Сочной мякотью

       Тише. Ещё тише… Бам! Гул отдается в ушах, да так, что минуту стоишь и пытаешься справиться со своим слуховым аппаратом, а что толку? Все равно оглушена. Так, надо попробовать ещё. Хорошо. Ну давай, ещё чуть чуть…  — Василиса! Меня оглушает второй раз, и я бы предпочла, что бы это был опять колокол, который я нечаянно толкнула, а не Геральд, у которого, кажется, теперь помимо должности учителя появилась ещё одна — следить за каждым моим шагом, что бы не смогла где-нибудь напортачить. Шепфа ему в помощь, бедный мужчина… Выпрямляюсь резко, по стойке смирно, и заламываю руки за спиной. Крылья, к которым я пытаюсь привыкнуть целую неделю, трепещут так, что перья щекочат мне ладони, и я невольно закусываю губу, что бы не выдать смешок. Смеяться сейчас я не в праве, да и стыдно: и правда же чуть не успела напортачить. Мы стоим на башне, одной из самых высоких, на самой ее макушке висит огромный золотой колокол, и я уже где-то слышала, что его без надобности лучше не трогать. В него звенят только в случаях экстренной ситуации, например нападения или прочей чертовщины. И спрашивается, зачем я на нее полезла, какого рожна я опять влезаю в неприятности. Вот Геральд наконец поднялся и показался на этой круглой площадке из темного дерева (хотелось бы узнать какого, я такого темного оттенка никогда не видела на Земле). Его строгий взгляд проходится по мне, моему ужасному растрепанному костюму, край его губы скривился, будто в грозном оскале. Я же продолжаю стоять на месте, стойко выдерживая взгляд мужчины. Если это можно сказать в случае очередного позора.  — Геральд, все в порядке? Что за шум? Внизу раздается женский голос Мисселины, достаточно далеко, и я понимаю, что она за пределами башни, стоит возле ее входа. Значит с Геральдом пришла. Сейчас будут отчитывать всем скопом.  — В порядке, колокол на месте, — учитель фыркает с сарказмом и подходит ближе осматривая этот треклятый колокол, который все испортил. Я же закатываю глаза, расслабляя плечи:  — Вы уже преувеличиваете…  — Неужели? — тут же выдает демон, резко разворачиваясь ко мне, от чего я невольно отклоняюсь от него в бок, но не отхожу. Уже привыкла к его замечаниям и манере обращения ко мне. Не в первой. Перья больше не трепещут возле моих рук, эйфория от очередной проделки закончилась, я расслаблена и мне остаётся только, поджав губы, спокойно выслушивать демона. Подозреваю, он только за этим сюда и пришел. Конечно же, помимо того, что бы остановить меня от очередной глупости. Если честно, будучи живой я не вела себя так. Я достаточно спокойно плыла по течению своей жизни, принимая все то, что она давала — будь то скуку или же беды, требующие скорого решения. Я и сейчас ощущаю себя спокойно личностью. Что касается проделок, которые я устраиваю — это не специально. Клянусь. Живая, я и тогда была любопытной до разных вещей, только мое любопытство не оборачивалось ни в какие проблемы. Зато сейчас, видимо, открываюсь по полной. Стала бессмертной и как будто течение моей жизни поменяло курс и саму ее воду: любопытство разгоралось все больше, я стала менее удачливой, что бы избежать проблемы, а сейчас и вовсе чуть не подняла тревогу на всю школу. И ради чего? По слухам, внутри этого самого колокола висит язык из очень редкого металла. Обретя вторую жизнь, я стала любопытной на столько, что все новое для меня было точно красная тряпка для быка. Я слышала, что он покрыт драгоценными камнями, а внутри этот колокол был исписан различными картинами, с изображением истории поднебесья. Либо это дикое нездоровое любопытство, либо я так стараюсь отвлечься от мыслей о собственной смерти. Этого я не знала и сказать сейчас точно не могу. Могу лишь ответить, что любопытство подпитывается настоящим живым интересом. Надеюсь, это не мои иллюзии. Нет, не должны.  — Что ты здесь забыла? — Геральд смотрит на меня с высока, ожидая каких либо объяснений, что бы чуть успокоиться. Думаю, от моего ответа ему легче не станет.  — Хотела посмотреть. Минута тишины.  — На что? — наконец спрашивает он.  — На колокол. Он дальше не спрашивает. Стоит и молчит, и я буквально кожей чую, как он в раздражении прикрывает глаза, призывая все свое существо к спокойствию.  — Марш отсюда. Живо. И я трогают с места, спокойно, ступая по скрипучим доскам к лестнице.  — Ты специально выводишь меня, Соколовская, или это твой дар? Сколько это будет продолжаться? Я слышу и его шаги, следующие за мной на расстоянии двух метров. Видимо, что бы проследить за мной и удостовериться, что я не сделаю что-нибудь ещё. Самое интересное, что он понимает, что я не специально. Я на самом деле спокойная и тихая. До поры до времени. Но по всей строгости он меня ещё не наказывал. Самое строгое что мне доставалось — драить кабинеты после уроков. Полностью. И я понимаю почему — если меня пристроить куда-нибудь в другие места, допустим, с помощью магии облагораживать местность школы, либо предоставлять помощь лечебнице — это будет для меня скорее не наказанием, а очередным удовлетворением любопытства. Особенно перебирать книги в ангельской библиотеке. Но какие-нибудь идеи мне все же взбредут в голову, и я куда-нибудь влипну. Обязательно. Спуск проходит быстро, и я сразу же вижу добрые глаза Мисселины, обращённые ко мне:  — Василиса, что же…  — Не поощряй, — прерывает ее Геральд, — Она наказана. Кабинет третий слева по восточному коридору полностью в твоём распоряжении, Василиса. Но хотя бы есть в этой жизни стабильность.

