Такой же сумасшедший, как и я

Диппер, сидя в самом конце автобуса, прислонился к стеклу, без интереса разглядывая проплывающие за окном пейзажи. В наушниках играло что-то заунывно-тягучее, полностью отражая настроение Пайнса — на душе было так же серо и тоскливо как на совсем не летнем небе, видневшемся над лесом. Сейчас Диппер не отказался бы даже от компании вечно трещащий над ухом Мейбл, но сестра сидящая за три ряда от него, увлечённо болтала с подругами, которых успела завести за время, проведённое в Гравити Фолз. В душе закипали злость и обида, но Диппер быстро подавил этот порыв ревности: он не имел права злиться на сестру за то, что у неё есть друзья. Он практически впервые в жизни позавидовал ее общительности и молча обругал себя за то, что сам же умолял оставить его в покое на время поездки. Сейчас он был бы рад любому, но желающих составить компанию не нашлось. Зато с Мейбл здоровался, а то и останавливался поболтать, чуть ли не каждый встречный. Она-то приезжала сюда каждое лето и успела завести в городке множество знакомств. А вот для Диппера это была первая поездка за четыре года. Да-да, несмотря на обещание вернуться, он так и не смог заставить себя приехать ни на следующее лето, ни через год, ни даже через два: слишком свежо было впечатление от пережитых за лето ужасов. Осознание того, какой опасности они себя подвергали пришло не сразу, но когда первое восторженное впечатление спало, страх накрыл Диппера с головой. Мейбл с присущим ей оптимизмом не могла ощутить всей полноты его чувств: ведь, если все закончилось хорошо, переживать незачем. Каждый год с наступлением каникул Диппер убеждал сестру (а заодно и себя), в том, что слишком занят учёбой и своими экспериментами, чтобы тратить лето на развлечения. Настоящую причину, не дающую ему спокойно ехать с Мейбл, он и сам назвал бы с трудом. Что-то сковывало его, не давало говорить и связно думать, путало мысли, словно подергивая их пеленой тумана, когда речь заходила о городке и летних приключениях. Пайнс пытался убедить себя в том, что это нормальная реакция подсознания на пережитое потрясение, но в то же время что-то подсказывало, что все не так просто. Мысли противоречили сами себе и думать об этом не хотелось. Порой Дипперу казалось, что приедь он в Гравити Фолз, город его просто не пропустит. Он, конечно, сможет бродить по улицам и площадям — да везде, где захочет! — но истинное лицо городка будет от него скрыто, и никогда не увидит он больше гномов, привидений, не сможет провести день в компании мубыков или многодведя.. Но несмотря на то, что благодаря Мейбл Диппер все же научился доверять интуиции, эта причина казалась слишком надуманной и эфемерной. Ведь никто не в состоянии управлять городской аномалией! Но была и ещё одна причина, та самая — настоящая — существование которой Диппер предпочитал игнорировать, заталкивая мысли о ней в самый дальний угол своего подсознания. И этой причиной был Билл Сайфер. Вернее его отсутствие. Сумасшедший и неугомонный летающий треугольник, который принёс Пайнсам столько проблем, был тем, по кому Диппер скучал больше всего. И тем, кого он хотел бы увидеть снова. Но теперь демон разума обитает далеко за пределами этой вселенной, и вряд ли им суждено когда-нибудь ещё встретиться. Объяснить свою привязанность к главному злодею своего детства Дипперу было слишком сложно. Все началось когда Сайфер захватил его тело: стараясь захватить еще и его разум, демон не смог скрыть от Диппера собственных мыслей. Билл думал о магии, мистике, о том как необычен и разнообразен мир, о том, как можно его изменить и усовершенствовать, о путешествиях в другие вселенные.. Да, сумасшедший демон думал не только о том, как устроить конец света, хотя и такие мысли присутствовали. Но и из них удалось извлечь пользу: Пайнсу удалось найти ключик к разгадке одержимости Билла идеей мирового господства. Всего лишь давняя обида и желание показать, на что он способен, заставили Сайфера возжелать величия. Воспоминания были размыты, но Дипперу все же удалось увидеть, сколько унижения пришлось