Встретимся, если выживешь...

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века — Всё будет так. Исхода нет. Умрешь — начнешь опять сначала И повторится всё, как встарь: Ночь, ледяная рябь канала, Аптека, улица, фонарь. Александр Блок

      …Действительно, «Ночь, улица, фонарь…», а до аптеки ещё доползти нужно. Да и фонарь не только в прямом значении этого слова. И в принципе весь стих подходит под ситуацию.       «Конечно, Антон, тебя избили до полусмерти, а ты решил вспомнить Блока и пофилософствовать.» — услужливо напоминал внутренний голос так, что раны снова начали саднить, и он опёрся рукой о какое-то здание.       Когда боль немного прошла, юноша вновь отправился в путь. Шёл он по каким-то улицам, которые, к слову, видел впервые, и просто надеялся найти аптеку, чтобы купить обезболивающее, ведь рёбра с каждым тяжёлым вздохом давали о себе знать. Сам Антон до сих пор в шоке от того, что ему удалось сбежать от этих придурков даже после побоища. А ведь он всего лишь хотел навестить сестру в новом районе… Но кто же знал, что слухи о нём дошли уже и до тех мест, которые Антон даже не знает.       Телефон благополучно разбили, поэтому позвонить сестре или, хотя бы, узнать геолокацию парень не мог. Поэтому в голову ничего лучше, чем найти хоть какого-нибудь человека, не пришло. Конечно, возможно покажется, что это очень хорошая идея, но без учёта того, что на улице ночь и найти человека, который смог хотя бы подсказать, что это за улица, весьма проблематично. Но на горизонте красовался другой выход из положения и, если можно так сказать, совмещённый, он всё-таки набрёл на аптеку. Счастью не было предела до тех пор, пока Антон не дёрнул за ручку…       «Закрыто, а чего ты ожидал, спасения что-ли? С твоим то везением только и питать бессмысленные надежды на лучший исход.» — голос вновь подкидывал темы для самобичевания, и Антон пытался его заглушить, но как можно заглушить депрессивную версию себя в себе, он не знал.       Откинувшись головой на дверь, парень злобно рыкнул и стал скатываться по ней, прикрывая глаза. — Вот блять… — выругался юноша, уже принимая ту мысль, что ему придётся заночевать на улице. — Молодой человек, — послышалось где-то вдали так, что Антон начал подозревать, что у него глюки, — молодой человек, — вновь этот голос и юноша всё же решил, что это не глюки, поэтому слегка приоткрыл глаза.       В нескольких метрах от него был высокий мужчина, который с каждым шагом становился всё ближе и ближе. Антон резко подскочил, но сразу же согнулся пополам от боли в рёбрах. — Вам помочь? — и снова этот голос, такой бархатистый, приторно сладкий, что всё волнение и испуг вмиг пропали, — Молодой человек, что с вами, вам плохо? — Антон опомнился и выпрямился, но уже более медленно.       Увидев во взгляде беспокойство, юноша резко замотал головой, что, разумеется, отозвалось болью и лёгким головокружением, а он уже и забыл, что били не только по рёбрам. — Молодой человек, может вы всё-таки ответите, что с вами? — спросил незнакомец. Юноша в этот момент схватился за голову, которая почему-то очень резко начала болеть так, будто её взорвали изнутри. — Может скорую? — продолжает спрашивать мужчина с беспокойством уже не только во взгляде, но и в голосе, и Антон всё-таки решается сказать хоть что-то. — Нет-нет, что вы, не надо, — начинает отнекиваться парень, — всё нормально, просто немножко рёбра болят и голова, само пройдёт. — продолжает строить из себя сверхчеловека Антон. — Просто подскажите, пожалуйста, что это за район. — слегка стушевавшись, спросил юноша.       Мужчина окинул его взглядом, а-ля «ты что придурок что-ли», и сказал…