Двадцать пятая ночь, или летние каникулы на краю мира

      Ночи в Нишикиногаве были непроглядно темными и наступали так внезапно, что казалось, будто бы кто-то выплеснул на деревню, окруженную со всех сторон горами, банку самых черных на свете чернил. И эту черноту не могло развеять ничто – даже холодный блеск зажигавшихся на небе звезд.       Баам сидел на крыльце в гостиной. Согнув одно колено и устроив на нем подбородок, он был поглощен наблюдением за мерцающими огоньками светлячков, время от времени вспыхивающими в глубине сада. Какое-то мгновение Агеро колебался – Рахиль не было рядом, она сказала, что пойдет к мосту на поиски мобильной сети, поэтому они с Баамом были только вдвоем. После того, что произошло больше десяти лет назад, Агеро и подумать не мог, что такое могло случиться снова…       Он сделал несколько неуверенных шагов вперед, замер на месте, но потом, собрав все свое мужество, все же подошел к Бааму и опустился на крыльцо рядом с ним.       Поначалу тот даже не обратил на подошедшего друга никакого внимания. Он так и не переоделся с дороги, и его голые плечи сразу же вызвали у закутавшегося в легкий плед Агеро почти физическую дрожь. Ночью температура в горах резко падала, а Агеро и без того беспрестанно мерз чуть ли не с рождения в любом климате, кроме сингапурской жары.       – Может, накинешь на себя что-нибудь? – осторожно обратился он к Бааму. – Так и простыть недолго…       Тот вздрогнул и, оторвав подбородок от колена, посмотрел на друга так рассеяно, словно видел его впервые.       – Ку… Агеро-сан?       Агеро ощутил, как кровь приливает к его лицу.       Это было странно, но Баам ни капельки не изменился с того момента, когда они видели друг друга в последний раз тем далеким летом больше десяти лет назад. Нет, он, конечно, вырос и превратился из худого как щепка подростка в симпатичного молодого парня, но, в целом, все же остался таким же, каким был всегда. Все те же короткие, немного волнистые волосы, цветом напоминавшие Агеро корицу. Огромные, недоуменно распахнутые светло-карие глаза. Тот же невысокий рост, тонкая шея и запястья… Баам словно застрял во времени.       – А ты совсем не изменился, – выдавил из себя Агеро. – Я не ожидал, что увижу тебя снова… Что увижу тебя так скоро.       – Эта была идея Рахиль, – явно нервничая, ответил Баам. Агеро с горечью осознал, что тот чувствует себя неловко в его присутствии: он встревоженно озирался по сторонам и избегал взгляда друга. – Кстати… а где она?       – Пошла к мосту звонить, – пожал плечами Агеро.       Баам молча кивнул и уставился на свои руки, сложенные в замок на коленях.       – Это не очень хорошо, что мы…       – Остались вдвоем?       Баам снова кивнул. Агеро сжался от досады. А потом вдруг вспомнил то, что хотел спросить Баама уже весь вечер.       – Она знает о том, что случилось десять лет назад? Почему мы больше не видели друг друга с того времени…       Баам мотнул головой, будто бы разучился говорить.       – То есть ты ничего не рассказывал ей? – Агеро был искренне удивлен, – что, если она узнает об этом сама?! Ты должен сказать ей, Баам… Лучше всего расскажи ей сегодня же!       Выпрямившись, Баам наконец посмотрел в глаза друга будто с сожалением.       – В этом нет необходимости… Агеро. Рахиль поймет меня, даже если все узнает. Никто не понимает меня так, как она…       – Ты так уверен в этом?! – по какой-то непонятной ему самому причине Агеро чувствовал себя оскорбленным. Он продолжил уговаривать Баама. – Я не думаю, что она захочет остаться здесь, если узнает… И что за отношения такие между вами? Вы помолвлены, но даже в одной комнате не хотите спать…       – Это потому что мое тело ничего не чувствует, – пояснил Баам так, будто бы это было чем-то совершенно нормальным.       – Прости, что-о?!       – Мое тело в этом мире было уничтожено и больше ничего не чувствует, поэтому я не способен на интимные отношения, – Баам запнулся, видимо, заметив, что Агеро ошалело уставился на него. – Но не волнуйся, Агеро-сан, сегодня я чувствую себя уже намного лучше. Как и всегда в Нишикиногаве.       – И с чего бы это? – почти простонал Агеро.       – Это потому что здесь мы так близки к входу в Башню.       Агеро понял, что Баам смотрит на него не мигая своими огромными карими глазами. Свет из гостиной, отражавшийся в них, придавал им в это мгновение почти янтарный оттенок.       – Но Баам, – еще никогда Агеро не выбирал слова так аккуратно, – Башня и все, что с ней связано… это ведь не больше, чем детские фантазии. Теперь мы оба выросли и…       – То есть ты больше не веришь в то, что мы попадем туда?       Баам посмотрел на него с такой нескрываемой болью и разочарованием, что Агеро показалось, что его сердце сейчас разорвется. Он подался вперед и успокаивающе погладил Баама по плечу, хоть и знал, что не должен был делать этого.       – Я и не думал, что ты все еще помнишь об этом…       – Потому что это моя судьба, Агеро. И твоя тоже.       – Я не знаю, Баам…       Агеро замялся. Он больше не хотел ранить Баама. Не хотел ранить самого себя. Начинать это разговор было ошибкой с его стороны.       Вот только Агеро не мог по-другому. Ведь это не только Баам, но и он сам застрял в прошлом.       И пусть он больше не выглядел внешне как тот подросток, который когда-то был готов отдать все за своего лучшего друга, его чувства оставались абсолютно такими же. Теми же, как и десять лет назад.       Агеро любил Баама всю свою сознательную жизнь. С того момента, как себя помнил и еще задолго до того, когда их отношения из дружеских превратились во что-то намного большее.       Каждое лето по воле родителей Агеро, как и Баам, проводил месяц, а часто и намного дольше в Нишикиногаве в доме родственников. Там они встретились в первый раз и почти с самого первого дня крепко подружились. И несмотря на то, что каждой осенью Баам возвращался обратно в Калифорнию, а Агеро в Сингапур, Сеул или Шанхай – он никогда не забывал своего друга и весь год напряженно считал дни до того момента, когда снова увидит Баама. Быть может, они сблизились, потому что оба по происхождению были корейцами и, по сути, чужаками в маленькой деревушке в горах Аомори. Местные дети частенько задирали Агеро из-за его необычной внешности, а Баама беспрестанно дразнили за его отвратительное японское произношение. И хоть корейский Баама был еще в несколько раз хуже его японского, родившийся в Сеуле Агеро с самого первого дня чувствовал невидимую, но удивительно прочную связь с застенчивым мальчиком почти одного с ним возраста и, к тому же, живущем по соседству.       Однажды, когда они играли с другими деревенскими детьми высоко в горах и им пришлось вброд перебираться через мелководную, но очень быструю реку, Баам, идущий впереди Агеро, вдруг застонал и поскользнулся. Агеро только в самый последний момент удалось вцепиться ему в плечо и спасти от того, чтобы его унесло дальше по течению.       Они с трудом выбрались на берег. Баам заметно прихрамывал и морщился от боли. Остальные уже были далеко впереди, но Агеро остался с Баамом: они вместе закатали вверх его левую штанину, чтобы осмотреть пострадавшую лодыжку. Та покраснела и значительно увеличилась в размерах, и, когда Баам попытался наступить на левую ногу, у него на глаза чуть ли не навернулись слезы.       – Кун-сан, так больно, – пожаловался он другу, снова опустившись на землю. Агеро сел рядом, утешающе гладя его по спине.       – Наверное, просто растяжение. Ничего страшного, Баам.       – Но я больше не могу идти, Кун-сан…       Это действительно было проблемой. Они находились высоко в горах, кроме того, остальные дети, с которыми они играли, уже умчались вперед. Баам жалобно смотрел на Агеро, и тот заявил:       – Ну хорошо, я донесу тебя до дома.       – Донесешь? – недоверчиво спросил Баам, на что Агеро только немного наклонился вперед:       – Забирайся мне на спину.       Хотя они и были почти одинакового телосложения, Баам показался Агеро легким как пушинка. Так было, правда, только первые двадцать минут, после чего им пришлось сделать привал, потому что Агеро совершенно выбился из сил.       – Что, если мы не доберемся до дома до того, как стемнеет? – спрашивал Баам, когда они лежали на камнях, разморено подставляя лица солнцу. – Нам придется заночевать в лесу и на нас могут напасть дикие звери… Мой дядя говорил, что он совсем недавно видел здесь медведя.       – Перестань, Баам, все будет хорошо! – заверил друга Агеро, с лица которого градом лился пот. Он все еще не мог отдышаться, кроме того, умирал от жажды, но показывать свою слабость и без того напуганному Бааму не собирался. – Да даже если на нас нападут дикие звери, я защищу тебя…       Баам повернулся на бок и посмотрел на лежащего рядом Агеро увлажненными от слез глазами.       – Кун-сан, ты такой хороший… Как же я рад, что мы с тобой друзья!       Агеро ощутил, как кожу на его щеках покалывает от смущения.       – Но я же ничего особенного не сделал… – пробормотал он, но Баам сжал его руку в своей и с жаром возразил:       – Нет, неправда! Ты спас меня! И потому что ты так хорошо относишься ко мне, я расскажу тебе мой секрет.       – Какой секрет? – удивился Агеро.       – На самом деле я из другого мира.       – Другого мира? – Агеро ничего не понял, но ощутил, как тонкие пальцы Баама еще сильнее сжались вокруг его запястья.       – Другой мир, в котором мне предстоит добраться до самой вершины Башни.       – Что это за Башня и зачем тебе добираться до ее вершины? – Агеро зачарованно смотрел на Баама.       – Чтобы свергнуть нынешнего короля Захарда и создать мир, в котором все были бы одинаково счастливы!       – И ты сможешь это сделать?!       – Конечно, смогу. – Баам выглядел очень уверенным в своих силах. Его глаза все еще были красными и немного распухшими от слез, но при этом Агеро почудился в них странный, почти неземной блеск. «Он точно из другого мира», – восхищенно решил про себя Агеро.       – В Башне у меня еще есть особенные силы, – продолжал объяснять ему Баам, – это потому что я могу управлять Шинсу… И сражаться с его помощью.       – Это так здорово… Ты такой классный, Баам. Просто невероятный!       Агеро так и не понял, что такое Шинсу, но ему тоже очень хотелось иметь особенные силы и путешествовать в другом, волшебном мире. Он ненавидел свою мать в Сингапуре, которая только и делала, что муштровала его с семи лет по всем возможным дисциплинам, а еще больше своего отца – который, вообще, делал вид, что его не существует, и замечал Агеро только тогда, когда ему хотелось устроить сыну хорошую головомойку за то, что тот отказывался выполнять его приказы.       Агеро закрыл глаза и попытался представить, что мир вокруг него на мгновение перестал быть тем миром, который он знал.       – А как попасть в Башню? – спросил он у Баама.       – Ты можешь попасть туда, только если ты Избранный, – с готовностью ответил тот.       – Ясно, – вздохнул Агеро. Он уж точно не был избранным или каким-то особенным, отец не переставал твердить, что Агеро ни на что не годен и что он не оставит сыну ни копейки наследства после своей смерти.       Баам тем временем заявил:       – Мне нужно попасть в Башню как можно скорее… Я уверен, что найду вход туда этим… или следующим летом.       