пережить Биллу в далеком прошлом из-за того, что он мыслил иначе. Увидел, что когда-то Сайфер хотел быть ученым: открывать новые миры, изучать их законы, но его считали неспособным на это. Неудивительно, что тот обозлился. Мысли и переживания юного демона были близки Дипперу как его собственные, но Сайфер пересёк границу и стал одержим. Месть поглотила его, лишая возможности думать о чем-то, кроме нее. Пайнс как мог пытался отговорить демона от идеи отыграться на их ни в чем не повинном мире, но Билл не слушал. Было уже слишком поздно: сладкое предвкушение наступающего хаоса захватило его, делая нечувствительным к уговорам, просьбам и мольбам. После того, как Мэйбл освободила его тело, Диппер ощущал гнетущую пустоту внутри. Тогда Пайнсу казалось, что он потерял часть себя: насколько он привык к голосу треугольного демона в своей голове. После всего, что он видел, Диппер не смог остаться к демону равнодушным. Он по-человечески сочувствовал Сайферу. Со временем сочувствие превратилось в горькую привязанность: Дипперу не хватало насмешливого шепота, сопровождавшего его на каждом шагу, едких комментариев Сайфера, а больше всего разговоров, которыми порой удостаивал его демон. В такие моменты он становился почти нормальным. Но тот Билл Сайфер, что напал на город, был далек от того, кто выслушивал теории Диппера о мультивселенной. Пайнсу по неволе пришлось забыть о нем. Глядя на то, что творится в городе, Диппер старался выкинуть из головы образ смеющегося Сайфера, обсуждающего с ним возможность создания вечного двигателя, и убеждал себя в том, что теплые чувства к демону обоснованы лишь вмешательством в его разум и наконец возненавидеть его, как и должен был бы, ведь не мог один и тот же человек.. «Но Сайфер не человек! Он демон! Может быть для демонов это в порядке вещей!» — в который раз одергивал себя Диппер, но сам себе не верил. В конце концов ему все же удалось навязать себе мысль о том, что Билл Сайфер — чудовище, угрожающее будущему всего мира, что было очевидно, глядя на его попытки устроить армагеддон («Странногеддон!» — вновь звучащий в голове голос Билла оказался наваждением), но сложно, зная, что на самом деле тому всего лишь слишком одиноко. Так или иначе, Диппер и Мейбл его победили, и треугольный демон уже никогда не вернётся. Вот только Диппера это уже не радовало. Спасенный город казался ему опустошённым, словно вместе с Сайфером исчезла и часть загадочной магии городка и его окрестностей. Пусть гномы и зомби и остались на месте. Даже появление дедушки Форда мало скрасило ситуацию: Диппер по-прежнему скучал, понимая, что ничего более опасного и увлекательного, чем сражение с демоном разума, в его жизни скорее всего уже не случится, если только не.. Но бросать родных ради приключений он не был готов. Потому и не согласился на щедрое предложение «нового» родственника. Лишь в этом году Диппер нашёл в себе силы приехать в Гравити Фолз снова. На удивление, никакие мистические силы препятствий ему не чинили, и поездка прошла спокойно. Теперь Пайнс переживал лишь о том, как примут его друзья, которых он обещал навещать, но так и не навестил ни разу — приняли даже лучше, чем он ожидал. Ну так, поколотили пару раз (вполне заслуженно, к слову), а потом принялись обнимать. Зус так вообще чуть не задушил в объятиях. Диппер был счастлив. На душе впервые за долгое время было легко и спокойно, словно она наконец освободилась от пут, удушливой виноградной лозой оплетавших её. Пайнс даже пожалел, что не вернулся раньше. Но так было лишь в первое время. Город навевал воспоминания и, несмотря на то, что общение с друзьями отвлекало от тяжких мыслей о прошлом, те возвращались вечерами, едва он оставался наедине с собой. Накатывали лавиной, накрывали с головой, душили. И это уже походило на одержимость. Реальные воспоминания переплетались у него в голове с фантазиями и снами, которые на новом месте снились ну очень часто. Казалось, само место благоволило и способствовало этому: идя по городу, Диппера то и дело бросало в холод от воспоминаний, связанных с Сайфером.

