Sleep (Too) Tight

      — В общем, вот и наш номер, — заявил Леорио Паладинайт, распахивая старую дверь. Он небрежно швырнул свой кейс на кровать (внутри что-то задребезжало от удара). Курапика Курута зашел после него, хорошенько осмотрел это место и оставил комментарий о том, что Леорио надо бы бережнее относиться к своим вещам.       Вид из окна не был проблемой (хоть в нем и не было ничего особенного: под окном находилась шумная улица, время от времени машины злобно сигналили друг другу). А вот интерьер действительно был проблемой (серьезно, хуже обстановки отеля была только Банджи Гам Хисоки), хотя не этим на данный момент Курапика был обеспокоен. Нет, то, что привлекло его внимание находилось посередине комнаты.       — Этот номер не может быть нашим, — вслух рассуждал Курапика. — Мы ведь важные гости, разве не так?       — Нет, не в этом месте. Этот отель посещает достаточно много людей, поэтому я уверен в том, что ко всем относятся одинаково. Неважно, хантеры мы или рыбаки — здесь это все одно и то же, — фыркнул Леорио.       — Но… тут только одна кровать, — возмутился Курута.       — Чего?! — прорычал высокий парень, словно только что это заметил. — Я же заплатил за двухместный номер!       — Пойду поговорю на ресепшн, — протараторил Курапика, радующийся небольшому поводу побыть на какое-то время одному.       Некоторое время спустя блондин вернулся, тихо открыв дверь и проскользнув внутрь.       — Говорят, что остальные номера заняты, — сказал он сокрушенным голосом, который от Курапики услышать можно было нечасто. Курута и вздрогнуть не мог, постоянно сталкиваясь с опасными убийцами и невероятно сложными обстоятельствами, но, вероятно, именно в этом чертовом отеле его нервы не выдержали.       — Дело дрянь… — вздохнул студент-медик, тяжело опускаясь на кресло в углу комнаты. — Тогда я буду спать здесь.       Леорио устроился в неприятно жестком кресле поудобнее.       — Ну или же все-таки на полу, там, наверное, получше будет.       — Не хочу, чтобы тебе пришлось это делать, — вежливо сказал его друг. — Я буду спать на полу.       Предоставьте это самопожертвование Курапике.       — Не валяй дурака, — проворчал Паладинайт. — Этот пол — сплошной бетон, покрытый тонким ковром.       Он топнул ногой по невероятно твердой поверхности, дабы продемонстрировать приглушенный стук.       — Поспишь на таком — кошмары сниться будут! — парень знал об этом не понаслышке. Являясь студентом-медиком, такое с ним уже случалось (однако, кошмары про онкологию и оптометрию были хуже).       — Разве не ты был готов там спать всего лишь минуту назад? — заметил Курапика, скрестив руки, при этом облокачиваясь на облупленные обои в полоску оливкового цвета и ржавчины (серьезно, кто вообще выбрал такую цветовую палитру?!). Леорио раздражало, когда Курута проявлял свой интеллект и говорил дельные мысли.       — Это другое, — сказал парень, невольно повторяя скрещивание рук, как и у его друга.       — Чем? — ответил блондин, перед тем как вздохнуть и немного прийти в себя. — Слушай, мне… говорю же тебе, я совершенно не против поспать на полу.       — А я тебе говорю: только через мой труп! — упрямо заявил Леорио.       Курапика раздраженно закатил карие глаза:       — Ну почему же ты настолько упрям?       — Так же, как и ты! — ответил студент-медик. Хм. Далеко не самая лучшая его ответка. Он провел рукой по своим коротким черным волосам, раздумывая, стоит ли сейчас произнести самое очевидное решение проблемы. Некоторое время спустя Леорио все-таки смог решиться. Ведь кто, если не он? — Почему бы нам просто не поделить кровать? — предложил, как он считал, в довольно убедительном тоне.       — Нет, — ответ не заставил себя ждать.       Леорио не знал, радоваться ему или нет.       — Какого- Ты ведь даже чуть-чуть не задумался об этом! — сетовал он. Паладинайт опять скрестил руки, обиженно садясь обратно на свое кресло. — Не знал, что мое присутствие настолько неприятно, — пробормотал парень.       