Часть 1
19 августа 2020 г., 21:02
Тео понимает, что происходит, когда в третий раз замечает, как Лиам изучает отражение своих пылающих глаз и игнорирует весь остальной мир вокруг.
Проблема в том, что Лиам понимает, что он замечает, и мгновенно напрягается.
— Мне пора в школу, — внезапно объявляет он и бросает ложку, в отражении которой он смотрел на себя, в тарелку с размякшими хлопьями, отодвигается от стола и встает.
— Лиам, — пробует Тео, но тот уже выходит из комнаты; Тео слышит, как он топчется в гостиной, засовывая ноги в ботинки и поднимая рюкзак.
На мгновение Тео подумывает о том, чтобы пойти следом, но на лице Лиама нетрудно истолковывалось предупреждение. Вздохнув, на секунду Тео откидывает голову назад, после чего снова сосредотачивается на своих хлопьях, механически запихивая их в рот, пока тарелка не пустеет. Он поднимает ее и наклоняет, выпивая остатки молока и крошки кукурузных хлопьев.
Миссис Гейер заходит на кухню, когда Тео отодвигается от стола и берет их тарелки — свою и Лиама.
— Это из-за тебя? — с интересом спрашивает она, кивая в сторону выхода.
Тео вздрагивает, когда слышит хлопок входной двери.
— Нет, насколько я знаю, — заверяет он, но, говоря это, прекрасно понимает, что проблема гораздо сложнее. Миссис Гейер сочувственно улыбается и открывает холодильник, чтобы сделать себе обед на работу.
Тео секунду колеблется, стоя у стола и держа в руках их тарелки, а потом мысленно толкает сам себя и идет к раковине.
— Спасибо, что разрешили остаться на ночь, — говорит он, смотря на свои руки, пока ополаскивает посуду. — Я должен был следить за временем, но мы смотрели фильм и...
Он замолкает, когда миссис Гейер мягко кладет руку на его плечо и наклоняется, чтобы достать дорожную кружку с крышкой, которая сушится на полотенце рядом с раковиной.
— Не переживай, — говорит она, сжимая его плечо, после отпуская. — Ты же знаешь, мы всегда рады тебя видеть.
Тео прикусывает губу и не отвечает, только украдкой бросает на нее взгляд, выключает воду и тянется к посудомоечной машинке. Миссис Гейер сосредоточенно закручивает крышку на кружке и ставит ее в сумку, но Тео все равно быстро отводит взгляд, чувствуя, как пылают его щеки. К счастью, у него есть железная причина для молчания: он берет тарелки, свою и Лиама, и так же сосредоточенно по очереди ставит их в посудомойку, после с излишней осторожностью фиксируя ложки в корзинке для приборов.
Он отвлекает сам себя слишком хорошо, так что даже подпрыгивает, когда миссис Гейер неожиданно оказывается рядом и быстро, сухо целует его в щеку.
— Дай знать, если моему сыну нужно будет напомнить о важности честного общения, ладно? Обычно я даю ему пару дней угрюмо помолчать, а потом из него можно выудить все, что угодно.
Тео слабо улыбается.
— Буду держать вас в курсе.
Миссис Гейер улыбается ему в ответ, берет свой обед, ключи, и выходит за дверь, оставляя Тео одного на кухне в доме Гейеров-Данбаров. Тео секунду колеблется, а потом кладет руки на столешницу и смотрит в окно над раковиной.
Когда он подсвечивает свои глаза, они горят золотом в отражении, точно так же, как и у Лиама. Тео вздыхает, смаргивает этот взгляд и идет начинать свой день.
***
Тео не видит Лиама в течение следующих нескольких дней — тот внезапно становится невероятно занятым. Тео позволяет Лиаму избегать его и только подавляет собственное беспокойство и какое-то детское, тоскливое чувство в груди, появившееся, потому что он скучает по Лиаму. Так что Тео сосредотачивается на работе с Дереком, Арджентом и Дитоном: они пытаются соединить все их коллективные знания о разных стаях западных Соединенных Штатов и помочь Скотту подготовиться к Большому Дипломатическому Турне — название которому давал сам Скотт, непримиримо невыросший ребенок. Когда ситуация с Монро наконец разрешилась (иначе и не скажешь), Арджент и Дитон решили дать Скотту свой совет: придать официальный характер новым союзам, которые заключил Скотт с охотничьей группой, восстановить старые союзы Хейлов, истощившиеся после пожара в их доме, и все это означало бы, что в следующий раз, когда что-то опасное проскользнет в Бейкон Хиллс, им не придется справляться с этим в одиночку. Также Скотт и Малия — вместе с командой старшеклассников, заканчивающих школу — приступают к давно отложенному поступлению в колледж. Скотт ожидал этот момент с каким-то заразительным возбуждением, прыгал в толстовке Калифорнийского университета в Дейвисе, добродушно раздражая Тео, Дерека, Арджента и Дитона, пока те пытались сосредоточиться. Дерек помнил все весьма туманно, а информация Арджента в основном устарела из-за того, что он ненадолго отстал от охоты, но все же они помогали заполнять множество пробелов между богатыми знаниями Дитона и Тео — последний постоянно подавлял беспомощную дрожь из-за ощущения влажного дыхания на затылке, когда хирург, патологоанатом и генетик в одном лице выжидающе стоял позади него; и они вместе все же начали составлять определенный план действий. — Понятно, что Шохре будет первая, — говорит Арджент, постукивая пальцем по Вайрике на новой настенной карте, которую он купил для Тео. — С ее поддержкой мы просто справимся с остальными калифорнийскими стаями. Затем Эйлин Сторо в Чемулте... — Нет, в Денио, — прерывает Тео со своего места на диване, держа в руках нелепый мячик-антистресс в форме головы Джорджа Вашингтона, притащенный Стайлзом из его Студсовета. Дитон спокойно подтверждает: — Я бы посоветовал сначала заручиться поддержкой Розалии. Арджент хмурится. — Ее стая вдвое