Скорбный шелест трав

      Лес — опасное и коварное место, особенно когда идёт война за независимость…       И на поляне в таком лесу сейчас можно было услышать звонкий лязг металла, перекрывающий собой крики сражающихся. Стычка была между двумя простыми пехотинцами, пришедшими явно с вражеских сторон. Не ясно, как они встретились, что делали так далеко от равнины меж холмов, где велись основные действия. Быть может простая случайность, может тактические планы военного начальства, но гадать об этом — в пустую терять время, а его обычно так мало.       Два меча вновь скрестились, а рыцари стояли друг напротив друга, не давая натиску противника усилиться. Оба уже давно устали, чувствовали, как боевой запал стихает, а ужасные раны нестерпимо начинают гнуть их к земле. Они не желали больше драться, но понимали — отступить сейчас, значит умереть.       Один из них, что выглядел старше, ловко вырвался из патовой ситуации и сделал выпад, нанося ещё одно смертельное увечье противнику. С противоположной стороны раздался сдавленный стон, однако он ещё держался на ногах. Пользуясь кратковременной заминкой, тот отсекает руку вражескому воину. И падает, не способным шевельнуть даже пальцем. Следом раздаётся второй лязг падающих доспехов.       И настала тишина. Оба воина хмурясь лежат, понимая, что больше ни один из них не встанет. Они погибнут здесь не от одного сокрушительного удара, а из-за простой кровопотери. Тишина давит, угнетает, заставляет думать о худшем. Десятки минут спустя, молчание прерывает вопрос: — И зачем мы бьёмся? С какой целью? — Без малейшего понятия. Говорят, за независимость. — Так это вы… А мы за что? Подавляем эту вашу независимость? Чем она нам так помешала тогда? — Да не знаю я. Русь-орда всегда сильной была. А мы что? Как говорит Маруся, жена моя, властью унюхались и лезем, куда не надо. Интересно, как она там? Надеюсь, всё хорошо…— парень закашлялся, давясь собственной кровью. — Ты, это, на бок повернись. Не помри раньше времени, я один здесь валяться не хочу. — Будто твоё желание имеет какой-то вес, особенно сейчас, — прохрипел рыцарь.— Старик, а чего ты вообще сунулся воевать? — Старик? — карающий смех мужчины распугал редких птиц.— Так меня ещё не обзывали… Мне только в прошлом году четвёртый десяток стукнул! А так, я живу на войне. Лет двадцать со своим полком бегаю. А как тебя зовут? —Марк, сын Бука Осинова, — отрапортовал парень, а потом чуть сконфуженно продолжил: — Родные живы, есть жена. Сына вот жду… Ждал. Хотели переехать, зажить подальше от родных, да вот, не успели. Тьфу ты, даже сына не увижу. — К сожалению, я не посочувствую — не знаю каково это. Мне-то терять нечего, хоть и жаль, что не успел попрощаться с ребятами из полка. Хорошие они, дружные. Родные далеко на севере, а сестру не видел даже. Я уже словно пёс команды слушаю: скажут убей — убью, скажут умри — умру. А говорят жизнь — штука интересная, да вот только, похоже, не у каждого. — А что бы ты изменил, если бы мог? Я вот хотел бы помириться с предками. Яблоньку бы посадил, домик и землю бы выкупил. И жену бы любил, а сыну игрушек вырезал. Не видел я настоящего счастья в браке. По девкам ходил, мечтал о славе, развлечениях… Сейчас только понял, какой же я глупец! Так что насчёт тебя? —Что думать о том, что не сбылось? Прошлое на то и прошлое, что прошло и нельзя изменить. — И что нам теперь? О будущем грезить? В какой позе лучше ловить смерть за подол? — Прав ты, Марк. Вся жизнь сейчас перед глазами стоит. Наверно, я бы на охоту ходил больше. И на рыбалку. Люблю рыбалку — в тишине, без суеты сидишь и отдыхаешь, — тихий вздох воина пошевелил багровую от крови траву. — У разных людей разные радости. — И то правда. Знаешь, ирония судьбы, мы сражались за свои интересы, теперь уж оба смертники. Но самое интересное, что я не способен обозвать тебя врагом. Ты мил мне, и не желаю я, чтоб беседа наша так быстро оборвалась. Прости мне мою глупость, от ран моего меча ты погибнешь. Я сожалею. Можешь ли ты объяснить, почему так? — сиплый голос мужчины затих. — Старик, да разве ты не понял? Не враги мы и не были таковыми. Это толстосумы и власть имущие враждуют, а что нам, мещанам? У нас есть приказ, мы его и исполняем. Наша забота совершенно отличная от их: еда чтоб была, счастье, да каб хозяйство не отобрали, не обворовали. Какая разница, кто наши деньги пересчитывает? Не знаю я, что даст нам независимость. Что так, что боком — всё едино работать надо. Не кори себя за мою ещё не прошедшую смерть. Всё же и ты пострадал, старик. Только ты уже уже окочурился, а когда ко мне придёт тьма, мне лишь предстоит узнать…       Не прошло и десятка минут, как Марк, сын Бука, с лёгкой горечью на сердце, покинул этот мир, догоняя своего собеседника. Звери уничтожили их тела, скрип вековых древ развеял их слова, а лес скрыл историю. И лишь травы, облитые их кровью, ловя лёгкий ветерок, скорбно шелестели, провожая последнюю память неизвестных воинов.