Старший брат

Мало кто знал (а те, кто знали, предпочли бы не знать) и мало кто помнил (а кто помнил, желал бы забыть), что у Таджима Учиха было аж пять сыновей. Аж на одного больше, нежели у Буцума Сенджу! Старейшины первые года два радовались было, что прибавления больше, нежели у другого главы осточертевшего клана, у которого жена умерла во время последних родов, а потому внимательно следили, дабы тот не женился на ещё ком-то, ибо гены Сенджу сильны, а Учиха не так уж и много, чтобы пускать такое на самотёк — один раз пропустил прибавление, и всё, Сенджу уже больше, ибо размножались они как кролики, а потому и следить за ними нужно в оба шарингана. Но дабы Сенджу не нервировать, двойню скрыли, выдав за одного рождённого — Мадару. А старшего, Учиха Саске названного, спрятали понадёжнее, а потому спустя пару лет вся округа знала только о четырёх детях Таджимы Учиха. Но все в клане знали, что детей-то пятеро. Но Учиха своих не выдают. Некоторые даже последовали примеру своего главы и понаделали ещё пару «неучтённых» деток. Так вот. Было у Таджимы пятеро сыновей, и все четверо красавцы серьёзные, собранные, вечно тренируются и занимаются, старших слушаются и матери помогают. А самого старшего из них звали Учиха Саске, и был он немного придурковатым на всю голову. А почему — никто из Учиха так и не смог понять. И вроде бы воспитывали так же, так поди ж ты — Саске вырос всё равно придурковатым. Нет, он, конечно, был умный и воспитанный, но грубил старейшинам, спорил с отцом, отчего-то не взлюбил собственную мать (хотя где такое вообще видано?!), поучал всех младших братьев, а тренироваться до истощения, как все Учиха селения, не любил. Единственный плюс, который находили старейшины, — это то, что Сенджу про самого первого сыночка Таджимы не знают, иначе кого-нибудь из четверых сильных уже бы убили и таким образом спровоцировали перекос силы в свою сторону, а так Учиха имеют свой придурковатый туз в рукаве. Что больше всего ненавидели старейшины в Учиха Саске, так это то, что он им грубил. Настолько, что в запале запретили ему вообще выходить из селения. Потом, правда, сделали небольшое исключение — под присмотром кого-нибудь из братьев и под видом Мадары Учиха, своего младшего брата-близнеца. Саске надул свои щеки (вот за что его любили, так это за щечки — имея ненормальную для остальных Учиха эмоциональность, он выглядел настолько милым, что остальные мгновенно спешили всё исправить или принести ему что-нибудь вкусненькое) и пообещал так хорошо сыграть брата, что никто ни о чём не догадается. Старейшины намёк поняли и между собой договорились такую милоту вообще с дому не выпускать, ибо вокруг бродили злые-презлые Сенджу. Увы, сказки о злых и ненавистных Сенджу милашку-Саске вообще не волновали: тот с детской непосредственностью (и пофигу, что ему уже тринадцать лет и он должен хоть немного повзрослеть) начал печь кексы и предлагал своих врагов закормить шоколадом (за что его любили вообще все, так это за то, что он в свои маленькие годы придумал этот самый вкусный шоколад, который нигде, кроме как в клане, купить было нельзя), что вполне могло бы получиться (ибо шоколад был очень сладким и калорийным), но, несмотря на всю свою честность и доброту по отношению к врагам, с которыми принято делиться и кунаями, и ружьём, и взрывными печатями, и катоном (желательно побольше и помощнее), именно шоколад Учиха зажали. Следующий месяц Сенджу могли наблюдать за тем, как все Учиха сочувствующе на них смотрят, прекрасно зная, что делиться шоколадом не намерены ни с кем, а значит, именно заклятые враги его не попробуют никогда. В общем, старейшины в очередной раз похвалили себя за такую гениальную идею, как скрыть рождение мальчика-милашки Учиха Саске, и с большим удовольствием наблюдали за тем, как редкие шпионы во всю палятся на том, что поведение Мадары очень сильно отличается от принятого — такие уж удивлённые лица любой шаринган выделяет из толпы. Хотя, на самом-то деле, Мадара вовсю почему-то тренировался, буквально не вылезая со своего полигона (и практически всегда повторял: «В следующий раз я его точно побью!»), а потому Саске (который с Мадарой родился близнецом) и гулял свободно по селению. Вдвоём увидеть сразу двух братьев было дозволено только определённому кругу лиц: самой семье да старейшинам. Конечно, о тайне Саске все Учиха знали и с помощью глаз братьев всегда различали, но вот о имени-то они и не догадывались, а потому оба брата отзывались на «Мадара». Мало кто знал (а те, кто знал, желали бы не знать) и мало кто помнил (а кто помнил, желал бы забыть), что у Таджима Учиха было пятеро сыновей. Аж на одного больше, нежели у Буцума Сенджу! И самого старшего из них звали Учиха Саске, и был он немного придурковатым на всю голову (и слишком милым, — добавлял про себя каждый старейшина Учиха, закрывая глаза на его выходки), а потому решило всё поселение Учиха не пускать его на передовую, ибо никто точно не мог сказать, будет ли Учиха Саске сражаться против Сенджу или всё же закормит их кексами. Но однажды Мадара вернулся с поля боя раненым. И было братьям уже по двадцать третьему году, и было братьев всего трое — Мадара, Изуна да скрытный Саске, о чём никто кроме них самих не знал, — и опасность нависла над всем кланом. Сенджу шли с севера, наступая, Мадара был