меньше стаи Эйлин. — Да, но Эйлин в детстве проводила в Денио каждое лето вместе с нынешними альфами из стаи в Лейквью и Карсон-Сити. А альфа в Карсон-Сити — дочь Розалии, — говорит Дерек, прищурившись и глядя куда-то вдаль, видимо, пытаясь собрать все крупицы своих воспоминаний. — Стая Розалии, может, и маленькая, но она — опора для нескольких других стай. Если она не захочет формального союза, Скотту будет очень сложно получить поддержку большинства стай в Невадо и южном Айдахо. Он смотрит на Дитона, чтобы перепроверить свой анализ; тот кивает. — Розалия — уважаемая альфа, и ее голос будет иметь большой вес. Арджент кивает и поворачивается к своему планшету, лежащему на столе Тео, чтобы обновить список своих заметок. — Хорошо. Вайрика, потом Денио. Сразу после в Чемулт. Или Скотту перед этим еще где-то остановиться? Арджент и Дитон уезжают спустя несколько часов, но Дерек задерживается. У Тео есть весьма хорошая догадка, зачем, и когда он заставляет себя встать с дивана и пойти на кухню, то мысленно уже ухмыляется, переключая свой ум с историй о стаях западных Соединенных Штатов на то, хватит ли у него карри, чтобы удовлетворить свое желание карри. Дерек правда идет за ним, что Тео как обычно интерпретирует как действительно продуманную и наполовину удачную попытку небрежности, но ошибается. — Ты не говорил недавно с Лиамом? — спрашивает он, и Тео замирает, вытаскивая из холодильника упаковку куриных грудок. Он заставляет себя быстро расслабиться и поворачивается, отбрасывая курицу на кухонный островок позади, после чего снова ныряет в холодильник за упаковкой простого йогурта. — Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, — мягко отвечает он, смотря не на Дерека, а на свои руки; и раз уж на то пошло, он прекрасно чувствует легкий скачок запаха Дерека. И ему удается уловить, как Дерек вздрагивает, когда Тео выпрямляется, закрывает дверцу холодильника и ставит йогурт рядом с курицей. — Да, — неохотно соглашается он, — прости. Он сочувственно улыбается. Тео пожимает плечами и сосредотачивается на том, чтобы повернуться к шкафчикам и не думать о том, как из-за спокойного и настороженного внимания Дерека то тесное чувство в груди, которое скучает по Лиаму (что весьма по-идиотски, Тео видел его всего три дня назад), сжимается сильнее. — Думаю, ты спрашиваешь не ради вопроса? — предполагает Тео на фоне стука стеклянных баночек со специями, которые он переставляет в поисках нужных. Дерек рассеянно мычит. — Он заходил ко мне домой два дня назад. Думаю, ты был на выезде с шерифом... — Точно был, — бормочет Тео себе под нос. — ...и он хотел знать о... Ну, — он необъяснимо замолкает, и Тео совершенно не знает, что это значит. Когда он в замешательстве смотрит на Дерека, то тот демонстративно машет рукой к своим светящимся глазам оборотня. К своим голубым светящимся глазам оборотня. Тео тихо выдыхает и на мгновение закрывает глаза. Под закрытыми веками он сам зажигает их и откидывает голову назад, но через секунду моргает, возвращает глаза к естественному цвету и снова открывает. Тео заставляет сам себя игнорировать бурление где-то в груди и лезет в шкаф, передвигая стеклянные баночки, пока тыльной стороной пальцев не натыкается на ту, которую он искал. — Что ты ему сказал? — наконец спрашивает Тео, доставая карри. Он ставит его рядом с другими специями, которые он вытащил, а затем собирает их все и закрывает дверцу шкафа рукой. Он поворачивается лицом к островку — и к Дереку, который все еще стоит в дверях кухни — и ставит специи рядом с курицей и йогуртом. Дерек пожимает плечами. — То же, что говорили мне. Глаза оборотня меняют цвет, если он забирает жизнь невинного. Он... — Дерек колеблется, оборвав свои слова с резким звуком. Тео перестает притворяться, что его очень сильно интересуют специи, и поднимает глаза. — Ему это не понравилось, — тихо заканчивает Дерек и встречается взглядом с Тео, морщась. — Уверен, что нет, — просто соглашается Тео, вздыхает и наклоняется над столешницей, упирается локтями в край стола и кладет голову на руки. Он проводит ладонями по лицу, а затем запускает пальцы в волосы, после чего снова подносит их ко рту. — Ты собираешься поговорить с ним? — спрашивает Дерек со смесью любопытства и легкого упрека, явно имея в виду: почему ты до сих пор не поговорил с ним? Тео выпрямляется и кладет ладони на столешницу. — Да, я поговорю с ним, — говорит Тео, намеренно уклоняясь от прямого ответа на вопрос Дерека. — Я поговорю с ним, как только он захочет поговорить со мной. Дерек наклоняет голову, и на его лице появляется особое выражение: он морщится и щурится, и Тео легко распознает неразбавленный скептицизм, что его немного укалывает. — Что за взгляд? — требует Тео. — Ну, знаешь, — объясняет Дерек, скрещивая руки на груди и опираясь о кухонный островок, — просто когда речь заходит о людях, которые могут служить примером для подражания... — Тео правда мог понять мысль и без высокого многослойного сарказма в этих трех словах, — ...