***

Пайнс держался стойко, но от воспоминаний о треугольном демоне уже раскалывалась голова. Под конец второй недели он не то уснул, не то упал в обморок от бессилия. Очнулся весь взмокший с громким, почти нечеловеческим вскриком: «Сайфер!» от особенно яркого воспоминания, пришедшего во сне. Садясь на постели и стараясь отдышаться, Диппер краем глаза заметил чей-то полупрозрачный силуэт, висящий у изголовья кровати. Резко обернувшись, он увидел вполне себе реального на вид человека, удобно разместившего в воздухе, словно сидя на невидимом кресле. На вид ему было не больше двадцати. Тощий и угловатый, со спадающей на лоб белесой чёлкой, из-под которой таинственно сверкали золотисто-карие глаза. Темные джинсы с подтяжками и ярко-желтая рубашка, украшенная галстуком-бабочкой не скрывали его худобы. Странный субъект хищно лыбился и вертел в руках короткую трость, разглядывая Диппера. — Звал? — вкрадчивым, лисьим голосом поинтересовался незнакомец, первым нарушая тишину. И Диппер наконец узнал в нем Билла Сайфера, демона, что так долго его преследовал. — Это был ты! — воскликнул он вскакивая с постели и направляясь в его сторону. — Из-за тебя мне снились кошмары. — Нуу.. я бы не назвал это кошмарами. — усмехнулся демон, отлетая подальше от разъяренного Пайнса. — Всего лишь напоминание о том, как нам хорошо было вместе. — Сайфер бросил красноречивый взгляд на Диппера и добавил. — К тому же, я не смог бы показать все это, если бы ты и так не думал обо мне. От наглой ухмылки собеседника, Дипперу стало не по себе. О чем таком особенном надо было думать, чтобы так поднять настроение Сайферу? — Ты скучал по мне, Диппер. — прошептал прямо ему на ухо мягко касаясь руки и опаляя дыханием шею подобравшийся ближе демон. От удивления Диппер замер на месте, даже не пытаясь отодвинуться. Тонкие пальцы Билла, так и не отпустившего его руку, мягко скользили от локтя к запястью и обратно, приятно щекоча покрывающуюся мурашками кожу. Это прикосновение было настолько волнующим, что Диппер на секунду позабыл где и с кем находится. Заметив это, Билл с торжествующей улыбкой продолжил: — Ты скучал по мне, маленькая Сосенка, даже не отпирайся. Тебе меня не хватало, ведь я единственный, кто по-настоящему понимает тебя. — глаза его лучились такой нежной заботой, что становилось не по себе. Ему хотелось верить, но Диппер знал, как коварен бывает жёлтый демон. Билл Сайфер никогда ничего не делал просто так. А преследуя свои цели, он не останавливался ни перед чем. Но зачем ему понадобился Диппер? Что за очередная авантюра?! Но как ни старался Пайнс убедить себя в том, что коварный демон лишь пытается сбить его с толку, в глубине души он знал, что это правда — Билл действительно понимал его лучше всех остальных. — Нет-нет-нет! — в отчаянии зашептал он, хватаясь за голову. — Да-да-да! — зашелестел в ушах голос растворяющего в воздухе Сайфера и, Диппер окончательно понял, что попал.

