с ним разобраться, — говорит Джин.       И об этом он подумал. Знает, легче не будет, но может хоть на мгновение боль утихнет.       Ему требуется приложить неимоверные усилия, чтобы выдержать весь этот фарс, когда приезжают другие главы кланов и говорят утешительные слова. Хотя Сокджин знает, что каждый сейчас готов откусить ему голову, чтобы заполучить территорию. Все на взводе. Хосок с Минхо не отходят ни на шаг от него.       — Тебе нужно подумать о клане, Джин-а. Ему нужен альфа и наследник, ты же понимаешь, что замужество будет выходом, — говорит Енгук, глава северного клана.       Сокджин только снисходительно кивает. А после встаёт в центре комнаты, привлекая всех внимание.       — Спасибо, что пришли почтить смерть моего мужа, — слова даются тяжело, но Джин должен сказать их, — хочу заверить всех, что продолжу все дела мужа, пока его наследие, — открывая вид на слегка выпирающий живот, — не станет достаточно взрослым, чтобы занять своё место.       Джин добивается того, чего так хотел. Тихий шепот проносится по залу. Омега кидает взгляд на Енгука, что выглядит, как минимум, ошарашенным. О ребёнке знал только Юнги. Хосок первым выходит из оцепенения и начинает что-то говорить, но Джин уже не слушает. Он покидает помещение, уходя на свежий воздух, что так необходим ему.       — Он знал? — спустя какое-то время слышит Сокджин. Подойдя медленно к омеге, спрашивает Хосок.       — Намджун был слишком занят работой, — отвечает Джин.       — Сколько? — спрашивает Хосок.       — Двенадцать недель, — усмехается Джин, накрывая рукой живот, — даже как-то смешно. Я ведь гадал, когда он заметит, но ему было не до нас. А в итоге всё вышло так.       — Может, ты не поедешь на кладбище? — спрашивает Хосок, вызывая злобный взгляд Сокджина.       — Я хочу попрощаться, Хосок, — говорит Джин.       Ноги снова перестают его слушаться, когда он вместе с Юнги подходит к закрытому гробу. Юнги поддерживает его, и Сокджин рад, ведь готов упасть тут же. Его душа будет похоронена тут, сегодня. А он так и не увидел его, даже сейчас. Джин не может припомнить, когда видел Намджуна в последний раз. Альфа часто возвращался поздно ночью и покидал комнату рано утром, иногда даже не приходил. Прикосновения альфы были такими фантомными и только запах самого Намджуна говорил об обратном. А теперь не осталось даже этого.       Сокджин не сразу замечает, что что-то не так. Только когда Хосок о чём-то перешептывается с Минхо, Сокджин кидает на них взгляд.       — Вам нужно уходить, кто-то начал заварушку на входе кладбища. Пару парней погибло, — говорит Хосок, — Минхо вас увезёт.       Сокджин слышит отдалённые выстрелы, когда под руку с Юнги он спешит за Минхо и ещё парой альф. Они уходят намного дальше по дороге, чем припаркованы машины, на которых они приехали. Сокджин чувствует, что что-то не так, когда Минхо направляется к незнакомым машинам.       — Сейчас ты пойдешь к Хосоку и скажешь всё, что видел. Это не люди Намджуна, я их не знаю, — шепчет Сокджин Юнги, который, хмурясь, кидает взгляд на альфу.       — Я не оставлю тебя, — шепчет в ответ Юнги.       — Юнги, — рычит Сокджин и отталкивает омегу, заставляя всех обернутся на них, — не смей мне такого говорить. Не хочу тебя видеть. Ты не поедешь с нами в одной машине. Убирайся отсюда, — кричит Джин.       Юнги выглядит шокированным, как и остальные.       — Я должен забрать и его, — говорит Минхо, на что получает злой взгляд Сокджина.       — Если хочешь, чтобы я поехал, то он останется тут. Не хочу его видеть, — говорит Джин.       — Хорошо, — отвечает Минхо, понимая, что другого выхода нет.       Сокджин садится с Минхо на заднее сидение машины, ещё одну машину, позади них, занимают остальные альфы. Сокджин в последний раз кидает взгляд на Юнги, который быстро скрывается за деревом, прежде, чем автомобиль начинает двигаться. Кажется, он нашёл предателя.       — Куда мы едем? — со скучающим видом спрашивает Сокджин спустя минут десять.       — В безопасное место, — отвечает Минхо.       — Тогда я могу взять трубку и сказать это же Хосоку?! — спрашивает Джин, доставая телефон с кармана, что продолжает вибрировать.       — Не лучшая идея, лучше дай мне, — перехватывая и сбрасывая вызов, говорит Минхо.       — Зачем ты это сделал, Минхо? — спрашивает Джин, аккуратно обнимая одной рукой живот, но на самом деле придерживая пистолет, что он взял с собой. Хорошо, что он носит вещи больше него самого.       — Он не ценил тебя, — отвечает альфа.       — И это всё? — усмехаясь, спрашивает Джин.       — А что ещё хочешь услышать? Да, я хотел власти, — говорит Минхо.       — Убьешь меня? — спрашивает Джин, он совсем не боится смерти.       — Нет, ты будешь рядом, — отвечает Минхо.       — А ребёнок? Он не твой, — говорит Джин.       — Он твой и это главное. Мы воспитаем его вместе, — говорит Минхо.       — Я не хочу. Ты ведь знаешь, что я знал о твоих чувствах, но с самого начала и до самого конца буду любить только одного человека, — говорит Джин. Он достал пистолет и приставил тот к голове водителя, который сидел как раз перед омегой.       — И что ты сделаешь? Застрелишь его? Ты сможешь? — спрашивает Минхо, заставляя Джина только перевести злобный взгляд на альфу. Рука чуть дрожит, но это ничего.       — Думаешь не смогу? Я муж главы мафии. Намджун самолично научил меня пользоваться этим, — говорит омега, слегка встряхивая пистолетом.       — Стрелять по банкам и людям две большие разницы, — говорит Минхо.       — Всегда бывает первый раз, Минхо, а я в отчаянии, — отвечает Сокджин.       Они резко оборачиваются, когда слышат выстрелы. Из-за угла выворачивает машина.       — Слишком быстро нашли нас, — говорит Минхо, следя за тем, как машина, что следовала за ними, начинает отстреливаться.       Сокджин чувствует, как сердце уходит в пятки, когда появляется ещё одна машина. Заставляя уже и Минхо волноваться.       — Чёрт побери, откуда тут машина Намджуна? — рычит альфа.       Сокджин на секунду чувствует радость, но заставляет себя быстро перестать думать об этом. Машина хоть и Намджуна, но за рулём может быть кто угодно.       — Тормози, — рычит уже Джин.       — Ты убьёшь нас, если выстрелишь, — напоминает Минхо.       Сокджин только улыбается альфе, а после направляет пистолет на ногу альфы, что нажимает газ и стреляет. Машина моментально уходит в бок, но альфа выворачивает руль в бок, медленно начиная тормозить. Минхо рычит и, пока Сокджин пытается удержаться, выхватывает пистолет, ударяя омегу, что пытается не отдать оружие. Из губы течёт кровь, когда Минхо грубо хватает Сокджина и выводит из машины. Заставляя того быстрым шагом идти в лес. Каждый из них понимает, что Минхо проиграл, но альфа не готов так быстро сдаться.       Они идут по лесу. Минхо бы побежать, но он упорно тянет Сокджина, который цепляется за каждую корягу и только из-за поддержки альфы до сих пор не упал.       Минхо резко тормозит, прислушиваясь к их сбитому дыханию и шагам, что разносятся не так далеко. Бежать нет смысла, поэтому альфа прижимает Джина к себе, направляя пистолет в голову и поворачиваясь лицом к их преследователю.       Джин кажется перестаёт дышать, когда из-за дерева выходит альфа. На глазах сразу же слёзы.       — Какого чёрта, ты же мёртв, — рычит Минхо, заставляя Намджуна усмехнутся и вытянуть свой пистолет в сторону Минхо.       — Жаль, но в той машине меня не было, — говорит Намджун, смотря только на Сокджина.       Только по взгляду, Сокджин может понять все слова Намджуна, что просит его дышать. И омега слушается, делая несколько глубоких вдохов.       — Не хочешь сказать кто тебе помог, перед тем, как умереть? — спрашивает Намджун, переводя взгляд на Минхо.       — Конечно, но только перед тем как стрелять, не забудь, что я выстрелю в ответ, — говорит Минхо.       Намджун снова переводит взгляд на Джина, который слегка отрицательно машет головой, говоря, что пуль в пистолете нет, а через секунду раздаётся звук выстрела.       Намджун сразу же срывается к Джину, что оседает следом за Минхо, который начинает тихо шипеть. Пока со спины к ним бежит Хосок, который пару секунд назад выстрелил в альфу, со спины.       — Ты знаешь, что с ним делать, — говорит Намджун, смотря на Хосока, что поднимает альфу и тянет за собой. Пока Намджун обнимает Джина, который рыдает в его руках.       — Я ненавижу тебя, Ким Намджун. Я готов убить тебя собственными руками, — сквозь слёзы говорит омега и бьёт альфу по спине.       — Прости милый. Если бы я только знал, что ты беременный, не устроил бы этого. По другому я не смог бы найти предателя, — прижимая к себе Джина и гладя того по спине, говорит альфа.       — Ненавижу и сына тебе не покажу. Уеду и не вернусь, — грозится Джин.       — Никуда не отпущу. Если нужно, то наручниками пристегну к кровати, но не отпущу, — говорит Намджун и, удерживая Джина, целует его куда придётся, ведь омега приручается.