в вопросе соблюдения личных границ, я всегда вспоминаю тебя и Лиама. Тео кидает на него недоверчивый взгляд. — Чья бы корова мычала, — отвечает он, намекая на самого Дерека. Тео поворачивается, чтобы рывком открыть шкаф позади и достать набор мерных ложек. — Уточни-ка, сколько раз Стайлз врывался в твой лофт, а ты — в его джип? Дерек выглядит безмятежно равнодушным к превосходному замечанию Тео. — Много, так почему бы тебе не последовать нашему примеру и не вломиться в дом Лиама? — Потому что там его родители, — раздраженно бормочет Тео, доставая маленькую миску, в которой можно смешать нужные специи. Но он все равно улавливает, как Дерек закатывает глаза. — Тео, перестань. Тео оставляет попытки вести себя спокойно и с оглушительным шумом отталкивается от островка, делая несколько шагов назад, пока не может упереться о столешницу позади; Дерек наблюдает, вскинув брови. — Если ты думаешь, что это из-за моей гордости или чего-то такого: это не так, — немного раздраженно говорит ему Тео. — Я не избегаю его потому, что он избегает меня. Дерек наклоняет голову, явно чего-то ожидая. Тео резко вздыхает и отворачивается от него, пытаясь придумать, как лучше все объяснить. — Слушай. Неважно, хочу ли я поговорить с ним, — наконец находится он, снова встречаясь с любопытным взглядом Дерека. — Он должен захотеть поговорить со мной. Если я попытаюсь загнать его в угол, все будет только хуже, он не услышит ничего из того, что я скажу. И это правда. Это абсолютная, стопроцентная правда, но все же это не единственная причина, по которой Тео сопротивлялся эгоистичному побуждению (на которое так услужливо указал Дерек) ворваться в дом Лиама. Прорваться через границы Лиама, как они делали это всегда. Тео наклоняет голову и не позволяет собственным глазам — собственным золотым глазам — вспыхнуть, независимо от того, как сильно он этого хочет. Когда он наконец заставляет себя поднять взгляд, Дерек смотрит на него так, словно точно знает, о чем думает Тео. Но ничего не говорит. Он просто кивает, отводит взгляд и оставляет эту тему. Тео выдыхает, даже не осознавая, что задерживал дыхание. Но Дерек и не уходит. Тео чувствует, как в его груди поднимается веселье, вытесняя часть плотного комка чувств, который застрял у него в горле. — Ты хотел что-то еще? — сухо спрашивает он. Дерек делает вид — ужасно плохо, даже не стараясь, — что задумался. — Ты же готовишь карри? — невинно спрашивает он. — Я могу нарезать. Он поднимает руку и демонстративно сгибает ее. Тео закатывает глаза, но наклоняется в сторону, чтобы подхватить луковицу из миски с продуктами на столе, и бросает ее Дереку. — Только не режь на столешнице, варвар, — приказывает Тео, — сейчас дам тебе доску.***
В защиту Тео: подслушивать он начинает действительно случайно. Перед тем, как в качестве посла отправиться в Большое Дипломатическое Турне («Я еду в отпуск повидаться с друзьями, мистер Данбар, — с тоской вздыхал Дитон, — а не собирать союзников для войны»), Дитон подарил Алеку коллекцию дневников разных давно умерших альф и несколько томов по истории стай оборотней, включающих в себя разные сверхъестественные знания, которые были записаны еще более древними эмиссарами. Алек в ветеринарной клинике поклялся отдать эти книги Скотту, когда у них будет тренировка один на один. Тео восхитился оптимизмом обмена, но не его практичностью, потому что Алек совершенно забыл о коробке с тщательно упакованными томами — чему никто, особенно Тео, вообще не удивился. (— О, черт, — тупо сказал Алек, глядя на коробку, которую он специально поставил у входной двери, где теоретически просто не мог не заметить ее. Он уже переоделся для своей первой рабочей смены после возвращения Дитона, весь побледнел и с отчаянием посмотрел на Тео, который стоял в дверях с ключами от пикапа в руках. Тео закатил глаза. — Да, Алек, я отвезу их к МакКоллам, чтобы ты условно не соврал, говоря Дитону, что отдал их Скотту, — сухо заверил он Алека, но без недовольства; все равно он хотел посмотреть и, может, что-то одолжить. — Спасибо, Тео, — выдохнул Алек и, конечно же, ушел, оставив коробку.) Она оказывается шокирующе тяжелой — что было ожидаемо, ведь половина книг в ней были настоящими чудовищами с толстой бумагой в кожаных переплетах. Тео приходится держать коробку двумя руками, чтобы случайно не уронить ее. Так что когда он добирается до дома МакКоллов и понимает, что дверь не заперта и никто не ответит на его общепризнанно неэффективный стук — так как руки заняты, и он уверен, что миссис МакКолл появится из ниоткуда и убьет его, если он пнет ее дверь, — то Тео просто заходит внутрь. Он бы позвал Скотта, который дома — Тео точно знает это по запаху и рефлекторному ощущению в основании позвоночника, подсказывающему, что альфа рядом; но он весьма неразумно зажал зубами кожаный брелок на своих ключах. Он мог бы сперва засунуть их в карман, когда брал коробку и выходил из пикапа уже вместе с ней, но не сделал этого и теперь никак не мог говорить. Это его вторая ошибка; третья — когда он, наконец, замечает второе сердцебиение рядом со Скоттом и не поворачивает на выход. — Эй, можно тебя кое о чем спросить? — спрашивает Лиам приглушенным и далеким голосом, потому что они со Скоттом — Тео рефлекторно напрягает слух, чтобы проверить со своего места, застыв прямо у входной двери — наверху, в спальне Скотта. — Да, конечно, — слегка отвлеченно отвечает Скотт, видимо, ища что-то в своем комоде. — Что бы ты... — начинает Лиам, а затем замолкает. Тео чувствует, как подскакивает его пульс, а потом ускоряется, и он начинает снова: — Ты знаешь... Ты когда-нибудь... — он снова колеблется, а потом вдруг выдает все сразу: — Ты думал о том, что бы ты сделал, если бы я не убил Монро? Чем бы Скотт ни был занят, он останавливается; Тео не видит его лицо, но может слышать, как обрывается звук возни. Тео пальцами сжимает края коробки в руках, а зубами — брелок ключей, по-идиотски зажатый в челюстях; на секунду он думает о том, чтобы выплюнуть его, но быстро отметает эту мысль, потому что