Невесомость

Начались каникулы у Генри в школе, и он все чаще стал бывать в доме своей тети Зелены, он общался с сестренкой. А Реджина после работы забирала его. И часто так бывало, что сестры засиживались и иногда даже могли позволить пригубить немного вина и вечер сразу приобретал какие-то другие нотки, более откровенные и доверительные. В один из таких вечером в пятницу, Реджина выпила чуть больше обычного и разоткровенничалась с сестрой. Она рассказывает о Эмме и о том, что они провели ночь вместе, о сотнях звонков и смс сообщениях. — Вот знала я, что между вами что-то было. Вы были какие-то другие. Ты уж точно. Но я это все отнесла к адреналину после прыжка. — Было, это ты правильно сказала. Но будет ли что-то ещё, я не знаю… — А в чем проблема? Возьми отпуск на пару недель и рвани в Канаду. — Меня не звали. — Ну… давай я узнаю где именно она живёт там у родителей? — Откуда? — Грэм мне расскажет. Они же хорошие друзья. Я даже знаю, что недалеко от дома ее родителей есть аэропорт и Грэм там тоже прыгал. Был у нее как-то по молодости. — Здорово. Узнай. Мне очень поможет эта информация. — Ок. Так как она горяча? Щеки Реджины моментально покрывает предательский румянец. — Можешь не отвечать. По твоей реакции мне все понятно, — смеясь говорит Зелена. — Так прекращай, Зелена, я же не обсуждаю как ваши с Грэмом отношения завязались или, что происходит у вас сейчас? — немного обиженно говорит Реджина. — Дорогая, а я не против. Давай пообсуждаем, — говорит Зелена и подмигивает. — О Боже, нет, Зелена, я не хочу это слушать, — взмолилась Реджина. — Вот уж нет. Раз сама не рассказываешь, значит придется меня слушать. — Я совсем недавно слушала эту историю на годовщине вашей свадьбы, заметь в пятнадцатый раз. Вы рассказываете эту историю на каждой своей годовщине. Ее знают все ваши друзья, а уж родственники и подавно. Не стоит… — Я уже настроилась, так что слушай и, кстати, тебе расскажу самую правдивую историю. — Бедные мои уши, они не вынесут этой душещипательной истории, — говорит Реджина и прикрывает уши ладонью. А Зелена сжимает ее колено чуть рукой и просит, слушать ее внимательно. — Ты ведь помнишь, как мы познакомились с Грэмом. Это был наш выпускной в университете. И мы отправились отмечать в кафе и там встретили компанию парней выпускников полицейской академии. Ты ведь помнишь, как на нем классно сидела эта полицейская форма, — говорит Зелена и глаза ее блестят, видно пьяный мозг подбрасывал картинки из прошлого. Реджина только кивает в ответ, потому что тоже помнит. — Боже и мне с первого взгляда на него захотелось снять эту форму и убедиться, что содержание соответствует обвертке, — она машинально облизывает губы. — Нет, Боже, я не хочу знать подробностей, — стонет Реджина и закрывает глаза. — Ты что мы, как порядочные до третьего свидания ни ни. Правда я его все равно попросила надеть форму, вот хотелось мне раздеть блюстителя закона. Адвокат раздевает полицейского это круто. — Зелена ну все хватит. — В общем Грэм в полицейской форме мне нравился больше, чем Грэм в одежде помощника детективного агентства. Хотя честно сказать, за последние годы он возмужал. И это мне в нем нравится намного больше. А ещё шрамы, полученные на службе делают его привлекательным для меня. Особенно шрам на груди. Я просто с ума схожу, когда вспоминаю, что эта пуля была получена им когда, он закрыл меня своей грудью от этого неадекватного Голда и спас мне жизнь. — Да он твой герой. Тебе повезло Зелена. Я очень рада за тебя и Грэма. Так что ваше «знакомство» в том кафе было? или… — Все хватит, — начала говорить Зелена, а щеки ее горят и было