свет, камера, мотор.

Очередная съемка для лог бука. Троих парней стафф с камерой поймал прямо на лестничном пролёте. Лидер как обычно полон энергии, говорит о чем-то сумбурно и радостно, улыбается, оглядываясь на Сана и Юнхо, стоящих рядышком, и слишком резко подрывается с места за бутылкой, что стояла на тумбе совсем недалеко — для интервью обязательно нужен микрофон, пусть и ненастоящий. Спустя пару мгновений Ким подносит горлышко бутылки к губам Юнхо, поднимая на него искрящиеся глаза, и спрашивает о том, как Чон чувствует себя по поводу первой недели промоушена. Юнхо мягко касается кимовских ладошек своими холодными пальцами, обхватывая аккуратную ручку, и сжимает её чуть сильнее, когда смотрит в камеру, отвечая на вопрос. У Сана от таких прикосновений мгновенно поднимается температура, а глаза округляются от того, как Ким поглаживает пластик бутылки пальчиками, обводя подушечками у самого широкого места, чтобы затем снова обхватить ладошкой ёмкость и провести в этом обхвате вверх-вниз. Сан дышит. Глубоко, сбивчиво, старается изо всех сил не делать это слишком громко, чтобы не напугать парней и стафф. Девушка клацает кнопкой, выключая камеру, и отходит немного в сторону, на ходу проверяя запись. Убедившись, что все хорошо, она вежливо кланяется, направляясь к ступенькам, и спускается вниз, оставляя парней одних. Юнхо с первых минут съёмки заметил, как Сан нетерпеливо смотрел на их лидера и прикусывал губу, едва сдерживаясь, чтобы в нетерпении не застонать от действий Кима. Ловил постыдные взгляды Чхве и на себе, когда тот из-под нависшей чёлки заглядывал с немой просьбой в глаза Чону. Юнхо все понял. Поэтому сейчас, когда вокруг никого не было, а лестничный проём оказался совершенно пустым, идеальнее момента для того, чтобы спиной прижаться к стене и увлечь за собой Кима, обхватив лидера за плечи, и придумать нельзя было. Хонджун, совершенно не привыкший к таким неожиданным объятиям со стороны, тихонько ахает и тут же поднимает голову на Юнхо, в этот же момент замечая в его глазах блеск милой игривости. Ким знал любвеобильность младших, отчего совершенно не противился такому вниманию, и полностью им доверял. Однако громкие шаги, послышавшиеся за спиной, его пусть немного, но заставили напрячься. Чхве подходит слишком близко, прислоняя парней тяжелым корпусом к стене еще сильнее, и для удобства располагает ладони по бокам головы Юнхо. Парень утыкается Киму в загривок: вдыхает приятный аромат лака для волос, наслаждаясь едва уловимым запахом бергамота, и носом ведёт по коже выше, пока не касается острым кончиком пульсирующей под кожей венки. Прямо сейчас так хочется услышать Кима, и Сан, совершенно не медля, припадает к этому месту разгорячёнными губами, оставляя несколько влажных поцелуев, отчего у старшего вдоль позвонков бегут мурашки. Такие действия не предвещают для Кима ничего хорошего — настроение у Чхве было явно не из его привычного «просто пообниматься и поластиться», потому что сейчас Сан целует горячо, требовательно, с нажимом на чужую кожу, не боясь временами выпускать зубы и прикусывать её. Ким тихонько стонет, поражённый всепоглощающим и разливающимся по телу чувством удовольствия, сжимает и разжимает глаза, тут же поднимая их на Юнхо в поисках поддержки, но Чон только улыбается в ответ. Слишком необычная для него улыбка. Так улыбаются, когда застают кого-то в комнате за непристойностями, когда находят чужую мангу с «говорящей» обложкой под подушкой, или случайно натыкаются в чужом телефоне на откровенные фотографии. Так не улыбаются собственному лидеру в глаза. Но Чон улыбается. Юнхо слегка приоткрывает рот в немом стоне от того, как лёгкий вес Кима ощущается на его корпусе, как его ноготки царапают его грудь сквозь тонкую рубашку, и как Хонджун по-щенячьи смотрит на него, пытаясь отыскать ответы на свои вопросы, — но ответом для Кима послужили только широкие ладони Юнхо на его талии, которые тут же принялись наглаживать чужие бока, чтобы немного успокоить. — Его рубашка, — Сан говорит низким от возбуждения голосом, твёрдо смотря Юнхо в глаза, и переводит взгляд на затылок Кима, когда тот пытается повернуть голову. Чон кивает, начиная спускать ниже галстук на шее Хонджуна, что так сильно не даёт ему глубоко дышать от накатившей вдруг волны стыда за все, что с ним делают руки его донсэнов. Сан крепкой хваткой впивается в ягодицы лидера, сжимая их с силой, от которой точно останутся пусть едва и заметные, но синяки, подминает лидера под себя, прижимаясь к нему корпусом еще сильнее, и слегка качает бёдрами. Расправившись с галстуком, Чон берёт руки