Поцелуй

Их поцелуй пропитан болью и кровью. Они знали, что выиграть в этой битве и остаться в живых для всех будет нереальным. Но продолжали надеяться. Ведь надежда — это то, что умирает последней. Они ведь мстители. Они же герои. Они — те, кто пережил годы жестоких пыток, называемых обучением, войны и заморозку во льдах, десятки и сотни миссий, и неоднократное желание умереть, чтобы всё закончилось. Они смогут пережить и ещё одну битву. Стив смотрит вперёд, мысленно оценивая масштаб катастрофы, а потом поворачивает голову, и голубые глаза встречаются с зелёными, в которых плещутся те же отчаяние и надежда, что и у него. Наташа ободряюще улыбается ему, мысленно говоря, что всё будет хорошо. И он отвечает ей тем же. Её пальцы шевелятся, и он берёт её за руку, она сжимает его ладонь сильней. Через секунду капитан соберётся с духом и отдаст приказ, который станет последним для сотен и тысяч жизней. Через секунду ему хватит на это решимости и силы духа, и он передаст их остальным. Но это через секунду, а сейчас ему самому нужна помощь. Нужна сила, которая заключена в одной маленькой ладошке в его руках. Они не отрывают друг от друга взглядов, секунду, а может быть вечность, которая у них всё ещё есть. И Стив, отдавая приказ, мысленно клянётся, что после битвы скажет Наташе то, что должен был сказать уже очень давно. То, на что у него не хватало смелости из страха потерять её. Но сейчас страх потерять её в битве гораздо сильнее. И когда битва начинается, и они бегут плечом к плечу — впрочем, как обычно, — вперёд, он мысленно молится, чтобы она осталась жива, а потом уже о том, чтобы она осталась с ним. Их поцелуй — это дружба, поддержка, забота, тепло… Всё то, что связывало их вместе годами. Наташа часто думала о той невидимой нити, что связала их воедино со Стивом. О тех моментах, что они делили на двоих. И тех кусочках души, что дарили друг другу лишь взглядами и улыбками. О том, что давало им возможность чувствовать другого даже на большом расстоянии. О том тепле и ощущении родного человека рядом, когда весь мир летит в тартары. Они могли говорить, не произнося ни слова, и чувствовать друг друга даже на большом расстоянии. Она могла внезапно осознать, что нужна Стиву, просто идя по улице. А он мог позвонить ей в три часа ночи, в тот момент, когда она особенно остро нуждается в друге. Наташа знала, что не занимает первое место в сердце друга — это давно сделала другая женщина — но она стоит рядом с ним во время этой битвы, как и во время многих других. И в трудные моменты он вверяет ей своё сердце, также как она ему своё. И когда она на секунду видит во взгляде Стива страх и растерянность, то не задумываясь берёт его за руку, пытаясь забрать всё плохое и передать свою поддержку, силу и тепло. И как только на его лице мелькает улыбка, а пальцы крепче сжимают её ладонь, осознаёт, что к ней всё возвращается с лихвой. И пока смотрит на Стива, чувствует, как её собственный страх сменяется нарастающим в груди теплом. И знает, что скажет. После этой битвы обязательно скажет Стиву всё, что у неё внутри. Что до сих пор заставляет её жить — именно жить, а не просто существовать — и держаться. Поэтому, когда в битве ранят Стива, она чувствует его рану как свою собственную. А боль в душе от нее, не сравнится ни с одним шрамом на собственном теле. Их поцелуй — оголённый нерв души, подаренной другому. Он отвлекается лишь на секунду, бросает щит, и в этот момент ощущает острую боль в боку. Монстры, герои, люди — все сливается в одно яркое пятно. И лишь яркая вспышка рыжих прядей в паре шагов от него и громкое «Стив» приводят его в чувства. Наташа была рядом. В любой битве, будь то война снаружи или война внутри него — она всегда была рядом. Ее нельзя было назвать любимой