грохот падающих ключей сейчас звучал бы не хуже пулеметной очереди в полной тишине. Развернись, приказывает Тео его здравый смысл. Развернись сейчас же. Но Тео не двигается. — Ох. Ох, ладно, хорошо, — наконец говорит Скотт не столько нерешительно, сколько осторожно, явно пытаясь подобрать слова. Очевидно, мысленно он перебирает каждое слово, прежде чем выпустить его из своего рта. Раздается характерный скрип; Скотт садится на свой матрас. — Да, я думал об этом. — И? — даже с первого этажа и через несколько комнат Тео слышит напряжение в голосе Лиама. Скотт отвечает не сразу. Тео чувствует, как мышцы между лопатками напрягаются; через секунду еще сильнее, когда он думает, насколько напряжена, должно быть, сейчас спина Лиама. — Я бы попытался задержать ее, — наконец тихо отвечает Скотт. — И ее людей. Передал бы их шерифу и моему отцу. Тео вздрагивает, и не только из-за того, что дыхание Лиама на секунду прерывается. Скотт, должно быть, тоже это слышит, потому что спешит уточнить: — Я бы попытался, но... — он вздыхает, и Тео слышит царапающий звук; наверняка Скотт трет основанием ладоней свою щетину. — Но я не настолько наивен, чтобы верить, что все могло быть так просто. — ...Верно, — соглашается Лиам спустя долгую, затянувшуюся секунду. — Да, конечно. Как раз сейчас Тео пора выплюнуть ключи, позвать Скотта по имени и притвориться, что он только что вошел в дверь — причем убедительно, и это один из тех редких случаев, когда Тео радуется своему не совсем обычному воспитанию. До этого момента он и так мог бы догадаться о содержании разговора Скотта и Лиама, поэтому вторжение в их личную жизнь своеобразно будет сведено до минимума — Тео признает, что это можно с натяжкой назвать правдой, когда думает об этом, и он скорее мог бы добросовестно утверждать, что это был несчастный случай, усугубленный искренней заботой о Лиаме в последнее время. Но прежде, чем он успевает принять решение, Скотт говорит: — Эй. Эй, Лиам, да ладно, — мягко отчитывает он, и Тео слышит еще ряд скрипящих звуков: видимо, Скотт двигается на матрасе; Тео щурится, пытаясь представить себе комнату; и тянет Лиама к себе. — Поговори со мной. Или, — он колеблется, и Тео чувствует, как напрягает внимание, пока ждет, — или поговори еще с кем-нибудь, потому что если ты думаешь, что у тебя получилось убедить всех в твоей сильной заинтересованности старшей школой, то... ну... у тебя не получилось. Попытка пошутить окупается; Лиам тихо фыркает. Матрас снова скрипит, и Тео почти уверен — от долгого знакомства с привычками Лиама и его бессознательными манерами, — что Лиам только что наклонился вперед и положил голову на руки, упершись локтями в раздвинутые колени. Скотт — и Тео — ждет. — Я не знаю, Скотт, — тихо признается он; достаточно тихо, чтобы Тео пришлось специально заострить слух, чтобы уловить всю фразу. — Это просто... — он колеблется, но продолжает через несколько секунд: — Прошла уже пара недель, понимаешь? И сперва все было так безумно, пока... пока... Пока все бросились к Тео в больницу со слабой надеждой спасти его жизнь, а потом пока все признались в существовании сверхъестественного и их собственного статуса своим ничего не подозревающим семьям, а потом пока постепенно, кусочек за кусочком стая и город медленно подчищали беспорядок за Монро, собирая себя и друг друга воедино; Тео сглатывает. — Все равно, я просто... Я на самом деле не осознавал... Пока меня не ударило... — он снова колеблется и заканчивает: — Но, ладно. Снова повисает молчание, и Тео не понимает, что происходит — нет никаких подсказок, чтобы заполнить этот контекст. Скотт тяжело выдыхает, очевидно, понимая, что Лиам имеет в виду. — Мне кажется, все не так просто, Лиам, — мягко говорит Скотт. Лиам усмехается. — Почему, потому что глаза оборотня меняют цвет только тогда, когда забираешь невинную жизнь? — он снова усмехается, но Тео не думает, что эта усмешка направлена в сторону Скотта, или Дерека несколько ночей назад, или на загадочные правила биологии оборотней. — Это чушь собачья. Просто какая-то тупая гребанная лазейка... — Лиам, — перебирает Скотт, уверенно, но все равно мягко. — Все не так просто. Ты помнишь, что было с Донованом? Стайлз... Но Лиам не дает ему закончить. — Стайлз убил Донована в целях самозащиты, — возражает он, и его голос одновременно твердый и ломкий, словно сколотый камень. — А ты — нет? — парирует в ответ Скотт. — Лиам, Монро со своими людьми убила десятки людей. Она буквально замучила Тео до смерти. Тео вздрагивает всем телом, а затем замирает — ключи во рту звенят от этого движения, — но Скотт и Лиам, должно быть, слишком отвлеклись, чтобы услышать его, потому что Лиам просто издает резкий, раздраженный звук. — Это не самозащита, это... — выплевывает он, и Тео чувствует, как что-то в его груди напрягается от явно скрытой тревоги в чужом голосе. — Лиам, — перебивает Скотт. — Ты специально упускаешь суть. Самозащита — это не просто защита самого себя, так же защита других... — Но что, если речь не шла о том, чтобы защитить кого-то еще? — почти с криком перебивает Лиам. — Я... я имею в виду... — Лиам заикается во внезапно наступившей удивленной тишине. — Что, если речь шла не только о том, чтобы кого-то защитить? Тео осознает, что задерживает дыхание. Судя по жжению в легких, он не дышит уже какое-то время, но не выпускает воздух сразу, слишком боясь пропустить ответ Скотта, слишком отчаянно желая услышать, что скажет истинный альфа. Но у него нет такой возможности. — Тео? — спрашивает миссис МакКолл, стоя