не понять то ли от вина, то ли от воспоминаний. — К слову, ты сама начала этот разговор. — Помню. Помню. Тишина поселившаяся в комнате дарит покой. Каждая из сестер погружается в воспоминания. Реджина в воспоминания трёхнедельной давности, когда она впервые увидела Эмму, такую привлекательную, смелую, понимающую, а Зелена в пятнадцатилетние воспоминания, когда она была практически девчонкой, такой озорной и смелой или безответственной. — Ну ладно, нам пора с Генри возвращаться. Не забудь разузнать у Грэма, где именно живут родители Эммы. — Хорошо. Но только если ты будешь держать меня в курсе своих планов. — Договорились. Спустя пять минут они с Генри ехали домой. — Знаешь, милый, на следующей недели я собираюсь поехать и посмотреть ещё один клуб любителей парашютного спорта. Ты поедешь со мной в качестве поддержки? — спрашивает Реджина и смотрит на сына с надеждой. — Круто, конечно, я с большим удовольствием поеду с тобой, — говорит Генри и широко улыбается. — Здорово, тогда я поищу что-нибудь неподалеку. — Ты Эмме про это расскажешь? — Пока ещё не знаю. А вообще у меня созрел кое какой план. — Расскажи, мам, — просит Генри. — Позже, — обещает Реджина. Через неделю они отправляются в новый клуб парашютистов любителей. И там Реджина делает два своих первых самостоятельных прыжка. Это оказалось не очень сложно. Она закрывает глаза, представляет Эмму и шагает из самолёта, а потом спустя двадцать секунд парашют сам раскрывается, автоматически. Управление даётся нелегко. Но те чувства и эмоции стоят того, чтобы прыгать. Приземляться намного сложнее для нее. Никогда не знаешь где окажешься в момент приземления. В первый раз она чудом избежала столкновения с деревом. А во второй раз чуть не сбила другого парашютиста. Но больше всего ей не понравились тренера-инструкторы. Тот которого зовут Нил хотел надеть на нее только один парашют. Может у него такое чувство юмора. Но ей вообще не до смеха было. Она сразу вспомнила бедного Киллиана, у которого не открылся основной парашют, и он еле успел воспользоваться запасным. Да и Грэг ничем не лучше этого Нила и все норовился ее облапать, а когда получил пару резких отпоров, предложил на Реджину надеть два парашюта по 30 кг, чтобы она побыстрее приземлилась. Но она продолжала приезжать в этот клуб на протяжении двух последних месяцев. Иногда приезжала без Генри. На ее счету уже было 20 прыжков. Она была рада таким образом отдыхать от суеты будничных дней. Она приобрела собственную экипировку, которая была ее размера. И теперь Реджина выглядит как настоящая спортсменка. И от той дамы, что чеканила шаг на высоких каблуках практически ничего не осталось. Кроме гордой осанки и уверенного шага. — Реджина, ну что ты задумала? Я не пойму? — говорит Зелена. Они сидят на кухне у Реджины и пьют чай с черничным пирогом. — Я кое-что купила для Эммы. — Что? Или это секрет? — Ну… — Ладно. Почему Генри в лагерь ты отправила? Я не помню, чтобы хоть когда-нибудь отпускала сына так на долго, — с негодованием говорит Зелена. — Ему четырнадцать и пора от мамки отвыкать. Тем более это он просил отпустить его в этот лагерь. Там его друзья. Он каждый день звонит и пишет. Смотри, и фотки скидывает каких-то скал. Представляешь они катаются там на лошадях. Я вспоминаю наше детство, когда смотрю на фото с лошадьми. Вспоминаю своего Росинанта. — Реджина, стоп. А зачем тебе отпуск на две недели? — Я еду в Канаду. В одно замечательное местечко. Там есть один клуб парашютистов. Хочу там попрактиковаться и сделать ещё десяток прыжков. — Боже, ты скоро Грэма догонишь по количеству прыжков, — смеясь говорит Зелена. — Ты