Чао, Антонио!

Пылающий влажным зноем летний полдень 1905 года, я - Геллерт Гриндевальд и мой лучший друг Альбус Дамблдор, встретили в пропахшей болотной вонью Белизской сельве. Молча наблюдаю, как, стоя по колено в мутной жиже какой-то местной речки, Альбус окунает руки по локоть в заросшую хвощами-каламитами заводь. Он ищет синие водоросли для своих экспериментов, ему это важно. Я же расположился неподалёку, присев на ствол полусгнившей пальмы и отмахиваясь пробковым шлемом от надоедливых москитов. Типа, на стрёме - прикрывая аппетитный тыл Альбуса. Дико зудит укус на ноге - за морем летающей пакости уследить не возможно, будь ты хоть сотню раз магом. И, к тому же, ещё и зад Альби очень отвлекает. Но ради него я и терплю это трижды проклятое болото. "Если всё удастся, он, наверное, сможет отрастить себе крылья стрекозы..." — пришла мне в голову странная мысль:—" И почему именно стрекозы? Жара что ли так действует? Хотя мы же нашли кальян крупной говорящей гусеницы, так почему бы не найти и такие водоросли - они больше помогут нашему общему делу". Мысли путаются и постоянно уходят куда-то не туда. Сколько мы уже тут? Хочу домой! От таких воспоминаний и пронёсшейся мимо жужжащей твари размером с кулак, я едва не метнул молнию в мокрый зад Дамблдора из волшебной палочки, зажатой в моей потной руке. — Ещё немного, я почти достал! — раздался пыхтящий возглас моего любимого друга, пытавшегося вырвать что-то из под воды. О да, вот кому хорошо в любой вонючей дыре, были бы магические штучки рядом. Всё ему ни по чём - ни комары, ни сырость. Но его руки скользят, и он плашмя бултыхается в ядовито-зелёную, как и весь мир вокруг, воду. Влажно и жарко. А тут ещё Альбус - мокрый. И в обтянувших его подштанниках. Я облизнулся. Дурная привычка... "Что же ты делаешь со мной, Альби! Ещё немного и я даже полюблю это болото! " — Я почти... — жизнерадостным дураком, теперь уже с головой, ныряет Дамблдор в эту реку. "А если кайман укусит?" — снова посещает меня очередная ленивая от нестерпимого зноя мысль. — Тут нет никаких кайманов. Но спасибо, что переживаешь! — отфыркиваясь, и отбрасывая какую-то бледно-фиолетовую плесень, воркует Альбус. "Опять читаешь мысли?" — посылаю ментальный вопрос, метнув на друга ответный взор. И, так же про себя, добавляю: " У тебя красивая задница... И у меня, кстати, встал. Выныривай!" — Знаешь, эти водоросли мне не для крыльев стрекозиных, — проигнорировав мой откровенный намёк, спокойно ответил Дамблдор. "Ну да, ты только на эту мысль решил ответить. Злишь..." — решаю продолжить мыслеобмен. — Это же для зелья! Ты же знаешь, что оно поможет нам трансгрессировать намного дальше обычного, — кричит Альбус. "Неплохо," — продолжаю думать я: " Но у меня действительно стоит! И с этим надо что-то делать..." "Задолбал!" — тоже уже мыслью, отпарировал Дамблдор:" Нашёл время?! У меня и без тебя уже сто москитов в заднице - кусают, стервы, даже через штаны..." "Ух... Не люблю ходить злым и со стоящим членом", — посылаю в друга свой, пока ещё ментальный, укор. Альбус не успел ответить, когда в зарослях папоротника что-то громко зашуршало. "Точно кайман! А я предупреждал. И ведь укусит Альбуса, а мне лечи... Хочется сжечь всё это место!" — резко разворачиваясь и выставляя палочку, успеваю подумать я. А затем прыгаю в воду, прикрывая Дамблдора и проваливаясь в чавкающий ил едва ли не по колени. — Вытащил! — ликующий Альбус, тряхнул огненной гривой и поднял руку с длинным, как анаконда, жгутом водоросли. А затем спрятал эту мокро-блестящую мерзость в мешочек с наложенными на него чарами расширения. "Ну наконец. А синие глазки то, сияют. Ещё больше возбуждает, паршивец," — я даже забываю о напугавшем меня шорохе. А Альбус, прежде чем выбраться на берег, наклоняется и закатывает штанину повыше - непонятно только зачем, и так ведь весь мокрый. " Чудной... Ещё более чудной чем я!" — Кто из нас чуднее - это ещё большой вопрос... — весело смеётся Дамблдор, на мои шальные мысли: — Я вот, хотя бы, в сапогах стою. А ты босиком тут прыгаешь, хотя в этой реке пиявки размером в полруки. — А ещё кайманы! — передразнивая меня, добавляет он: — Лучше бы "Акцио-Спино-водоросль" испробовал... И тут, со стороны, где шуршало, вновь что-то громко плюхнулось в воду. Расходящаяся волна качнула лес хвощей, и на толстую замшелую ветку папоротника выползло какое-то шипастое, широко улыбающееся зубастое страшилище и уставилось на нас пучеглазым взглядом. "Сжечь! Немедленно сжечь это нечто - вместе со всеми треклятыми зарослями..."