***

Я почти закончила. Небо заволокло тучами, и теперь в кабинете темно, но вижу я превосходно. Вижу, что пол блестит так, что я различаю в нем свое отражение: мокрое лицо, несколько черных прядей выпали из пучка и лезут в рот и глаза, взгляд строгий. Точнее, безэмоциональный. Выпрямляюсь, вставляя швабру в ведро, и пытаюсь размять крылья по всей длине, прогибаясь в спине. Здесь нет ничего интересного: ни учебников, ни интересных вещей, ничего. То, что мне нужно, что бы спокойно заняться своими де… Дверь резко распахивается, с треском врезаясь в стену так, что я вздрагиваю. Никто не входит сюда, зато я вижу беспокойный поток учеников, которые несутся по коридору. Что за?.. Я бросаю швабру и устремляюсь к выходу. Меня каким-то чудом не снесли на месте, и я пытаюсь оценить обстановку. Вовремя шумный поток принес мне Геральда, который пытался растолкать учеников и тот, запыхавшись, останавливается возле меня в дверном проёме.  — Субантры… — выдыхает демон смотря на учеников, — десяток. Чертовщина, надо всех эвакуировать…  — Вы в порядке? — повышаю голос, что бы тот меня услышал, и уворачиваюсь от пробегающего мимо Непризнанного, который чуть не затолкал меня в кабинет обратно.  — Иди за мной, ни шагу в сторону, — Геральд резко вливается в толкучку, и я тут же следую за ним. Меня шатает в разные стороны, оттоптали ноги и даже чуть не вырвали перья с крыльев. Все беспокойны и я будто угодила в омут страха — все здесь пытались найти укрытие, а Геральд пытался призвать всех к спокойствию, но что толку. Что вообще за чертовщина происходит? Второй раз за всю историю поднебесья Субантры вылетают из своих гнезд как будто это надо. Почему? Тут я поворачиваю голову в сторону и вижу улицу. Там снуют ещё ученики, и я понимаю, что там не только они. И сами Субантры тоже. Поток заполняется новым криком и он становится ещё бесспокойней, толпа толкается без перебоя. Так, что по итогу меня просто выплюнуло на улицу, и я на четвереньки падаю на траву, выбивая себе воздух из легких Демоны, а некоторые и ангелы, бьются с этими крылатыми цветастыми тварями, создавая оглушительным шум из истошных криков и глухих ударов. Учителя пытаются отбиться от чудовищ, озаряя всю местностью бесконечными вспышками, а я смотрю на это как завороженая. Мой взгляд падает на одного из демонов. Его красные крылья резко раскрываются и тут же ударяют потоком воздуха и магии на нападающую Субантру, и тварь отлетает о ближнюю колонну, крича от боли. Проходит миг и мы встречаемся взглядами, и я осознаю, что это не учитель. Это ученик, и это сын Сатаны. Я никогда с ним ещё не сталкивалась на прямую, обычно я держусь в стороне от ангелов и демонов, тем более такого ранга. Сейчас же мы вперили друг в друга взгляд, и я после понимаю, что он не соображает, куда смотрит. Его взгляд злой, полный ярости, он пытается оценить обстановку, и, видимо, на фоне этой всей заварушки я кажусь какой-то бессмыслицей, точнее, самым лишним элементом во всей этой картине. Хотя бы потому что все остальные ученики уже сбежали отсюда в укрытие, а я тут рассплосталась без попытки сопротивления. Ещё миг, и я вижу, как его рот раскрывается в крике. Не сразу до меня доходит, что это обращение:  — Дура, улетай! А вот и нужный толчок. Осоловело уставившись на него, я пытаюсь быстро подняться и чувствую, как тварь сзади меня встаёт, шатаясь, но всё ещё держит в себе угрозу. Ещё бы, она сейчас меня сожрёт. Но она меня не замечает. Демон, заламывая крылья ещё одной Субантре, не видит, что поваленное им до этого чудовище, встаёт в стойку, и направляется к нему. О чем я думала в следующий момент — я не знала. Да и наврядли когда-нибудь узнаю. Я никогда себя не подвергала опасности, точнее физической. С чувством самосохранения у меня все в порядке, я не полезла бы никогда на рожон. Но мои ноги побежали сами. И руки сами успели ухватить за плечи Субантры сзади. Я как будто наблюдала на это все со стороны. Тварь дернулась спиной на меня, и я почувствовала пальцами вибрацию от ее крика. Бутон на ее голове раскрылся ещё больше, а после я отлетела в колонну. Ударившись всем телом. В голове лишь проносится: «Ого!», — и я не могу до сих пор поверить в то, что сделала. Это же чистое безумие. Меня опять оглушило. Подозреваю, что это контузия, ибо все настолько размыто, все так отдаленно и в тоже время громко, что я просто болтаю головой из стороны в сторону, пытаясь расфокусировать свой взгляд. И пытаюсь подняться на ноги. Спустя бесконечные минуты мой слух возвращается ко мне и я вижу, что с Субантрами, каким-то чудом, покончено. Неужели я так долго приходила в себя? А ещё я понимаю, что тело Субантры, которая откинула меня на добрый десяток метров, бездыханное валяется изуродованной кучей возле ног Люцифера, который нашел меня взглядом. В его глазах плескалась ярость, удивление и непонимание. А ещё я понимаю, что это отвращение. Только к кому и почему я лишь могу догадываться. Да и на фиг мне это не нужно. Оборачиваюсь я в сторону выхода. И вижу, там Геральда. Он зол, как сам черт. Кажется, одним мытьём полов я не отделаюсь.