Курапика неодобрительно нахмурился:       — Ну, не дуйся. Ты уже слишком стар для этого.       — МНЕ ВСЕГО ЛИШЬ ДВАДЦАТЬ ОДИН! — прокричал Леорио.       — Именно поэтому ты уже стар, чтобы так обижаться, — продолжал Курута.       Обычно Паладинайт не реагировал на такие оскорбления спокойно, но не в данный момент его возраст являлся главной проблемой.       — Забудь! — сказал он, отмахиваясь. — Что такого в делении одной кровати? Мы ведь все время спали рядом друг с другом во время экзамена на хантера!       Курапика переминался с ноги на ногу, что немного озадачило Леорио, так как тот видел у своего друга такое проявление дискомфорта нечасто.       — Да, это так, но все-таки… — говорил блондин с нетипичной для него нерешительностью, — это ведь было не на кровати.       — Ох, так вот в чем проблема? — спросил парень, звуча, как ему казалось, более беспечно. — В кровати? Я имею в виду, если тебя это не беспокоит, то и меня подавно, — понимая, что это могло прозвучать странно, Леорио быстро добавил: — Ну, то есть, эм, — поправлял он, — мы ведь друзья, а делиться с товарищами — в порядке вещей, так ведь? Как бы, да, в основном это относится к детям, но кровать-то выглядит достаточно большой, и-       — Ты несешь бред, — сказал Курапика, ласково и в тоже время раздраженно улыбнувшись (сердце Леорио подпрыгнуло).       — Да-да, — проворчал Паладинайт. — Курапика, слушай, мы просто поделим кровать. Всего лишь на одну ночь, — он настаивал.       И все-таки, в чем же заключалась проблема блондина? Леорио во время сна слюни не пускает и даже не храпит…       — От меня воняет или что? — недоумевал он, разглядывая убогую картину, на которой был изображен амбар, как будто именно она проблемой и являлась (кто знает, все может быть). — Боже, какой же ты привередливый, — пробормотал он.       — Да не в этом дело! — огрызнулся Курапика, и Леорио, подняв глаза, увидел, что юноша сжимал кулаки. Курута продолжил более спокойным голосом. — Ты здесь совершенно ни при чем.       Он смотрел в пол с выражением лица, которое означало либо то, что а) он был очень расстроен, или же б) ему не нравился ковер персикового цвета даже больше, чем студенту-медику. Паладинайт делал ставку на первое. Лицезреть такую реакцию его друга можно было крайне редко (ну, по крайней мере, когда пауков не было поблизости), так что он не знал, как себя вести. Мог только хлопать глазами. Может быть, он неосознанно сказал что-то бестактное? Ведь это у Леорио хорошо получается.       После неловкой паузы Курапика облегченно вздохнул и разжал кулаки.       — Прости меня, — прошептал он. — Я… это пустяки. Ты прав. В этом нет ничего такого.       Леорио уставился на него, не привыкший слышать «ты прав» от кого-то.       — …Ты уверен? — спросил он подозрительно.       — Да, — уверил его Курута, отодвигая свою светлую челку в сторону, чтобы помассировать лоб. — Я просто… устал, — под его карими глазами действительно можно было увидеть темные круги. — Я приму душ первым, если ты не против.       — Конечно, — ответил Леорио со своего кресла. — Скорее всего, я уже буду спать к тому времени, как ты выйдешь. Люблю принимать душ по утрам.       Это правда, но также он хотел дать немного времени Курапике побыть наедине со своими мыслями. Он мысленно похлопал себя по спине за то, что был таким заботливым другом.       — Ох, тогда хорошо, — блондин кивнул. — Спасибо. Спокойной ночи, Леорио, — сказал он перед тем, как скрыться за дверью ванной.       — Спокойной ночи, Курапика, — говорил Паладинайт уже с дверью.       «Он действительно спит», — отметил Курута, наблюдая за тем, как грудная клетка его друга то поднималась, то опускалась с каждым глубоким вдохом. Юноша снял с него пиджак. Половина пуговиц на его рубашке уже была расстегнута, видимо, уснул, так и не закончив начатое. По крайней мере, он снял с себя обувь и носки, а также фирменные очки. Лицо Леорио выглядело удивительно по-юношески без них (несмотря на щетину, никогда не покидавшую его челюсть) и расслабленно.       