***

С того дня подросток не прекращал думать о Сайфере, но уже по своей воле. Он все никак не мог понять, что задумал демон. Одно радовало — сны-воспоминания, не дающие ему покоя, наконец прекратились. Билл не появлялся несколько дней, и Диппер готов был уже поверить, что их разговор был всего лишь наваждением, игрой воспаленного подсознания, но к концу недели объявился Сайфер собственной персоной — залез ночью через чердачное окно и предложил прогуляться. И конечно, Диппер согласился. А разве отказываются, когда тебя приглашает пройтись ночью по лесу свихнувшийся демон? Билл так же легко вылез обратно и повис в воздухе, протягивая руку. — Не бойся, я исправился. — усмехнулся он, видя, что Пайнс колеблется. Диппер ещё раз с сомнением взглянул на Сайфера, но все же схватился за предложенную руку и тут же почувствовал, как воздух под ногами твердеет настолько, что по нему можно спокойно ходить. — А почему не по земле? — поинтересовался он. — Так не интересно, — улыбнулся Билл и, в его желтых глазах заплясали веселые искорки.

***

Скучно. Неинтересно. Он говорил так про все, что было чуть менее странным, чем он сам. А Дипперу это нравилось. От выдумок Билла кружилась голова, и земля уходила из-под ног. Порой буквально. Но в пылу азарта, когда кровь бурлила, ударяя в голову, не оставалось ничего, кроме первобытного чувства восторга от которого хотелось визжать до хрипоты и захлебываться смехом. Веселье на грани безумия, затуманивающее мысли, лишающее способности рассуждать логично. Веселье, от которого мутится рассудок, пенящееся, кипящее внутри, жаждущее выплеснуться наружу разноцветьем красок и звуков. Веселье, от которого хочется взорвать фейерверком скучный посеревший в миг мир. Веселье на грани безумия. Таким и был Билл. Вечно стоящий на краю. Балансировавший на грани, готовый в любой момент кинуться в пучину сумасшествия. И если он сорвется, в пылу помешательства его будет не остановить. А для того, чтобы не сорваться, ему нужен был якорь, держащий его в этом мире. Здесь и сейчас. Таким якорем стал Диппер. Человек, привыкший всегда думать головой. Человек, которого не так-то просто сбить с пути, который даже в момент отчаянного веселья помнит о последствиях. Они идеально дополняли друг друга. Билл, вечно ищущий развлечений, постоянно втягивал Диппера, неотступно следующего за ним, в передряги, при этом умудряясь отменно повеселиться. Привыкший к выходкам Мейбл Пайнс во время вылазок с Сайфером успевал изучать невиданные ранее аномалии, заполняя ими новый дневник, свой собственный, ( а по счету уже четвертый), при этом умудряясь следить за Биллом и держать его под контролем. Диппер и сам не заметил, как они сблизились, как ночные прогулки стали нормой, как он стал ждать Сайфера и неосознанно искать его в толпе.. А когда понял — испугался. Ведь это был тот самый демон, который принес им с Мейбл столько хлопот (Пожалуй, если она узнает, точно прибьет Диппера). Но Пайнс уже не мог оставаться, подсев на общение с Сайфером как на наркотик. С Биллом некогда было скучать. Как вообще можно было скучать в обществе кого-то настолько неординарного. Билл всегда появлялся вовремя, всегда знал о чем говорить, куда пойти и что сделать, чтобы Пайнс остался доволен очередной прогулкой. Порой Дипперу казалось, что тот читает его мысли. Хотя, может быть, так и было. Он так привык к Сайферу, что даже долгожданная поездка домой уже не радовала. И тем не менее Диппер ждал ее с нетерпением: он чувствовал, как с каждым днем привязывается к демону все больше и с ужасом осознавал, что привязанность эта порой выходит за рамки дружеской. Эти порывы были ещё слишком слабы, и Пайнсу удавалось их контролировать, но в середине августа произошло то, что выбило его из колеи: Билл наконец признался из-за чего, вернее из-за кого, вернулся в Гравити Фолз. И черт возьми! Сайфер точно был сумасшедшим, раз предполагал, что Диппер мог ответить взаимно на чувства того, кто когда-то его чуть не убил. Пайнс так ему и сказал. И ушёл, даже не став дослушивать Билла.