в дверном проеме и растерянно щурясь на него; Тео был так занят подслушиванием Скотта и Лиама, что каким-то образом пропустил момент, когда открылась входная дверь. — Какого черта ты стоишь посреди моей гостиной? Черт, думает Тео и морщится, слыша, как наверху повисла тишина. Но он просто выплевывает ключи, а потом каким-то образом умудряется выдавить на своем лице улыбку, приподнимая коробку в руках. — Дитон, — объясняет он, — отдал книги Алеку, чтобы тот передал Скотту, но... Он говорит достаточно громко, чтобы Скотт и Лиам, которые уже шли по коридору к лестнице, судя по равномерному скрипу шагов, тоже могли его услышать. И он знает, что не отделается так просто, и ему не нужно говорить это; миссис МакКолл достаточно быстро все понимает, скользнув взглядом к лестнице и заметив кислое выражение лица Лиама. Она извиняюще морщится, посмотрев на Тео и правильно истолковав ситуацию, но тот едва заметно пожимает плечами; он сам вырыл себе яму и не сомневался, что Лиам его в нее закопает. — О, привет. Дитон говорил, что дал Алеку несколько книг для меня, но я все время забывал спросить у него, — сразу начинает Скотт, явно стараясь рассеять некоторое напряжение в воздухе, потому что Лиам прямо смотрит на Тео, даже не пытаясь скрыть этого. — Спасибо, что принес их. — Да, конеч... — начинает Тео, приподнимая коробку, чтобы передать Скотту в руки. Но он не успевает закончить. — Мне пора идти, — внезапно говорит Лиам и идет ко все еще открытой двери позади миссис МакКолл, протискиваясь мимо Тео. — Подожди, — возражает Скотт, и они с Тео замирают посреди обмена коробки с книгами, — я думал, что подвезу тебя до дома... — Все нормально, — резко перебивает его Лиам, не оборачиваясь. Он слабо улыбается миссис МакКолл, проходя мимо, явно пытаясь не показаться грубым, но едва справляясь с этим. — Я дойду пешком. — Но... — бессмысленно пытается возразить Скотт: Лиам уже выходит за дверь. Тео тяжело вздыхает и все же передает коробку с книгами в руки Скотту, так что может отойти назад и провести руками по голове. Он пальцами сжимает волосы на затылке, закрывает глаза и напрягает свой слух, прислушиваясь к неуклонно удаляющемуся топоту злых шагов Лиама. Он открывает глаза, когда слышит, как хлопает входная дверь. — Прости, — с искренним раскаянием в голосе говорит ему миссис МакКолл. — Нет, — возражает Тео, опускает руки и слабо улыбается ей. — Совершенно очевидно, что я сам виноват, — он слабо улыбается и Скотту, когда тот протягивает руку и достает из коробки упавшие ключи, но морщится, когда он с прищуром смотрит на него. — Подслушивал, да? — мягко, но с твердым упреком в словах говорит Скотт. — Я думал, мы избавили тебя от этой привычки. Тео сильно вздрагивает. — Прости, — искренне отвечает он. Выражение лица Скотта несколько смягчается. — Он все еще не разговаривает с тобой? — Тео качает головой, и Скотт смотрит на дверь, туда, где исчез Лиам. — Я могу поговорить... — Нет, — перебивает его Тео. Он снова жалко и слабо улыбается Скотту, когда тот смотрит. — Спасибо, но... нет. Скотт рассматривает его еще несколько секунд, а затем кивает. Похоже, осознав, что ситуация, в которую она случайно попала, разрешилась, миссис МакКолл последний раз сочувственно улыбается Тео, быстро обнимает его одной рукой, а затем проскальзывает между ними — останавливаясь, только чтобы поцеловать Скотта в щеку, — и идет наверх. Скотт с Тео смотрят ей в след, а потом первый переводит взгляд на второго и приподнимает коробку в руках. — Ты вообще смотрел, что тут? Есть какие-нибудь рекомендации? Дитон предложил начать с истории стаи, написанной эмиссаром прапрабабушки Шохре. Он сказал, что это фундамент для остальных. — Следующим я бы взял дневник альфы стаи в Олимпии, — отвечает Тео, с благодарностью ухватившись за предложенную Скоттом смену темы. — Из одной стаи появилось несколько крупных северо-западных и стая в Кали. Скотт кивает. — Покажешь мне? — спрашивает он, резко поворачиваясь, давая понять, что идет на кухню и просит Тео следовать за ним. Эта вежливость, доброта; возможность для Тео провести несколько часов, отвлекаясь на прошлое, чтобы не думать о настоящем и ближайшем будущем, нависшем над ним, в котором он должен будет выяснить, как подступиться к Лиаму, не ухудшая текущей ситуации. Тео знает все эти материалы не намного лучше Скотта, да и тот вряд ли нуждается в минимально эффективном помощнике-библиотекаре, но... — Да, — соглашается Тео и жестом показывает Скотту, чтобы тот шел вперед. — Конечно.***
Но, как оказалось, Тео и не нужно было придумывать подход к Лиаму. — Привет, — уныло приветствует его Лиам позже вечером, когда Тео заходит в парадную дверь собственной квартиры, покинув Скотта. Он лежит на спине на диване Тео, смотря в потолок и не утруждая себя тем, чтобы перевести взгляд на Тео, когда тот преодолевает первоначальное колебание и все же шагает внутрь своей квартиры, закрывая и запирая за собой дверь. — Привет, — тихо отвечает Тео, сбрасывает ботинки и снимает куртку, не сводя настороженного взгляда с распростертого Лиама. Первым порывом он хочет извиниться за то, что сделал раньше — «Подслушивал, да? Я думал, мы избавили тебя от этой привычки», — но что-то внутри груди и в голове останавливает его; он ждет, пока Лиам даст ему какой-нибудь намек. Но вполне возможно, что Лиам точно это понимает, потому что он немного откидывает голову назад, чтобы посмотреть на Тео; тот ничего не говорит, не проходит дальше в комнату; и прищуривает глаза, сжав губы. Тео тихо