Думаю, ей нужна помощь

–Ты хочешь сырных шариков?– вопрос звучит крайне неуместно, как минимум учитывая время суток, не говоря уже о погоде. 03.58 утра, дождь. Льёт действительно как из ведра. Из большого такого, серого ведра, обычно хранящегося под ванной, в этот раз приготовленного для отжимания тряпки, пока мама будет протирать пол в коридоре. Птицы за окном даже в такую пору умудряются доставать тебя назойливым щебетанием, пробирающимся по ушной раковине к слуховому нерву, сколько бы ты не пытался заглушить их подушкой. На самом деле ты уже спал, пытаешься убедить себя, пускай знаешь, что уже около двух часов бесцельно ворочался их стороны в сторону, пытаясь устроиться поудобнее, найти то положение, в котором не приснится очередной кошмар. Кошмары пока проблема не первостепенная. Тебя совсем не удивляет звонок в такую рань, наоборот даже оставляет чувство уверенности в реальности нового дня. Внезапные ночные беседы давно стали обыденностью. Это раздражает. –Нет.– голос скрипит после долго молчания. Человек на том конце кажется немного скривился. –Мне нужны сырные шарики. Ещё я хочу малиновый Юпи, прямо сейчас. – это уже даже не вопрос или просьба, теперь это больше походит на приказ. Ты пытаешься приподняться на кровати, нелепо путаясь в одеяле, ворошишь постель. Надеваешь очки, чтобы лучше разглядеть что-то на улице, прячущееся в свете фонаря. Это что-то избегает твоего плавающего взгляда, скрываясь за стеной быстрого дождя. К подобным вещам ты тоже успел привыкнуть. В этом городе людям просто нечего терять, именно поэтому все такие бесстрашные, куда ни глянь: одни смельчаки, показывающие средние пальцы огромной серой бездне, норовящей проглотить их вместе с косточками. –Отлично.– совсем не меняя интонации произносишь ты. Он знает, что через несколько секунд ты расколешься, как маленький грецкий орешек, внутри которого, возможно, вместо маслянистого ядра окажется полуразложившаяся гниль. Он по-прежнему ждёт. –Хорошо. Собирайся. Я буду у твоего дома через, скажем, пятнадцать минут. Тебе хватит?– всё равно знает, что слиховой. Тебе нужно две минуты, чтобы подняться, три чтобы найти и натянуть на себя домашние брюки с футболкой и одна, чтобы завязать потёртые кеды, изуродованные километрами дорог этого города. –Ладно. Но это последний раз, Хоуп.– за враньё таких мальчиков, как ты, бьют по губам серьёзные тётеньки с указками в руках, если ты вдруг забыл. –Ага.– и отключается. Никаких «забились» или банальных «увидимся». Просто короткое «ага», брошенное вскользь. Вскользь. Такое мерзкое слово. Отлично подходящее тебе и твоему городу, но ни в коем случае не ему. Он лёгкий, как пример из контрольной семиклассника, и разноцветный, словно стёкла витража в церквушке неподалёку от вашей школы. Ты не имеешь и малейшего представления, как он оказался в этом городе. Родители? Он никогда о них не рассказывал. Учёба? Здесь совсем нечего ловить. Судьба? Может быть. Может быть он шёл куда глаза глядят, вслед за восточным ветром, называемом местными Левантером. Чёрт знает почему, здесь не Средиземноморье. Впрочем, сейчас это не так важно. Сейчас ты стараешься выйти из дома, оставшись незамеченным мамой, пришедшей не так давно с вечерней смены. Она даже не успела лечь на кровать, так и уснула, лёжа в кресле перед телевизором, с банкой холодного пива в руках. Ты смотришь на неё, стоя в проходе, и тебя охватывает горячее чувство благодарности. Не обувшись ещё в оба кеда, ты проходишь в зал, беря с дивана клетчатый плед, привезённый сестрой из её недавнего медового месяца, и аккуратно накрываешь маму, стараясь не нарушить её спокойный сон. Выходишь, осторожно повернув ключи – всё ещё пытаешься сильно не шуметь. Хоуп ждёт тебя на улице, кутаясь в капюшон. Ты так не вовремя осознаёшь, что совсем забыл о дожде, даже не побеспокоившись прихватить зонт. Ничего. Тебе всё ещё нечего терять. Парень приветственно машет рукой, ты в ответ киваешь. –Пойдём?– в вопросительном жесте поднимает брови. Ты задумываешься, успеешь ли простудиться, если до ближайшего супермаркета вы побежите. –Давай. Завтра вас ждёт новый день.