Курапика отодвинул постель настолько тихо, насколько мог, а затем нырнул в кровать. Его бело-зеленый тренировочный костюм тихо зашуршал над покрывалом. «Это ведь всего лишь на одну ночь, не так ли?» — пытался подбодрить себя блондин. Последний раз он делил с кем-то кровать еще в детстве, так что не знал, осталась ли у него… та самая злосчастная привычка. «Будет катастрофа, случись это здесь, а особенно с ним», — раздумывал Курапика. Но другого выхода не было: пол действительно не был вариантом, а ведь завтра будут важные дела.       «Ладно, буду спать на самом краю, — размышлял он со слипающимся глазами. — Все будет хорошо, — веки опустились один раз, второй, — все будет хорошо…».       Леорио проснулся по двум причинам: одна была ясна, а другая — точно нет. Первая заключалась в естественной нужде. Вторая в том, что ему казалось, будто бы он был в смирительной рубашке.       Парень посмотрел вниз. Он не был в смирительной рубашке. Какое облегчение. Однако вокруг него обвилось что-то небольшое и хрупкое. Это не было чем-то слишком необычным, но, увидев светлые волосы под своим подбородком и почувствовав легкое дыхание на груди, он наконец понял, чье это тело на нем разлеглось, после чего с трудом сдержал изумленный крик.       Курута одной рукой обнял Леорио за шею. Другая лежала рядом с самой рукой студента-медика. Одна нога блондина застряла между ногами Паладинайта, голова удобно устроилась под челюстью, а тихое дыхание щекотало обнаженные ключицы более крупного парня.       Тысячи разных химических реакций и вопросов сокрушались друг об друга в мозгу хантера, борясь за превосходство. Они соревновались за главное место, а «ЧТО ЗА Х-?» и «Я ВСЕ ЕЩЕ СПЛЮ?», «Был ли я пьян?», а также «Его лодыжки слишком, блин, костлявые!» были самыми внушительными соперниками. Через несколько секунд появились неоспоримые победители: «Разбудить ли мне его? Реально в туалет надо».       «Боже. Как же это неловко, — думал Леорио, уже полностью проснувшись. — Курапике кошмар приснился, что ли?». Скорее всего, нет: Паладинайт даже не мог представить своего храброго и непоколебимого друга, трясущегося из-за страшного сна. Однако никто не может полностью контролировать сновидения, а у юноши для кошмара было достаточно «материала». «Может, ему было холодно? — тоже как вариант. — Да, вероятнее всего. Точнее, непохоже, чтобы Курута такое сделал, потому что он…».       Леорио решил оборвать эту цепь мыслей, пока она не зашла слишком далеко. «Потому что» ничего. Юноше было просто холодно, вот и все. Парень не мог соотнести свои жалкие потребности с таким безупречным, независимым и совершенным человеком, как Курапика. Тем не менее, было бы жестоко лишать блондина тепла, не так ли? По крайней мере, студент-медик мог предложить хотя бы каплю комфорта своему обеспокоенному другу. «Плюс, — добавил Паладинайт про себя, — такое тепло мне тоже кажется приятным».       «…Его волосы такие мягкие», — думал Леорио, чувствуя их на своей шее. Он всегда их такими и представлял. Они блестели и были шелковыми, как у девушки. Интересно, будет ли их так же приятно ощущать на пальцах. До того, как он смог себя остановить, Паладинайт поднял руку, чтобы погладить волосы. Они были такими же мягкими и гладкими, как он себе и представлял. Курута коротко вздохнул и прижался к Леорио еще крепче. «Блин, а у него неплохая хватка!» — размышлял парень, начиная понемногу задыхаться.       Спустя несколько секунд или же минут (Леорио уже не был совсем уверен), Паладинайту начало это все надоедать. «Хорошо, приятель, но, серьезно, — раздумывал он, — я уже немало так лежу. Мне, типа, в туалет надо». Он пошевелил пальцами на ногах, так как они уже начинали неметь. «Тем более, это что-то типа вторжения в мое личное пространство», — добавил парень. Не то чтобы он сильно возражал.       …Курапика был некрупного телосложения, сравнивая с Леорио. «Как бы, я ведь уже знал об этом, — напоминал себе Паладинайт, — но с его рукой (нежной, бледной, тонкой, c обманчиво сильным запястьем, от которого отходили пястные кости, сужающиеся в тонкие фаланги), что лежит возле моей, это становится еще более очевидно, — глаза парня внимательно рассматривали лицо юноши. — Его ресницы такие длинные, — отметил он с изумлением, — они буквально покоятся на его щеках». Щеки Курапики были мягкими, идеально перетекая вниз к заостренному подбородку и расслабленному рту, а его губы были слегка приоткрыты. Часть Леорио хотела провести по нему пальцем, почувствовать эту мягкость и нежность хотя бы раз-       Стоп. О чем он вообще думает? Что с ним не так? «Мне, видимо, реально надо с кем-то переспать, — мыслил он в панике. — Думать такое о своем лучшем друге — ненормально!».       Спустя несколько мгновений тишина была нарушена только ровным дыханием Курапики и биением сердца Леорио, отдававшегося в уши. «Мне, наверное, стоит разбудить его до того, как это зайдет слишком далеко, — размышлял хантер. — Как же мне это сделать? Потрясти его? Поговорить с ним? Вырваться?». Первый вариант, скорее всего, был самым быстрым, но также мог спровоцировать рефлекс самосохранения, от которого Леорио отделался бы множеством ранений. Поговорить с юношей заняло бы меньше всего усилий, но Курута не особо горел желанием выслушивать друга даже наяву. Что бы изменилось, поговорив Паладинайт с ним спящим? А насчет вырваться… хантер попробовал пошевелить плечом. Хватка блондина вокруг шеи Леорио моментально усилилась. Не-а. Вырваться не представлялось возможным.       По какой-то причине парень начал рассеянно поглаживать волосы Курапики, наверное, из-за того, что они были приятными на ощупь и успокаивали измотанное душевное состояние студента-медика. Он осознал, что делал, когда Курута вздрогнул, еще больше прислонившись и прижавшись к Леорио. Блондин издал звук, что-то между вздохом и мурлыканьем — звук, что был слишком очаровательным. «Черт возьми, это уже слишком долго продолжается», — в истерике думал хантер, начиная обливаться потом. Не обращая внимания на явный дискомфорт парня, его друг только поежился в ответ на отсутствие ласки, прижав пальцы ног к икре Леорио, и, словно удар током, задел его позвоночник. «Л-ладно, время обнимашек кончилось! — решил он, проклиная дурацкие человеческие потребности. — Я закончу это до того, как он проснется и сдаст меня копам или что-то в этом духе».       — Хей, — настолько вежливо, насколько мог, начал Леорио, — Курапика.       — Мммм, — промурлыкал блондин в ответ (Паладинайт сглотнул и мысленно распрямил мышцы рук).       — Курапикаааа, — он снова попытался.       — Нннн… — в этот раз немного неохотно.       — Курапика, — тихо, но твердо, сказал парень, — ну же. Мне надо в ванную, — это все еще было главной причиной.       — Мм, — произнес Курута таким тоном, словно соглашался с тем, чего не слушал.       — Курапика, — Леорио заговорил нараспев, в этот раз уже громче, — ты меня сейчас задушишь. Не мог бы ты, пожалуйста, проснуться.       Он был небольшой, невесомой лодкой, плывущей по течению. Он чувствовал себя в безопасности, ему комфортно быть всего лишь маленьким человеком. Почти забытое чувство ностальгии, которое, словно пронизывающая песня, оказалось неожиданно столь же свежим и красивым даже после стольких лет тишины.       Знакомый голос заговорил с ним. Какое успокаивающее звучание. Он вздохнул и расслабился под этот голос. Тот заговорил с ним опять, но звучал уже более настойчиво — что-то было не так? Конечно нет. В кои-то веки все было правильно.       — Курапика, — произнес тот голос, и в этот раз Курута стал лучше осознавать такие специфичные слова, — ты меня сейчас задушишь. Не мог бы ты, пожалуйста, проснуться.       Юноша приоткрыл свои глаза. Лицо Леорио появилось в поле зрения.       