вздыхает. — Насчет случившегося у Скотта, — говорит Тео, все еще стоя в дверях, слишком неуверенный в том, что его ждут в собственной квартире, чтобы пройти дальше. — Прости. Это было личное... Я не должен был... Губы Лиама чуть дергаются; ему всегда кажется забавным, как временами острый на язык Тео не может подобрать слов. — Да, хорошо, — говорит он и снова опускает голову, так что следующие его слова снова обращены к потолку. — Думаю, я должен извиниться, что избегал тебя последние несколько дней. — Думаешь? — сухо отвечает Тео, немного поддразнивая. Издевка вылетает из его рта прежде, чем он успевает ее остановить, на рефлекторном рывке; он вздрагивает, но Лиам просто поднимает руку и лениво машет ею в воздухе; все нормально. Это что-то вроде сигнала, и его достаточно; Тео прекращает стоять в дверях и идет к дивану. Он хочет сесть на подлокотник у головы Лиама — пытаясь найти золотую середину и быть достаточно близко, но не слишком, — но Лиам просто садится, когда Тео подходит, и тот узнает безмолвное указание. Тео садится, а Лиам ложится обратно, устроив голову на чужих коленях. — Привет, — бессмысленно бормочет Тео. Твердый комок, который он носил в груди все последние дни в отсутствие Лиама, начинает раскалываться, разливая по венам теплое облегчение; но Лиам чуть морщит лицо. — Я спросил Дитона, есть ли какой-то способ изменить цвет глаз оборотня, — неожиданно признается он; его тон смешанный, будто он стремился к небрежности, но все равно грубость его фактического беспокойства просочилась в голос. Тео пристально смотрит на него. Лиам резко отводит взгляд, глядя в сторону, поскольку он очевидно неправильно понимает ошеломленное молчание Тео, и поэтому уточняет: — Ну, знаешь, вроде... вроде заклинания или чего-то такого. — Лиам... — пытается Тео, обдуманно и осторожно, потому что этот разговор — абсолютное минное поле, и он уже не раз облажался. — Он сказал, что нет, — продолжает Лиам, повышая голос, чтобы остановить все попытки Тео ответить. — И это почти так же тупо, как и глупые правила о том, что цвет глаз меняется, когда... Он говорит все громче, параллельно его пульс ускоряется, и Тео приходится намеренно держать клыки под деснами, когда запах Лиама быстро и приторно становится кислым. Мышцы его шеи, прижатой к бедру Тео, напрягаются, и тот практически ощущает, как вибрирует все его тело, и Тео, несмотря на неуверенность, мысленно умудряется начать обратный отсчет: пять, четыре, три, два... Лиам вскакивает на ноги. Тео поспешно убирает руку, чтобы дать ему место, но остается сидеть, когда Лиам начинает расхаживать по комнате. — Лиам... — пытается он, потому что, может быть, в третий раз это сработает, но Лиам просто поворачивается к нему лицом и рубит рукой воздух. — Не говори мне, что все не так просто, ты не Скотт, — предупреждает Лиам, почти срываясь на крик. — Я и не собирался, — тихо отрицает Тео, чувствуя себя немного уязвленным. Лицо Лиама меняется, когда он, видимо, понимает это; он отворачивается и зарывается пальцами в волосы, издав резкий, несчастный звук. — Но ты с ним согласен, — наконец заявляет Лиам, оборачиваясь и со злостью глядя на Тео. — Ты правда думаешь, что все не так просто. Ты правда думаешь, что мои глаза должны быть золотыми. Говоря это, он сверкает глазами и демонстративно машет рукой перед своим лицом. Тео сдерживает немедленное, искреннее да на языке, зная, что все не так просто. По крайней мере, не совсем по тем причинам, по которым так думает Скотт. — Ты спас мою жизнь, — вместо этого тихо говорит Тео. Лиам отшатывается и замирает, его рот раскрывается, а напряжение исчезает с лица; он не ожидал такого ответа. Тео еще секунду выдерживает его удивленный взгляд, а затем отводит глаза, чувствуя ком в горле. Но он почти сразу же оборачивается, потому что Лиам издает высокий резкий звук и внезапно бросается к нему; ему приходится почти перепрыгнуть через кофейный столик для этого, и при любых других обстоятельствах это было бы забавно, но не сейчас. — Эй, нет, — яростно возражает Лиам, обхватив лицо Тео ладонями и поднимая, так что тот не имеет никакой альтернативы — только смотреть на нависшего над ним Лиама, который поставил одно колено на диван рядом с его бедром. — Нет. Я не... я не жалею об этом, — настаивает он, а затем бросается вперед, чтобы крепко поцеловать Тео, прижимая его к спинке дивана. Тео целует его в ответ, но не двигается, чтобы углубить поцелуй, потому что: — Просто, — продолжает Лиам, задыхаясь от волнения, когда он отрывается от рта Тео, — я просто... — он сглатывает и всматривается в лицо Тео. — Ты, ты, спасти тебя было первым, о чем я подумал, конечно, об этом. Я хотел; я должен был увести ее от тебя, но... Выражение его лица искажается, а пальцы на лице Тео судорожно сжимаются. — Но я не знал, было ли уже слишком поздно, был ли ты... был ли ты уже мертв, и я хотел... Я хотел... — Отомстить, — тихо дополняет Тео, уверенный в этом. Выражение лица Лиама еще больше искажается, и он резко отводит взгляд в сторону; линия его рта подрагивает, а челюсти крепко сжимаются. — Все было так быстро, — едва ли громче сдавленного шепота признается он. — Я видел там тебя, видел ее, и думал... Я подумал, что она убила тебя, и я... Он останавливается, и острая боль отражается на его лице; он прижимается лбом к Тео. Тот поднимает руки, чтобы нежно погладить Лиама по подбородку в ответ. — Лиам, это... Но Лиам не дает ему закончить. — И это был не только ты! — внезапно хриплым голосом добавляет он, откидываясь назад, чтобы