Взволнованный, Агеро даже приподнялся на локтях и испуганно посмотрел на друга.       – Но ты ведь вернешься оттуда, да?       – Не думаю, – Баам отрицательно помотал головой, – понимаешь, Кун-сан, в Башне очень много этажей и, пока я доберусь до самого верха и смогу победить короля Захарда, пройдет очень много времени…       Агеро задумался.       – А я могу помочь тебе? Может быть, есть способ, чтобы я тоже мог попасть туда? Я уверен, что пригодился бы тебе там …       Глаза Баама обрадованно вспыхнули.       – Ну, конечно, Кун-сан, я тоже так думаю! Я был бы ужасно рад, если бы ты смог сопровождать меня… Ты всегда такой рассудительный и смелый! Тем более что кого-то вроде тебя обязательно выберут для покорения Башни…       Они продолжали вдохновленно болтать о Башне и всех тех приключениях, которые ждали их там, до тех пор, пока жара не разморила их окончательно и они оба так и не уснули на камнях. И проспали, пока родственники Агеро не нашли их там по GPS-передатчику, встроенному в его брелок для ключей. Конечно, отец был в дикой ярости из-за того, что его сын мог быть таким безответственным, собираясь тащить поранившегося Баама на спине до самого дома, и пребывал в ужасном настроении еще несколько недель.       Вот только Агеро было все равно. Теперь он знал: стоит потерпеть еще немного и все это – его семья, Сингапур и бесконечные взбучки от отца останутся позади, а он окажется в другом, волшебном мире. И не один – а вместе с Баамом.       От одной только мысли об этом, сердце Агеро стучало так сильно, будто бы готово было выскочить из груди.       В то лето, когда Агеро исполнилось четырнадцать, он ждал встречи с Баамом в Нишикиногаве с особым нетерпением, а перед днем его прибытия так и вообще всю ночь не мог заснуть, ворочаясь с бока на бок.       Он выбрался из кровати уже рано утром и, принимая душ, старательно намыливал голову маминым шампунем с лавандой. Агеро уже давно заметил, что от этого шампуня его светлые волосы становились еще более гладкими и красивыми, чем обычно.       После душа Агеро долго рассматривал себя в зеркале. Ему казалось, что за этот год он изменился особенно сильно – стал выше и его плечи были теперь немного шире, и вообще он все меньше походил на ребенка и уже точно сошел бы как минимум за пятнадцатилетнего. Если даже не за шестнадцатилетнего...       Агеро невероятно обрадовало это открытие. Интересно, заметит ли все эти изменения в нем Баам? Натянув на себя любимую белую футболку, на которой по-китайски было написано «Не переставай бороться», Агеро в прекрасном настроении спустился вниз, чтобы убить несколько часов до прибытия Баама в гостиной за котацу.       Из-за запоздавшего рейса семья Баама добралась до Нишикиногавы только после полудня, и Агеро уже весь измаялся от ожидания. Но зато это стоило того – когда Баам наконец появился на пороге его дома, раскланиваясь и улыбаясь всем своей привычной извиняющейся улыбкой, Агеро показалось, что из комнаты, в которой он находился, выкачали весь воздух. Баам будто бы и почти не изменился. Было ли это как-то связано с тем, что он был не из этого мира? Агеро не знал, да и на самом деле это было совсем неважно – Баам нравился ему любым, поэтому, когда тот помахал другу с порога, Агеро ощутил, как его уши начинают гореть.       – А, Баам! Проходи, не стой в дверях! – поприветствовала гостя мама Агеро, прежде чем ее сын вообще успел открыть рот. – Мы так рады тебя видеть! Агеро тебя очень ждал. Он к тебе сильно привязан, совсем без тебя не может... Вчера так разволновался из-за твоего приезда, что его даже стошнило!       – Мама… – с ужасом округлил глаза Агеро. Его и правда тошнило каждый раз, когда он волновался, но ему меньше всего хотелось, чтобы Баам знал об этом.       – Может, тебе усыновить Баама? – в шутку предложила одна из теть Агеро по материнской линии, выглянувшая на шум в гостиной из кухни, – уверена, что мальчик просто очень хочет себе брата одного возраста...       Мать Агеро фыркнула.       – Да у него вроде достаточно двоюродных сестер и братьев. Куда ещё? Когда настанет время делить наследство Эдвана, они ещё все передерутся... Вот увидишь!       Обе женщины громко и хрипло рассмеялись.       – О чем они говорят? – робко спросил Баам у Агеро: он не очень хорошо понимал разговорный корейский.       – О всякой ерунде, – ответил Агеро, а потом немного наклонившись вперёд, возбужденно зашептал Бааму на ухо:       – Я так рад тебя видеть! Только представь, что...       В этот самый момент в гостиную вошел отец Агеро – он разговаривал по радиотелефону, и лицо у него отражало высшую степень недовольства. Мать вплеснула руками при его виде:       – Ты опять на телефоне, Эдван? Только что прилетел же... Хватит, бросай это дело. Лучше поздоровайся с Баамом...       Отец Агеро не соизволил удостоить жену даже сотой доли своего внимания, вместо этого откинул только с лица длинную прядь волос и пролаял в телефон что-то на одном из китайских диалектов, которые Агеро не понимал.       – Эдван-сан такой занятой всегда, – с уважением заметил Баам, на что Агеро раздраженно закатил глаза:       – Пусть делает, что хочет! Забудь о нем... – подумав, он наклонился к Бааму и добавил, заговорщически понизив голос, – когда-нибудь я устраню его и сам стану главой семьи Кун.       – Как это «устранишь»?! – обомлел Баам.       – Ну не знаю, я еще не придумал...       В этот же самый момент отец Агеро вдруг развернулся к сидящим за котацу мальчишкам.       – Чего это вы там шепчетесь? – с подозрением спросил он. – Агеро! Какого черта ты там опять замышляешь?       – Я ничего... Ау-у! – Агеро застонал, когда отец грубо схватил его за предплечье, – да отпусти меня... Я не сделал ничего плохого!       Агеро попытался извернуться и высвободиться из отцовской хватки, но тот был сильнее – он сжимал предплечье сына с такой жуткой силой, будто бы собирался его сломать.       Баам смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами – неподвижно, будто бы в состоянии шока. Агеро проклинал себя за то, что открыл рот – тот заветный день, которого он ждал весь год, был испорчен. Ему хотелось провалиться под землю от стыда и злости. Но хуже всего ему было даже не из-за Баама – куда больше его пугали блекло-голубые, ледяные глаза его отца, уставившиеся ему в лицо. Глаза, так напоминавшие его собственные.       – Наглый сопляк... – пробормотал отец. Отпустив руку Агеро, он почти моментально забыл о нем, как ни в чем ни бывало пустившись в переговоры на китайском. Жена повисла на его плече, но он не обращал на нее никакого внимания.       – Агеро-сан... – Вздрогнув всем телом, Агеро посмотрел на Баама, который встретил его беспомощным и встревоженным взглядом. – Ты в... в порядке?       – Идем отсюда.       Баам больше не спрашивал ничего. Только поднялся из-за котацу и последовал за Агеро так, будто бы это было самым нормальным в мире.       В помещении под чердаком они наконец оказались одни. В воздухе пахло пылью и ароматическими палочками, и Баам даже несколько раз чихнул, прикрывая лицо ладонью.       Агеро била крупная дрожь. Он думал о том, что на предплечье, там, где красовалось след от пальцев его ненормального отца, теперь обязательно останется синяк. В общем-то, синяк, как таковой, его не особенно волновал, просто ему надо было сосредоточиться на чем-то. На чем-то, что бы отвлекло его от мыслей о том, что, собственно, только что произошло...       – Агеро... сан?       – Баам, как думаешь, этим летом мы сможем попасть в Башню? – резко спросил Агеро, не глядя на друга. – Нам нужно искать вход туда поусерднее, иначе мы навсегда останемся здесь... Застрянем тут!       – Агеро, – на этот раз Баам даже не стал прибавлять уважительный суффикс. Его голос был на удивление твердым.       Агеро почудилось, что внутри него что-то сломалось. Его плечи затряслись сами собой, и он ничего не мог сделать с этим. Ему хотелось исчезнуть. Раствориться в пыльном воздухе чердака. Его отец был прав: он действительно был ни на что не годен, да ещё и плакал прямо на глазах у Баама. Это было унизительно, но, наверное, именно тем, что он заслужил...       Кто-то коснулся его плеча, и Агеро, чуть не подпрыгнул на месте, потому что решил уже, что это был его отец, но это оказался Баам. Он прильнул вдруг к нему, обвил тело Агеро своими тонкими, еще совсем детскими руками, и тому показалось, что какая-то тёплая незримая волна захлестнула его. Объятия Баама были непринужденными и такими нежными, что Агеро невольно расслабился и, сам не заметил того, как уткнулся носом в плечо друга. Он все еще всхлипывал, но почему-то больше не стеснялся этого.       – Мы обязательно найдем вход в Башню, Агеро, – шепотом заверил друга Баам, – я совсем недавно видел сон об этом и знаешь что? У тебя там тоже были очень классные, особенные силы, куда круче моих...       – Правда? – почти машинально переспросил Агеро и несколько раз моргнул, смахивая с ресниц повисшие на них слезы.       – Да, правда, – заверил его Баам. – Это немного сложно, но слушай: твоя семья в Башне одна из десяти влиятельных и сильных семей, но ты чем-то не угодил им, поэтому тебя изгнали из нее...       – Это похоже на мою семью, – мрачно ухмыльнулся Агеро. Он чувствовал себя уже чуть-чуть получше, но теперь его душил невыносимый приступ любви к Бааму – ему даже захотелось поцеловать того, но он не решился. – Надеюсь, все их отели в Башне сгорели. В гигантском пожаре! Если у них там, конечно, были отели...       – У них там не было никаких отелей...       – Ну и слава богу.       Они оба рассмеялись. Баам хотел отстраниться, но Агеро не позволил ему разжать объятия, тихо попросив:       – Еще немного, пожалуйста.       – Конечно, сколько ты хочешь, – послушно сказал Баам. Он положил ладонь на голову Агеро и погладил его волосы.       – Баам… а ты можешь поцеловать меня? – Агеро не знал, откуда у него нашлась смелость вообще произнести это, но Баам согласился не задумываясь, хотя и был немного смущен.       – Конечно. Если ты так хочешь…       – Баам, ты не можешь соглашаться со всем, что я тебе говорю, – изумился Агеро. Он смутился сам не меньше Баама, но в то же время чувствовал себя безумно счастливым. – Это ненормально…       – Но почему? Это же ты…       Баам взял лицо Агеро в ладони и, качнувшись вперед, неловко чмокнул друга в левый краешек губ. Его губы были теплыми, липкими и немного сладкими. Наверное, от газировки, которую они пили в гостиной, подумал Агеро.       Слезы уже давно высохли на его щеках, прошел и гнев на отца, и бессильная ярость, и даже ощущение собственной никчемности. По крайней мере, в этом мире существовал хоть кто-то, хоть один человек, рядом с которым Агеро чувствовал себя в безопасности.       – Баам, давай поклянемся друг другу в кое-чем? – предложил он.       – В чем?       – Что никогда не будем расставаться.       – Клянусь, – без каких-либо колебаний сказал Баам, – клянусь, что мы всегда будем вместе и даже в Калифорнии, когда тебя не будет рядом, я буду думать о тебе.       – Я и так всегда о тебе думаю, – ответил Агеро.       Еще некоторое время они стояли неподвижно, сжимая друг друга в объятиях, и расцепили эти объятия с большой неохотой только тогда, когда услышали, как к чердаку приближаются чьи-то шаги.