***

Он возвращался домой почти бегом, на ходу коря себя за то, что сорвался и накричал на Сайфера. Демон не уничтожил его на месте, но это вовсе не означало, что он не собирается отомстить по-другому. В то, что Билл действительно исправился, Диппер не верил, хотя Сайфер и вел себя дружелюбно все лето. Теперь стало хотя бы понятно, почему. Но не было ли признание очередной уловкой? В любом случае Пайнс своим отказом дал Сайферу повод возненавидеть его. И кажется, не только ему, но и себе.

***

В ту ночь Диппер так и не смог уснуть, размышляя о том, что сам чувствует к Биллу, все же на несколько недель общения он стал для него уже не посторонним. Любопытство, может быть даже дружеская привязанность. Но любовь? Искренняя и настоящая? Или хотя бы просто влюблённость? О таком Диппер заставлял себя не думать и теперь очень сожалел, что вместо того, чтобы разобраться, пытался просто сбежать от своих чувств. В конец запутавшись к утру, он не придумал ничего лучше, чем рассказать обо всем сестре.

***

Диппер ожидал чего угодно, но Мейбл удивила его даже больше, чем Билл. — Я знаю, — сказала она в ответ на признание о ночных встречах с Сайфером. — Видела однажды как ты вылезаешь в окно. — И ты молчала?? — пораженно воскликнул Диппер. — Я знала, что ты все равно мне расскажешь. — пожала плечами Мейбл. Диппер не знал, как благодарить сестру за то, что она поняла все правильно. Мейбл была удивительным человеком. Она переживала за брата, но находила силы держать себя в руках и поддерживать еще и его. Именно она предложила не торопиться с выводами и подождать, что сделает Билл. Но ничего не было. Прошел день, два, неделя.. О Сайфере ни слуху ни духу, словно тот растворился. «Может наконец вернулся в свой мир и перестанет нас донимать?» — подумал Диппер, и почему-то от этой мысли стало грустно. В последнее время он много о нем думал. Никто не понимал его так хорошо как Билл, даже сестра. С Сайфером можно было обсудить все: от дурацких телевизионных шоу (и откуда он о них знает?) до квантовой физики и причины возникновения городских аномалий, а можно было ничего не обсуждать. Просто молча сидеть где-нибудь на берегу лесного озера и смотреть, как плещется в его темной воде серебристое отражение месяца. Если бы Диппер не видел своими глазами, в жизни бы не поверил, что Сайфер может быть таким спокойным. Но он был. В такие минуты тот словно превращался в совершенно другого человека и уже не был тем, кто полчаса назад скакал по лесу верхом на белке размером с коня, позавчера нырял в подводные пещеры, а несколько лет назад пытался поработить мир. Перед Диппером в очередной раз возник образ Билла, расслабленно лежащего на траве и потягивающего добытую в придорожном магазине кока-колу. Вьющиеся светлые волосы падают на лицо — их треплет ветер. Билл старательно заправляет отросшие кудри за уши, но они вновь и вновь лезут в глаза. Под конец Сайферу надоедает и, он стягивает их в тугой хвост на затылке. От этого лицо демона поразительно меняется: все черты словно обостряются, становясь еще выразительнее. Сайфер смеется, открыто и искренне, словно маленький ребёнок, глядя на реакцию Диппера. Подросток старается отогнать это воспоминание, но на смену ему приходит другое, не менее яркое: Билл, довольно ухмыляясь, жонглирует визжащими гномами, пытавшимися подсыпать им сонный порошок. А потом ещё одно, где Сайфер, вися вверх ногами на толстой сосновой ветке, следит за тем, как Диппер старательно зарисовывает что-то в дневник. Пайнс не перестает удивляться тому, насколько разным тот бывает, и с ужасом осознает, что в такого Сайфера действительно можно влюбиться. При чем очень даже просто. Тут же старается отогнать и эту мысль куда подальше, но оказывается, что уже слишком поздно, что уже и думать не нужно потому, что он уже давно влюбился. До последнего момента Дипперу удавалось обманывать себя, но теперь чувства вырвались наружу. Он слишком долго не обращал на них внимания, и теперь Пайнсу казалось, что он превращается в вулкан с кипящей лавой, что вот-вот выплеснется наружу. Это было вовсе не похоже на его прежнюю влюбленность в Венди, тихую и мечтательную. Чувства подогревало и то, что они, в отличие от предыдущих были взаимны. Но то, что новым объектом вожделения стал Сайфер пугало до дрожи.