поймать взгляд Тео. — Это были... Это были Бретт, и Лори, и все остальные сверхъестественные существа, которых убила Монро со своими людьми. Это был... это был... «Это был я», — слышит Тео, хотя Лиам этого не говорит; это был Лиам, все его горе, отчаяние и безнадежность, которые он чувствовал на протяжении всего недолгого правления террора Монро. Отчуждение, которое он ощутил, когда весь город отвернулся от него и остальных сверхъестественных жителей. Избиение, которое Лиам должен был принять, чтобы защитить себя и всю остальную стаю МакКолла. Эта неуверенность в себе, и Тео знает, что Лиам ее чувствовал — он сказал Скотту: я монстр, после того, как тот вынужден был укусить его, и даже если Скотт все отрицал, Лиам никогда, никогда полностью не забывал этого. — Я хотел убить ее, — признается Лиам едва слышимым шепотом. — Я хотел. И я... я убил. Тео слышит, как Лиам пытается расставить знаки препинания в этом заявлении: он хотел убить ее, и он это сделал. Точка. Какие бы другие причины или оправдания ни придумал Лиам или кто-то еще — Скотт, Тео, неважно — только это было важно. Или Лиам хотел, чтобы только это было важно. — Мои глаза должны быть голубыми, Тео, — хрипло настаивает Лиам. — Что бы там ни думала какая-то глупая лунная магия, они должны быть... Тео прерывает его; он должен прервать его. Он тянет Лиама вниз и резко, настойчиво целует и держит, даже когда Лиам делает рывок назад. Тео отпустил бы его, если бы тот попытался отстраниться второй раз, но Лиам этого не делает; он наоборот издает беспомощный звук и прижимается ближе, упираясь другим коленом в диван, чтобы Тео прижал его к себе так крепко, как только может. Тео держит его, пока не чувствует, что вздымающиеся плечи Лиама начинают расслабляться; пока собственной грудью не почувствует, что пульс Лиама напротив начинает замедляться. Лиам расслабляется, и против его воли часть напряжения начинает вытекать из него, словно яд из раны, и только тогда Тео отстраняется. — Лиам, Скотт прав, — говорит Тео и крепко удерживает Лиама, когда тот морщится и пытается отпрянуть. — Эй. Послушай меня. Скотт прав, и все не так просто. Ничто никогда не бывает так просто, — он проводит ладонью по лицу Лиама, и тот неохотно оглядывается на него; Тео мягко заключает: — Ничто не бывает просто черным и белым, — затем, наполовину улыбаясь, наполовину морщась, он добавляет: — Ничто не бывает просто золотым и голубым. Губы Лиама дрогнули в столь же беспомощном, столь же растерянном смешении улыбки и боли. Но через несколько затянувшихся секунд выражение его лица становится немного отстраненным, немного задумчивым, и он протягивает руку вперед, чтобы осторожно провести пальцами под левым глазом Тео. — Думаю... думаю, ты это знаешь не хуже меня, — чересчур осторожно предлагает он, давая понять Тео, что играет с предположением; что он проверяет грани откровения, которое у них есть, грани секрета, который, как он думает, он открыл. Тео чувствует, как собственное лицо расслабляется от удивления. Но потом он напрягается. — Нет, — яростно настаивает он, почти рыча; он бросается вверх и Лиам над ним вздрагивает, но реагирует слишком медленно и не успевает остановить Тео от того, чтобы он повернул их и прижал Лиама спиной к дивану, сам нависнув сверху. — Нет. Мы с тобой разные. Лиам хмурится и нерешительно пытается дотянуться до лица Тео. — Тео... — Лиам, — резко перебивает Тео, хватая его руку и прижимая обратно к подушкам. — Слушай меня. Кем бы ни была Монро, независимо от того, какие причины для ее убийства ты считаешь приемлемыми, а какие — нет, она все равно была маньячкой, которая устраивала геноцид, с кровью десятков невинных людей на своих руках. Лиам смотрит на него снизу вверх, приоткрыв рот. Тео чувствует, как его собственное лицо искажается, но он просто стискивает зубы и не сдается. — Джош и... и Трейси, и остальные жертвы Врачевателей и Зверя, — настойчиво продолжает Тео, лишь слегка запнувшись на именах Джоша и Трейси. — Они не были такими. Ты знаешь, что не были, — настаивает он, хотя Лиам даже не шевелится, чтобы поспорить. Тео вдруг перестает смотреть ему в глаза. Он низко опускает голову, расслабляя шею, а затем садится на корточки, поднимая руки ко рту. Лиам начинает приподниматься на локте, но останавливается, когда Тео смотрит на него. — Мои глаза золотые не потому что какая-то глупая лунная магия, — говорит Тео, специально цитируя Лиама, — решила, что мои жертвы — жертвы, Лиам, во множественном числе — в чем-то виновны, — он сглатывает и отводит взгляд. — Они золотые, потому что Врачеватели извратили эту магию, когда создавали меня. Он слышит, но не успевает среагировать на то, как Лиам резко садится и снова бросается к Тео; Лиам двигается слишком быстро, сверхъестественно быстро. Тео начинает вырываться из крепких объятий, все его тело ощущается как больной нерв, но после доли секунды колебаний он передумывает и бросается к Лиаму в ответ, обхватывая его руками так же крепко, как Лиам держит его. Они сидят так добрых несколько минут, а потом Лиам внезапно поворачивается и сильно прижимается лбом к подбородку Тео. — Я даже не знаю, почему меня это волнует, — признается он прерывающимся шепотом. — Она была кровожадной сукой. Она буквально пыталась убить тебя. Она... она заслужила это, и даже больше. Тео немного отстраняется, чтобы посмотреть на него, всматриваясь в полное страданий лицо Лиама. — Да, заслужила, — тихо соглашается он. — Но я думаю... думаю, что ты оплакиваешь не ее. На секунду Лиам выглядит просто удивленным, но, видимо, понимает, что имеет в виду Тео, потому что морщится; на его лице появляется тень страданий, и он издает один резкий всхлип, прежде чем броситься вперед и зарыться лицом в грудь Тео. Тот ловит его, крепко обнимает за плечи и прижимается лицом к чужой макушке, пока Лиам трясется, трясется, трясется. Он просто обхватывает его руками и не отпускает.***