— вновь вспыхивает в моей голове: "Спалить этот чёртов Юкатан. Схватить Альбуса и трансгрессировать прочь отсюда..." — Да успокойся ты. Ну, укусит разок и что тут такого? — продолжает ржать Дамблдор, видимо, уже успев оценить, небольшой размер разглядывающей нас "зверюшки". — Что за тварь? — у меня даже член упал. — Это же Карибская чупакабра! Какая миленькая... — быстро определяет Альбус: — Цыпа, цыпа... Плыви сюда!. — Плыви отсюда! — кричу я, подумав - с чего бы это вдруг чупакабру стоит подзывать, как курицу. — Сюда! — упрямо вторит мне Альбус и мысленно посылает ответ:" Курица - птица, чупа - рептилия. А рептилии - предки всех птиц". — Плыви отсюда! — упорствую я, кинув возмущённый взгляд на моего любимого, но излишне грамотного умника. Так мы и махали руками - я от себя, Альбус на себя. — Придушу! — наконец не выдержал я. — Меня или чупакабру? — смеётся гадёныш. — Обоих. А чупакабра, видимо, решилась. Моргнув своими жёлтыми зенками и высунув набок чёрный раздвоенный язык, она шустро побежала по ветке, перебирая шестью суставчатыми лапками. Затем прыгнула в воду и неторопливо поплыла прямо к нам. Глаза Альбуса наполнились слезинками, а улыбка была так приветлива... Меня даже замутило. Пламя, авада и асцендио боролись за право быть произнесёнными мной. "Последнее заклинание на Альбуса - всё-таки его я люблю. А первые два на чупакабру, точно. Приближается, дрянь..." — мгновенно пронеслось через мой мозг. Но ничего из этого я сделать так и не успел. — Иди на ручки, к папочке... — радостно заворковал Дамблдор, когда тварюга подплыла к нему. "И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи..." — расцвела посреди моего гнева посланная им мысль. Существо, действительно очень похожее на толстую серую шипастую ящерицу, зарычало и оскалилось. — Не бойся малыш, я тебя не обижу, — уже наклонялся к ней Альбус. — Бойся малыш! Я тебя обижу... Плыви отсюда! — крикнул я, продолжая направлять на пучеглазую гадину свою палочку. Я тут, понимаешь, парюсь в жаре посреди тропического болота и кормлю москитов, защищая его задницу, а Альбус вздумал развлекаться с местной зверюшкой, взявшейся невесть откуда... Ящерка и правда развернулась от Альбуса, который стоял в недоумении с протянутыми руками, и поплыла прочь. Дамблдор часто заморгал своими пушистыми, яркими - как и его волосы, ресницами смахивая ещё сильнее проступившие слёзы. "Почему она уплывает?" — уловил я тень его мысли: — Ты что сейчас заплачешь? — А? Что? Нет! — неожиданная твёрдость в его голосе. "Непривычно," — успел подумать я, когда ящерица, вильнув длинным упругим хвостом, прыгнула на меня. Затем, вцепившись коготками в штанину, попыталась забраться на ногу. Скидываю в воду. А она карабкается снова. Заползла. Теперь трётся о бедро. — Вау! Ты ей понравился Гел! Ну, я не удивлён... "Что... Не удивлён... Ладно, пришло время удивиться". Хватаю ящерицу за толстое брюхо - у неё шесть лап довольно забавно болтаются снизу. И цепкие коготки - едва оторвал от штанины. Замахнувшись посильнее, отправляю в полёт в заросли папоротника. — Красиво пошла! По идеальной, я бы сказал, дуге. К хорошей погоде... — Красиво? Ты ужасен, Геллерт... Бедная зверушка. Я хотел забрать её домой. Чупы ведь так редки! Ариане бы точно понравилась... Да, и можно было натравить её на коз Аберфорда... — И это я жестокий? — Это не жестокость, а милосердие. Мой брат, ты же знаешь, не столько ради молока держит коз, а отрабатывает заклятья на них. Так что, может лучше их кровью напоить чупакабру? — Да, вполне гуманная логика! — согласился я: — Прости, не подумал. Но, что сделано - то сделано. Пошли уже домой. — Да, пора, — вздохнул Альбус, бросая прощальный взгляд на месиво застывших ветвей и листьев густых джунглей, стоявших сплошной стеной над тухлым речным затоном. Квакали лягушки, стрекотали всевозможные насекомые, орали птицы, в зарослях постоянно что-то трещало, булькало и хрюкало - и всё это ужасно нервировало меня. Альбус просушился, и мы уже хотели трансгрессировать. Но тут на торчащем из берега камне громко заурчало и я почувствовал на себе взгляд хищника. Ну, всё - меня окончательно разозлили эти джунгли. — Авада... — Не смей, — прыгнул на меня Альбус. "Идиот, швайне... Шайскерль, а если бы я попал в тебя?" — в мыслях переходя на верхненемецкий, не выдержал я. — Шайсе, ты что совсем ополоумел, — крикнул уже вслух. — Не обижай малыша, — нежно пошептал Альбус: — Пусть остаётся. Ты прав - здесь его дом, и здесь ему будет лучше. Приглядевшись, я разглядел то что смотрело на нас с камня. Это снова была та самая чупакабра. Альбус попытался приблизиться, но она оскалилась. Когда же следом за Дамблдором, подошёл я - она замурчала. — Ладно, давай убираться уже отсюда, — примирительно предложил Альбусу. — Сейчас. Я только наберу воду в мешок - водоросль быстро засыхает, — хитро посмотрел он на чупакабру. Альбус сел на корточки, заставив меня оторвать от неё прицел моей палочки. "И всё же хорошая у него задница... — невольно пронеслось в моей голове. — Только быстрее, — добавил я уже вслух. А ящерка потянулась ко мне. — Ава-а-а-д-а... — Альбус строго взглянул на меня обернувшись, я улыбнулся: — Шучу. Дамблдор подошёл, коснулся моего плеча и мы трансгрессировали.