шутишь, у него их в десять раз больше чем у меня сейчас, — говорит серьезно Реджина, — но я хочу попробовать кое-что другое. — Боже, надеюсь это не скалалазанье? — Нет, — засмеялась Реджина, — это парасейлинг. — Что? — Это когда ты паришь в небе на парашюте, привязанный тросом к катеру. — Ты сама то пробовала? — Нет. Но очень хочу попробовать это с Эммой. — Ну, ты экстрималка, Реджина. — Я хочу ощутить себя без границ. Как птица в небе. — Я поражаюсь, что просто прыжков с парашютом тебе маловато стало. Грэму не говори о своих планах, а то и меня потянет за собой, точнее за тобой. — Хорошо, я ни кому ничего не скажу. Это наш с тобой секрет. — Ага. Когда ты улетаешь в Канада? — Завтра. — Ну, тогда удачного полета и отлично погонять ветер. И я буду ждать фотоотчёт. — Разумеется, — говорит Реджина и отрезает ещё кусочек пирога и кладет его Зелене на тарелочку. Вечером она звонит Эмме. Они говорят минут десять, прежде чем Реджина интересуется её планами на завтра. — Я ничего не планировала. А ты чем будешь заниматься? Генри в лагере, посвяти день себе, — говорит Эмма. — Вообще-то у меня были планы и я хотела тебя кое о чем попросить, — говорит Реджина с игривыми нотками в голосе. — Говори, я постараюсь помочь. — Встретишь меня в аэропорту? — говорит Реджина и пауза на том конце провода немного начинает ее нервировать. — Во сколько твой рейс? — говорит Эмма, а Реджина не может понять по голосу, рада Эмма или нет. — В 16.20. — Отлично. Я с радостью тебя встречу. И Реджина заметно выдыхает. — Тогда до завтра, Эмма, целую. — Спокойной ночи, Реджина. Даже в многочасовой перелет Реджина не смогла отказаться от своего любимого классического брючного костюма стального цвета. Этот костюм подчеркивал все достоинства ее привлекательного женского тела: ноги, грудь, талию. И туфли она не могла променять ни на что другое. Она выглядела превосходно. Эмма в нетерпении ожидала Реджину. Они не виделись больше двух месяцев. И скучали друг без друга. Реджина заметила Эмму первая и помахала той рукой. Но реакции не последовало. Потом она отчётливо видит, как Эмма щурится и выискивает кого-то в толпе. И тут лицо ее озаряет такая искренняя и светлая улыбка, которую Реджина не видела у взрослых людей. Она светилась счастьем, помахала рукой Реджине и двинулась ей на встречу. Сначала они крепко обнялись, даже не говоря друг другу ни слова. Эмма вдыхала аромат шампуня Реджины и пыталась выровнять сердцебиение. — Привет, — произносит Эмма и целует Реджину в макушку. — Привет, — отвечает еле слышно Реджина и целует Эмму в уголок губ и слышит как дыхание Эммы прерывается. — Как долетела? Все нормально? — Да все отлично. — Тогда пошли, — говорит Эмма и берет из рук Реджины багаж. — Я так рада, что ты приехала, — говорит Эмма, — Я такая трусиха, все не решалась тебя позвать. — Надеюсь, что это не выглядит нагло с моей стороны? — Ты что, все в порядке, — говорит Эмма и тянется к руке Реджины и несильно сжимает ее. — Замечательно. — Ага, знаешь, тебе придется делить со мной комнату, — говорит Эмма и немного хищно улыбается. — Я не против такой соседки, тем более у нас есть уже опыт совместного проживания в одной комнате, хоть и не долгий, — говорит Реджина и подмигивает Эмме. — Ага, — соглашается Эмма. Они останавливаются у небольшого домика. Навстречу им выходят мужчина и женщина пожилого возраста. — Это мои родители Джеймс и Кэтрин. А это Реджина… — Приятно познакомиться, — ответили седовласые старики. — Моя девушка, — выпалила Эмма. Три пары глаз уставились на неё. Реджина ободряюще взяла ее за руку и легонько сжала. — Что ж, проходите Реджина, чувствуйте