В конце концов, Лиам так и засыпает; они оба засыпают. Тео просыпается примерно через час от боли в шее из-за неудобного положения и Лиама в качестве тяжелого, распростертого на груди груза. Он быстро понимает, что произошло, и сразу же пытается расслабиться, чтобы не разбудить Лиама, но у него не получается: тот недовольно ворчит и возится. Тео слабо улыбается, когда Лиам поворачивает голову и смотрит на него, упираясь подбородком в чужую грудь; его дыхание скользит по коже щеки Тео. — Привет, — говорит он. — Доброе утро, — отвечает Тео, главным образом потому, что за огромным окном его гостиной явно темно. Из-за этого Лиам делает именно то, что делает: закатывает глаза и специально жмется подбородком в грудь Тео, пока тот не кряхтит и не кладет ладонь на чужой лоб, заставляя остановиться. А потом он садится, подталкивая себя руками по обе стороны ребер Тео. — Я грязный, — объявляет он, скривив лицо. На самом деле это не так. Тео видел его грязным, обычно после лакросса и/или охоты на сверхъестественных монстров, и по сравнению с этими временами сейчас Лиам просто сияет. Но Тео почти уверен, что знает, что Лиам имеет в виду и почему, поэтому просто кивает и не возражает, когда Лиам мимолетно улыбается и слезает с его груди. Он остается на диване, пока Лиам идет в душ, и через несколько минут снова засыпает. Он просыпается, когда Лиам падает обратно на диван и наполовину — на живот Тео, отчего он беспомощно охает и дергается; Лиам усмехается. Тео закатывает глаза и коленями весьма мягко бьет его по ребрам в качестве расплаты. Лиам только больше ухмыляется и поворачивается, чтобы плюхнуться спиной на грудь Тео, и демонстративно игнорирует чужие возмущения из-за того, что мокрые волосы Лиама пропитывают рубашку Тео и прилипают к шее сбоку. — Что у нас на ужин? — требует он, извиваясь, будто пытается устроиться удобнее, но в основном просто чтобы умудриться пару раз ткнуть Тео локтями в чувствительные места. — Все, что ты закажешь, — парирует Тео и, устав от игр Лиама, спихивает его с дивана на пол. Тот издает веселый вопль, который наполовину проглатывает, и немедленно протягивает руку, пытаясь ударить Тео в ответ; Тео откидывается назад и широко улыбается от смехотворного и совершенно бесполезного размахивания руками Лиама. На следующий день агент МакКолл звонит из Сан-Франциско для консультации, так что в итоге Тео четыре дня проводит, бегая в пыли вокруг границы Калифорнии с Мексикой вместе с ним и Арджентом, испытывая сомнительную честь встречи с Арайей Калаверас и ее кланом, когда одно дело — по предположению МакКолла — принимает сверхъестественный поворот. Он возвращается на четвертый день поздно вечером, измученный и утомленный путешествием, все еще чувствуя себя неудобно стесненным после долгой обратной дороги. Он закрывает за собой входную дверь, не имея никаких других планов, кроме как подняться прямо наверх и упасть в постель. Но через дверной проем он видит кусочек своей кухни, включая часть стойки, и хмурит брови, когда замечает что-то, стоящее посередине, что он не узнает. Нахмурившись и чувствуя, как его адреналин героическим усилием пытается взбодрить организм несмотря на состояние свинцовой тяжести, Тео отбрасывает свою спортивную сумку в сторону, а затем направляется на кухню, более чем немного настороженный. Однако он быстро расслабляется. — Какого черта, — бормочет он себе под нос и берет маленькую черную коробку для кольца. Она явно Лиама. Или от Лиама, во всяком случае; Тео может сказать это по запаху. Он отличается от обычного запаха Лиама — больше оттенков; и Тео около целой минуты вертит коробочку в руках, выбирая запахи Лиама, которыми она пропиталась, пытаясь понять, что именно отличается, пока его телефон не вибрирует в кармане. Неудивительно, что это Лиам, видимо, отталкивающийся от сказанного Тео приблизительного времени прибывания в Бейкон Хиллс; и он оказывается весьма близок к истине. Тео большим пальцем открывает текстовое сообщения, ожидая объяснений по поводу все еще закрытой коробочки для кольца, которую Лиам явно оставил на его столе. На самом деле на экране появляется фотография Лиама, который растянулся на кровати без рубашки, слегка прикрыв рот рукой. Тео вскидывает брови и уже хочет написать в ответ: «Спасибо, что дразнишь меня, дурак», когда что-то на картинке привлекает его внимание, и он останавливается. Он щурится, смотря на тонкий серебряный браслет на запястье Лиама, на узкой поверхности которого россыпью были размещены ярко-синие камни, когда приходит второе сообщение. «Нахуй какую-то тупую лунную магию, — гласит оно. — Мы сами создаем правила». Тео резко втягивает воздух и небрежно откладывает телефон, двумя руками открывая коробочку для колец. Внутри нее лежит простое серебряное кольцо, его поверхность гладкая, без резьбы, за исключением четырех ярко-синих камней, расположенных на одинаковом расстоянии по диаметру. Он ошеломленно с полминуты смотрит на него, а потом его губы растягиваются в беспомощной широкой улыбке. Тео ставит коробочку так, чтобы осторожно вытащить кольцо, и задумчиво взвешивает на ладони. А потом надевает его на палец.