Кима в одну ладонь, ловко и несколько резко перевязывая им тонкие запястья, и перекидывает кольцо рук через свою шею, заставляя старшего встать на носочки. Под таким неожиданным напором чужой силы Хонджуну приходится сильнее вжаться в пах Сана, чтобы не упасть, распаляя Чхве только больше, — член его упирается в молнию брюк, доставляя парню дискомфорт, и просит к себе незамедлительного внимания. За спиной Хонджуна слышится шипение — Чхве несдержанно толкается бедрами, вызывая короткий стон старшего, — Сан выдыхает от скопившегося в груди напряжения, опаляя горячим воздухом и так горячую кожу, что виднеется из-под воротника рубашки, и улыбается, замечая реакцию тела его хёна. Лицо Кима заливает краска, кончики ушей становятся приятного оттенка розового персика, — нестерпимо хочется попробовать на вкус. Но Хонджун не дается, в смущении утыкаясь носом в шею Юнхо, и оставляет на его коже следы своего прерывистого и горячего дыхания, вызывая бурю мурашек и очередной прилив крови к чужому члену. Рост Кима вполне позволяет Чхве дотянуться до губ Юнхо, который уже расстегивал пуговицы на рубашке Хонджуна. Маленькие акриловые блинчики выскакивают из петель неохотно, не поддаются трясущимся от возбуждения рукам Юнхо, и он, сейчас совершенно нетерпеливый и раздраженный, громко цокает и прерывается, дабы не разорвать элемент сценического костюма. Хонджун хнычет, трется собственным пахом о его бугорок, смотря в глаза помутневшим взглядом, и не говорит совершенно ни слова. Смущение бьет по вискам ударами гонга, просит остановиться и вырваться из горячих рук, но Ким не может. Становится слишком хорошо и до жути приятно от накатывающих волн возбуждения, что мгновенно топят сознание, заставляя потерять себя в пространстве. — Хонджун-и, если ты так и продолжишь только постанывать и молчать, боюсь, мы будем вынуждены закончить, — Юнхо убирает руки с груди хёна и смотрит в глаза Чхве, ехидно щурясь. Ким долго не понимает, будто не слыша сказанных слов, и тут же срывается на беспорядочное бормотание, — Чон едва может расслышать кроткие выдохи с «пожалуйста» и «прошу». Сан вдруг стягивает шелковую ткань с запястий Хонджуна и разворачивает лидера к себе лицом, спустя мгновение накрывая своими сухими горячими губами чужие, разалевшие от укусов и жара, и переводит собственные ладони на ягодицы хёна, осторожно их сжимая. Ким от неожиданности слишком громко ахает, ударяясь макушкой о подбородок Чона. Юнхо закусывает щеку изнутри и кладет разгоряченные от желания ладони на талию старшего, притягивая к себе с силой уже более несдержанной, и горячо выдыхает, ощущая трение костяшек рук Сана о его вставший под грубой тканью брюк член. Хонджун выгибается в спине, когда ладони Чхве перемещаются на его талию, накрывая ладони Юнхо, и чувствует упирающуюся в себя плоть. Ким открывает бесстыдно шею, поднимая голову выше, и словно дразнит, одурманивающе действуя на Сана. — Какой же ты сладкий, Хонджун-и — Чхве водит сначала по коже носом, вдыхая головокружительный запах, и припадает губами к манящим ключицам — оставленные укусы на шее выглядели бы очень заметно для публики, — Ты ведь походишь ради меня в закрытых футболках, м? У Кима в уголках глаз скопились кристаллики слёз от контраста ощущений: мягкий Юнхо, бережно касающийся его, и Чхве, целующий властно, больно кусающий за косточки и хрящики на шее, отчего Хонджун всхлипывает каждый раз, закусывая губу, и прикрывает ладонью рот в страхе быть услышанным. — Нет, Хонджун, мы хотим слышать тебя, — Сан устраивает свое бедро между чужих ног, проходясь острым коленом по заметно выпирающей ткани, когда Юнхо берет лидера за руки, разводя их в стороны, переплетая пальцы и снова выгибая Кима в спине, заставляя сильнее вжаться в него задом, отчего старший протяжно стонет, прикрывая глаза и обкусывая губы. Хочется, так хочется одновременно почувствовать этих двоих в себе, ощутить непередаваемую заполненность до самого конца. Еще, еще, еще. — Скажи это громче, Джун-и, — шёпот обжигает губы. Сан проходится шершавыми подушечками пальцев по поясу Кима, едва ощутимо надавливая, и ведет вниз, нарочно задевая чувствительный участок, и выбивает из груди сдавленные вздохи. Хонджун ногтями царапает нежную кожу на руках Юнхо, ёрзая в нетерпении, и не догадывается даже, какие ощущения приносит Чону. А Чон готов раскрошиться на части от такого: все его существо буквально пропитано запахом Кима, его голосом и жаром кожи, который ощущается даже сквозь ткань брюк. Чон сдерживал себя так долго-долго, что сейчас стена его самообладания падает. Юнхо толкается бедрами, из-за чего