На секунду Курапика даже никак не отреагировал. «Ну да, вот Леорио, — думал он, — там, где и должен быть: рядом со мной. Его тепло возле меня. Мои руки вокруг него».       «…Стоп».       Внезапно глаза блондина резко открылись, и он настолько сильно отскочил от Леорио, что случайно ударил того в живот. Воля случая откинула их обоих с кровати на противоположные стороны: Курапика с глухим звуком приземлился на бок, а Леорио грациозно упал на спину (БАЦ, «Уф!»), кашляя от того, что перехватило дыхание.       Тогда оба хантера одновременно начали отчаянно извиняться:       — ЧЕРТ, КУРАПИКА, ПРОСТИ-       — Леорио, я прошу прощения!-       — Я ВЕДЬ НЕ ВИНОВАТ, ТАК?!-       — Я не хотел тебя обидеть-       — ТЫ ЗАЛЕЗ НА МЕНЯ КАК ОСЬМИНОГ-       — Я не хотел тебя ударить и-       — ЭТО АБСОЛЮТНО НОРМАЛЬНАЯ РЕАКЦИЯ, ЛАДНО?! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЗЛИСЬ!       — Прости меня, если вторгся в твое... — блондин перебил себя, будучи обеспокоенным последним предложением Леорио. — Подожди, что?       Его друг залился краской интересного оттенка розового, все еще держась за живот, куда ударил Курапика.       — Ох, забудь, — неловко пробормотал Паладинайт и откашлялся. — О чем ты там говорил?       Курута решил не продолжать эту тему и вместо этого сфокусировался на правильном извинении перед человеком, над которым так грубо надругался (хоть и не специально). Он сел прямо.       — Я глубоко сожалею о любом неудобстве, которое мог причинить, — Курапика начал обманчиво спокойным голосом, пытаясь контролировать при этом свое дыхание, которое все еще было немного учащенным. — Когда я жил со своим кланом… — его руки сжались в кулаки: такое часто происходило, когда Курута пытался не дать эмоциями выйти наружу (несмотря на то, что это было бесполезно делать в окружении Леорио: парень всегда каким-то образом знал об этом). — Когда я жил со своим кланом, было принято спать на одной кровати с членами семьи ради безопасности, тепла и комфорта. Эта привычка никогда не покидала меня. — Курапика чувствовал, как краснеют его щеки. Он, должно быть, выглядит как беспомощный ребенок («Ты как маленькая коала» — юноша случайно вспомнил смех своей мамы одним утром). Как же он мог позволить себе сделать подобное? — С тех пор я взял себе за правило никогда не спать с кем-либо на одной кровати, а так как это было давно, то думал, что уже привык не двигаться во сне, — объяснял блондин. Кроме того, он никогда не хотел делить с кем-либо постель после гибели клана, о чем не сказал своему другу. — Видимо, я ошибся, — закончил он, но эти слова оставили слегка горьковатый вкус во рту. Почему из всевозможных способов сохранения памяти о своих близких осталась именно эта привычка, связанная со сном?       Леорио сымитировал удивление, когда Курапика начал говорить о себе (где-то в глубине души Курута знал о том, что Паладинайт все время так делал. Парень всегда выглядел таким озадаченным и изумленным, был заинтересован узнать что угодно о прошлом юноши. Блондин этого не мог понять, ведь его прошлое, кроме него самого, никого не волновало. Однако такая реакция постоянно зажигала что-то яркое и приятное внутри груди Курапики), но его выражение лица быстро смягчилось: в карих глазах отражался понимающий взгляд, брови озадаченно приподнялись, в общем, идеальное сочетание обеспокоенного доктора и близкого друга.       — Курапика, — ласково проговорил Паладинайт, и блондин захотел, чтобы парень сказал это опять, потому что слышать собственное имя, произнесенное таким голосом, каким-то образом его успокаивало, — прости меня. Я не хотел втягивать тебя в обстановку, напоминающую ужасные воспоминания или что-то типа того.       — Ты и не втягивал! — быстро сказал Курапика, возможно, немного напористее, чем предполагал, так как Леорио выглядел удивленным. — Я имею в виду, — он попытался опять, более спокойным голосом, — это ощущалось… — юноша с отвращением заметил, что в его голосе была слышна неловкость, — … как будто я опять дома.       — А? — студент-медик удивленно пробормотал, раздумывая над тем, правильно ли расслышал Курапику.       Настала тишина, во время которой Леорио опять сделал то самое выражение лица, одновременно сочетающее удивление, беспокойство и изумление, как будто он ждал, когда мало-помалу блондин расскажет ему больше фрагментов своего прошлого. Курута смотрел на полуобгоревшую картину, находя зазубренные края и почерневшие пятна прекрасными, даже если не мог видеть то, что было изображено на картине. Он снова почувствовал то тепло в груди, что было будто вспышкой света.       Юноша почувствовал, что должен был что-то сказать. Он ощущал себя должным перед парнем, уделяющим ему все свое внимание, которого чуть не задушил во сне, а потом еще и ударил в живот.       — Опять иметь кого-то рядом с собой… — Курапика пробормотал, разглядывая ковер персикового цвета. — Мне это… понравилось.       — А? — сказал Леорио, хотя это было больше похоже на какой-то писк. Он прочистил горло и почесал затылок, изображая безразличие. — Это… это хорошо, — он произнес намеренно низким голосом, компенсируя ранний позорный писк. Курута сдержал улыбку. Леорио легко можно прочесть как открытую книгу (в большинстве случаев). — Эм… — заикаясь, пробормотал парень и поднялся на ноги, а потом опять сел на кровать. — Я тоже думаю, что мне это понравилось, — признался он. Паладинайт перебирал пододеяльник, как будто подбирал слова из обрывков натянутой ткани. Он поднял глаза и встретился взглядом с Курапикой. — …Ты теплый, — неловко признался блондину парень.       — Ты тоже.       Студент-медик провел рукой по волосам (он делал это всякий раз, когда не знал, чем занять руки), в смущении оглядывая вокруг комнату (он смотрел на что угодно, кроме Курапики). Парень покосился на стену, и блондин проследил за его взглядом, направленным на настенные часы: 4:13 утра.       — Вот черт, сейчас только 4 утра? — Паладинайт вздохнул. — Так сложно заснуть уже после того, как один раз проснулся, — он зевнул, и Курапике показалось, что это и не является такой уж большой проблемой для Леорио.       Неожиданно парень вскочил на ноги:       — А, точно! — воскликнул он. — Мне ведь в туалет надо было! — он быстро скрылся за дверью, но секунду спустя высунул голову, чтобы обратиться к своему другу. — Слушай, иди спать, хорошо? — сказал Паладинайт. — У нас ведь еще есть несколько часов в запасе. Лучше сейчас выспаться, — с этими словами дверь захлопнулась, и Леорио исчез.       Задумавшись, Курапика смотрел на некрасивую картину, висевшую на стене. «Идти спать?.. — размышлял он. — Значит ли это, что он действительно… не был против того?» — он все прокручивал в голове слова Леорио: «Ты теплый. Мне это понравилось. Иди спать»       Юноша улыбнулся. Может быть, он сможет расслабиться хотя бы на одну ночь. «И все-таки, — он раздумывал, залезая обратно в постель и ложась на подушку, — я всегда могу на него положиться».       Когда Леорио вернулся из ванной (после недолгого принятия душа, чтобы освежиться, помимо другой причины), Курапика уже спал. Паладинайт несколько удивился тому, как Курута быстро уснул.       Парень осторожно и настолько тихо, насколько мог, вернулся в кровать. В темноте юноша автоматически пододвинулся к Леорио ближе и прижался, как будто у него был детектор тепла или что-то типа того. Паладинайт не оттолкнул блондина. Он позволил Курапике лечь на него, а его голова — с мягкими, сладко пахнущими светлыми волосами, — черт возьми, опять идеально вписалась в свободное пространство под подбородком более крупного парня.       Последний из клана Курута никогда не узнает о нежном поцелуе, оставленном на макушке, но, несмотря на это, во сне он вздохнул и слегка улыбнулся, вспоминая чувство, когда спишь рядом с тем, кто любил тебя.       А, может быть, и до сих пор любит.       Конец