себя как дома, — говорит Джеймс, он первым пришел в себя после слов Эммы. — Спасибо, — еле слышно проговорила Реджина и пошла следом за Эммой. А Джеймс и Кэтрин ещё какое-то время продолжали стоять на пороге и смотреть друг на друга. — Это было неожиданно, — говорит Реджина, спустя пару минут, когда они стояли в комнате Эммы. — Я не могу это скрывать. И я понимаю, что сначала должна была спросить это у тебя. Именно это я собиралась сделать, когда вернулась бы в США. Но ты здесь и я хочу… Реджина неотрывно смотрит на Эмму и понимает, что сейчас Эмме очень тяжело задать вопрос. Они толком и не общались в живую. Только звонки и переписка. — Реджина, ты будешь моей девушкой? — спрашивает Эмма и с волнением смотрит на Реджину. — Да, Эмма, я буду твоей девушкой, — говорит Реджина с сияющей улыбкой на губах. Они целуются долго и нежно, как будто не могут насладиться поцелуями друг друга и отстраняются только тогда, когда дышать становится практически нечем. — Ну чем ты тут занималась? — спрашивает Реджина, когда они лежат в кровати после бурного секса. Вспотевшие и немного уставшие. Но довольные и счастливые. — Реджина, я учусь плавать, — заявляет Эмма, с застенчивой улыбкой. А потом продолжает, — Я не хочу выглядеть трусихой и поэтому решила провести отпуск с пользой. Ну и у меня появилась одна идея на счёт нашего здесь времяпрепровождения. Точнее я не думала, что этим мы займёмся здесь… — Так постой. Ты научилась плавать? — Да, я могу проплыть метров 20 на большее не хватает пока сил, но я тренируюсь, — как то немного важно говорит Эмма. А потом интересуется, — Слышала ты тоже время даром не теряла? — Да. У меня 20 прыжков. Я говорила тебе о том, что сама прыгала, — смущённо говорит Реджина, — просто я не уточняла потом что почти каждую субботу я ездила в Бостонский аэродром и там прыгала по два прыжка. — Ты хочешь стать парашютистом или? — У меня есть небольшой сюрприз для тебя, Эмма, — говорит Реджина. — Я люблю сюрпризы если они приятные. Он ведь приятный, да? И у меня есть тоже для тебя сюрприз. — Я первая. Вот мой сюрприз, — с лучезарной улыбкой она достает подарочный сертификат на парасейлинг (полет на парашюте над морем)место Онтарио, Канада. И лицо Эммы озаряет такая счастливая улыбка, что Реджина понимает, что с сюрпризом она угадала. А когда Эмма достает свой конверт и Реджина извлекает из него точно такой же подарочный сертификат только в Нью-Йорке, США. Они начинают хохотать вместе, чуть ли не до слёз. — В моей жизни такое впервые, два одинаковых подарка, — говорит Реджина, когда оправилась после неудержимого смеха. — В моей тоже, — говорит Эмма и притягивает Реджину для поцелуя. — Сегодня же, нет завтра, мы отправляемся в Онтарио. Здесь буквально пару миль. И покоряем с тобой небо и воду. — С тобой куда угодно, — шепчет Реджина. Они стоят за несколько минут до полета. Им страшно — в полете может случиться все что угодно, порвётся трос или парашют накроет при приземлении. Руки обоих заметно подрагивают. — Все будет хорошо, — говорит Эмма, — Я рядом. Реджина на ее слова кивает головой. Сил говорить нет. Она крепко держится руками за специальное приспособление и сжимает пальцами до побелевших костяшек. Помощник даёт отмашку и парашют медленно поднимается вверх. И вот тут страх улетучивается, только восторг и радость адреналин в крови и ощущение того, что время остановилось. Они наслаждаются красотой здешней природы от которой захватывает дух. Их не покидает ощущение полета, отсутствие границ и рамок, ощущение свободы. Радость не покидает сердце. «Пусть так будет всегда» проносится в мыслях у любителей экстрима.