***

Билл не появлялся с тех пор, как они расстались в ту ночь в лесу. Хотя в том, что это действительно было плохо, Диппер сомневался. Прежде, чем вновь увидеться, ему нужно было окончательно разобраться со своими чувствами, что так противоречиво бурлили внутри, охватывая все его существо пожаром, сталкиваясь и перемешиваясь, делая мир вокруг разноцветным и искрящимся, но совершенно не понятным и не поддающимся логике. Вдали от Сайфера мог хотя бы пытаться контролировать свои чувства, но рядом с Биллом это было уже невозможно. Мейбл, знавшая обо всех переживаниях брата, даже если он не говорил об этом прямо, всеми силами старалась отвлечь Диппера от тяжких раздумий, и порой ей это даже удавалось. Но чем дольше не появлялся Билл, тем сильнее тосковал Диппер, и даже Мейбл не удавалось его развлечь. Он и правда таял на глазах, с каждым днем становясь все нелюдимее и отстраненнее. Внутренний огонь тщательно скрываемых чувств пожирал подростка изнутри. А время шло, безжалостно отсчитывая последние деньки лета. Близилась осень.

***

От отчаяния Диппер принял как ему показалось самое глупое решение в своей жизни — решил самостоятельно найти Сайфера. Отправился той же ночью. Он совершенно не представлял, куда идти и где искать Билла, но ноги словно сами несли его. И уже к полуночи Диппер вышел на круглую поляну, на дальнем конце которой в серебристом свете полумесяца искрилась речка. Сайфер сидел на берегу, задумчиво перебирая длинными тонкими пальцами золотистый песок. При виде Пайнса, его глаза презрительно сузились, а губы искривились в неприятной ухмылке. — Тебе что, гулять больше негде? — надменно поинтересовался он. — Вообще-то я пришёл к тебе. — чуть смутившись, ответил Пайнс. — Ты же не общаешься с сумасшедшими. — та же презрительная усмешка. — Видимо, мы стоим друг друга: я такой же сумасшедший, как и ты. — С чего это? — насмешливо приподнял бровь Сайфер. — С того, что из всех, в кого теоретически можно влюбиться, я выбрал демона, однажды поработившего мой разум и пытавшегося устроить армагеддон.

***

Они лежали в обнимку на мягкой зеленой траве. Сайфер ласково перебирал волосы Диппера, зарываясь в них своими длинными пальцами. — Ты все же не хочешь пойти со мной? — неожиданно спросил он. — Другие измерения это так интересно.. — протянул он мечтательно. — Ты же знаешь, я не могу. — в который раз отказывался Пайнс. — Здесь Мейбл, родители, а ещё мне учиться нужно. — попытался оправдаться он. — Ты же не бросаешь их навсегда. Я верну тебя когда и куда угодно. — заговорщически прошептал Сайфер и ухмыльнулся. — К тому же, ты ведь прошел за лето всю университетскую программу, верно? — проницательно добавил он. — А как же Мейбл.. — возразил было Диппер, но Билл его прервал. — Мейбл будет только рада избавиться от тебя. — добродушно рассмеялся Сайфер, но тут же посерьёзнел. — Конечно мы расскажем ей. Не беспокойся. — Хорошо. — наконец согласился Диппер, удобнее устраиваясь на груди Билла. Новые приключения уже ждали.