Ким не удерживается на ногах, падая в объятия Чхве, и тут же сладко вскрикивает: ладонь Сана так и осталась на члене Хонджуна, упираясь и сдавливая его ствол теперь с грубой силой. — П-по-жалуйста, — слова комкаются на языке, Ким мечется в клетке двух разгоряченных тел, просит большего, просит разрядки, просит наконец-таки к нему прикоснуться, но Чхве не спешит теперь с действиями. Сан встает перед старшим на колени, удерживая дрожащие бедра правой рукой, а левой, едва заметно для Кима, прикасается к бедрам Юнхо. Интуиция Чона под напором возбуждения, кажется, работает гораздо лучше, и парень заламывает руки лидера назад, сцепляя их вместе в крепкий замок, и толкает Кима к Сану, словно в клетку к разъяренному тигру, сам же садится на колени позади Хонджуна. Чхве, пронаблюдав за действиями Юнхо, удовлетворенно кивает и плавно стягивает с Кима штаны вместе с бельем, оголяя налитый кровью член. — Какой же наш хён нетерпеливый, — Сан пошло улыбается, нарочито медленно обводя подушечкой пальца вены на чужом органе. Сердце старшего начинает биться сильнее прежнего, а краска с каждой секундой всё ярче наливает его щёки. Хонджуна потрясывает от удовольствия, но этих касаний так мало, мало, мало: член покалывает, Ким жмурится и сжимает пальцы рук, вновь царапая Юнхо, и вдруг протяжно и измученно стонет, ощущая чужой язык внутри себя. — Юнхо... Нет... Пожалуйста... Нас же... Жду... — Ким не может договорить, стонет вновь, так громко, что оглушает сам себя и падает ментально куда-то в пустоту, где есть только горячая и шершавая от тренировок ладонь Чхве на его члене и обжигающий стенки внутри длинный язык Юнхо, так быстро начавший попадать по простате, вырывая из чужой груди постыдные вздохи и тираду коротких полукриков. Киму невероятно сильно начинает кружить голову от того, как Чхве скоро вошел с Чоном в унисон, заглатывая уже полностью, и насаживаясь до основания,так же резко возвращаясь к самому чувствительному месту, обводя языком уздечку и с особой нежностью оставляя на покрасневшем от ласк органе влажные поцелуи. Юнхо отпускает руки лидера, позволяя ему запустить их в волосы Чхве. Хонджун их тут же с силой сжимает, выпуская весь накопившийся внутри жар, из-за чего Сан стонет, ловя себя на том, что такой раскрасневшийся Хонджун, кажется, его новый фетиш и в скором — причина мокрых снов. Юнхо не перестает орудовать юрким языком внутри Кима, доводя его до все новых и новых пиков наслаждения, заставляя давиться собственными вскриками и уже несдержанно протяжным скулением. Хонджун хотел — Хонджун получил. Даже оставаясь наедине с собой в душе, его фантазии ограничивались только одинокими моментами из манги, наспех прочитанной по дороге в студию звукозаписи, либо Ким уставал так сильно, что мог ограничиться сухой дрочкой под теплыми струями воды, без бурных фантазий и без получаемого особого удовольствия от процесса. Сейчас же Ким настолько поддается всем ощущениям, что начинает сам нагло и бесцеремонно толкаться в разгоряченный рот Сана, отчего сперма смешивается со слюной, начиная стекать с подбородка младшего. — Чёрт!.. — Ким толкается последний раз, бурно изливаясь внутрь, после чего начиная жалобно хныкать от будто бы непрекращающихся и накрывающих его раз за разом волн оргазма. Лидер прикрывает глаза, ноги совершенно его не держат — он обмякает, Сан помогает ему аккуратно приземлиться на колени. Чхве ласково придерживает Кима за плечи, позволяя старшему уткнуться ему в шею, — Сан теперь обращает на Юнхо всё свое внимание. Щёки Чона пунцово-красные, грудная клетка вздымается: легкие никак не хотят наполняться воздухом. Чон вдруг протяжно стонет, стоило Сану дотронуться до его члена и обхватить его рукой, обводя большим пальцем головку, надавливая на нее, вырывая из груди нетерпеливый вздох. Чхве было достаточно провести кольцом из пальцев несколько раз по стволу, чтобы Чон излился в его ладонь и мягко улыбнулся, прикрывая глаза. Сан помогает себе рукой: от такого вида Кима и Юнхо рядом усилий особо не потребовалось, чтобы кончить так же сильно, как и они. Парни тяжело дышат, приводя себя в чувства. Ким, почувствовав тепло чужого тела, тут же выпадает из реального мира в мир сновидений, всем своим видом показывая, как ему хорошо. Юнхо подхватывает лидера на руки, тут же вставая с колен, пока Сан застегивает их штаны и оглядывает лестничный проём на наличие оставленных вещей. — Ну и срач мы тут развели, — Сан впивается взглядом в пол, испачканный спермой и слюной. — Скажем, что разлили банановое молоко, — Юнхо прелестно улыбается. — Только Сонхва убраться здесь не просите.