женщиной в том смысле, который обычно вкладывают в это понятие в красивых романах. У него уже была такая женщина, и Наташа была другой. Она была больше, чем все эти глупости и красивые слова. Она была другом. Он не смел думать, что занимал первое место в ее сердце. Наташа готова была отдать жизнь за каждого, но он, без сомнения занимал важное место в её душе. И лелеял у себя веру, что такое же важное, как и она в его. Она была частью его души, а часть его — лучшая — хранилась у нее. И поэтому, когда он видит, как ранят Наташу, его душа опаляется адским пламенем, и ни одна рана на собственном теле больше не имеет значения. Их поцелуй — это их чувства. И в нём больше нет места неуверенности или страху. Наташа — профессиональная шпионка. Наташа умеет не показывать чувства. Наташа может даже запретить себе их испытывать. Почти запретить. Почти не показывать. Со Стивом это труднее. Со Стивом это становится невозможным. С ним чувств слишком много, особенно тех, что нужно запретить. А все внутренние грани и барьеры рушатся под одним внимательным взглядом небесных глаз. И сейчас, когда над ее головой почти что чистое голубое небо, Наташа верит в чистоту своих чувств. В том, что ничего запретного в них нет. Для нее в принципе уже нет ничего запретного. Главное, преодолеть то расстояние, что разделяет их со Стивом — несколько поистине огромных метров — и все для нее в последние мгновения станет хорошо. Господи, если ты есть, — а ты есть, ведь Стив в тебя верит, — пусть его раны не так серьезны, как мне кажется. Пусть он останется жив. Наташа надеется выиграть битву, не с запретными чувствами, нет, лишь с шансом для Стива. Пусть и без нее. Их поцелуй — это ещё одна выигранная битва. Битва окончена, и на поле боя останется несколько сотен жертв. Но они победили. Ценой всего. Ценой жизни этих многих людей. И ценой боли их родных и близких. Ценой своих собственных жизней. Стив едва может шевелиться. И он знает, что даже его собственная регенерация не сработает. Ни в этот раз. Все закончится здесь и сейчас. Но он едва-едва улыбается уголками окровавленных губ — они победили. А затем пытается повернуть голову и взглядом отыскать Наташу. Пожалуйста, пусть хотя бы ее можно будет спасти! Нат, ты только живи. И больше мне ничего не надо. И когда он видит ее, с трудом поднимающуюся на локте с блестящими зелеными глазами, облитую кровью врагов и своей собственной, он все еще надеется, как и в начале битвы на чудесное спасение — не для себя, нет — лишь для нее. Тогда эта битва будет выиграна для него окончательно. Их поцелуй — это надежда и любовь. Наташа не знает, что сказать Стиву. Ощущает пустоту и отчаяние, понимая, что ему не спастись. А потом чувствует его теплые пальцы и крепче сжимает его руку, принимая надежду и утешение. А потом чуть поддается вперед, касаясь удивительно теплых губ, которые ей так понравилось целовать еще в первый раз. Только этот раз значит намного больше. Тогда они спасали свою жизнь. Сейчас просто дарят ее другому. Их поцелуй нельзя назвать ни страстным, ни нежным. Их губы дрожат, так же как и тела. От боли и тех чувств, что сейчас вырываются наружу. Стив осознает, что Наташа умрет. Умрет так же, как и он, на этом поле боя. И поражается этой несправедливости. Но он видит боль в ее глазах. Боль не телесную. Ее душа болит за него. И он находит в себе силы пошевелить пальцами, наощупь найдя ее руку, в надежде утешить. И ощущая в своей ладони ее маленькую ладошку, чувствует, как к нему на миг возвращаются силы. И чуть тянется наверх. К ее губам. В последний раз. К поцелую, о котором мечтал с того давнего первого раза. Этот поцелуй пропитан болью и кровью. Но главное — любовью. Это их первый настоящий поцелуй. Их первый поцелуй становится последним.