ранен, а Изуна хмур, Саске привычно шутил глупые шуточки (на которые большинство отвечало немного напряжёнными улыбками), а в строю Сенджу впереди шёл Хаширама с Тобирамой. И нельзя было отпускать Мадару на передовую, ибо ранен он был не смертельно, но серьёзно, но и Изуну на верную смерть никто тоже посылать не хотел, а не было в клане Учиха воина сильнее Мадары, да такого, чтоб наравне с самим Хаширамой Сенджу в бою был. И вышел перед кланом Учиха Саске и сказал: — Я поведу вас вперёд. Но я веду исключительно к победе. Те, кто не хочет этой победы, может остаться здесь, поджав хвосты. И никого не осталось в клане — все хотели пойти за таким главой. И не было у Учиха Саске никаких шансов на победу (но Мадара, конечно, переубедить брата не успел, ибо вырубили его вовремя). — У меня есть пара козырей в рукаве, — загадочно ответил Учиха Саске на все логичные доводы Изуны по поводу того, чтобы оставить его в клане и никуда не пускать. Но помимо брата младшего, было у Саске ещё одно препятствие на пути к полю боя, а звалось препятствие то — старейшины клана Учиха. И ждали они уже у самых ворот и неожиданным препятствием стали (ибо обычно сидели у себя дома и носа не показывали), но Учиха Саске и это препятствие пройти смог, подкупив неподкупных старейшин всего лишь свитком загадочным (а пахло от свитка вкусно и непонятно, и что внутри него было, никому из Учиха (кроме старейшин) известно не было). Изуна, видя, что пахнет жареным, встал перед братом, расставив руки в стороны. Он, конечно, знал несколько больше старейшин, которые отчего-то пропустили брата (наверняка тот снова их чем-то очень вкусным подкупил, хотя, говоря честно, он и сам часто подкупался), и помнил о том, как в детстве Саске всегда был сильнее и его, и Мадары. Но ведь те времена давно прошли! Как он может отпустить собственного брата, когда ему предстояло сразиться с самим Хаширамой Сенджу? С тем, с кем Мадара сражался на равных, практически всегда в ничью? — Это очень, очень-очень плохая идея, — стал убеждать он его, но Саске только подошёл поближе и встал рядом. — Не волнуйся, всё будет хорошо, — пробормотал тот несколько рассеяно, после чего перекинул роскошную гриву волос на спину. — К тому же, на прошлой неделе, когда мы в последний раз сражались, я почти смог у него победить. Не думаю, что Сенджу сложнее. Учиха замер, чувствуя, как что-то внутри, глубоко в желудке, подозрительно зашевелилось. А он и не знал, что старшие братья до сих пор устраивали поединки между собой каждую неделю. — Ты разве до сих так много тренируешься? — он чуть виновато приобнял старшего брата за плечи. — Ну да. — Я думал, что ты давно уже забросил свои тренировки. Нет, ты, конечно, каждый день разминаешься, я не спорю, но я так редко вижу твои поединки… Изуна жалостливо взглянул на Саске. Если с Мадарой всё работало прекрасно, то самый старший брат почти всегда видел его уловки и расставленные сети и либо позволял себе в них впутываться, чтобы в нужный момент вывернуться, либо же просто игнорировал их. — Когда ты наблюдал за нами, — «Значит, всё-таки заметил», — подумал Изуна, стараясь не показывать своего разочарования, — то мог бы понять, что глава клана не может позволить себе быть слабым. Изуна напомнил себе, что старшего брата Мадары они не выпускают из деревни из-за его милоты и шоколада, а не потому, что он слаб, и всё равно едва подавил дрожь, отправляясь вперёд. Он снова чуть поддался ностальгии из-за воспоминания о детстве, когда перед глазами промчалось несколько событий. Самое яркое из них — это его чистое недоумение от того, что оба его старших брата близнеца зовут Мадара. Они были жуть как не похожи друг на друга, просто ужас, а ещё почти всегда ссорились. Честно говоря, он даже не знал, есть ли у самого старшего брата собственное имя. Наверное, об этом никто кроме самого брата и не знал. Он спрашивал у Мадары об этом, но тот только удручённо покачал головой, таким образом говоря, что когда они наедине, то зовут друг друга исключительно одним именем, даже если для одного оно не настоящее. Старший брат остановился рядом с ним, выходя вперёд. Он чуть погладил его плечо, пытаясь дать капельку уверенности — раньше они никогда не сражались бок о бок, потому что в детстве старший брат был настолько сильным, что мог спокойно уложить всех четверых, поэтому Изуна слегка волновался, хотя и старался не показывать этого. Впрочем, на прошлой неделе он подсмотрел поединок двух старших братьев, а потому уверенности было чуть больше, нежели он рассчитывал. Они вышли вперёд, прямо как с настоящим Мадарой. Вперёд от своего клана также вышли и Хаширама с белой крысой, а остальные остались чуть позади — имея другие уровни, им всегда давали больше пространства. Изуна заметил, как слегка недоумённо посмотрел Хаширама на тот бок, в котором по плану должна быть рана. Тобирама чуть сильнее нахмурил брови — хотя это заметили только Учиха. — Мадара, сейчас самое время остановить вражду между нашими кланами! — Хаширама начал чуть неуверенно, но продолжил вполне громко и как обычно. — Ведь несмотря на вражду между… — Изуна чуть обеспокоенно скосил глаза на старшего брата «Мадару», моля Ками, чтобы тот сыграл на отлично, без сучка и задоринки. Всё же, сохранить в секрете существование ещё одного человека было более выгодным, чем раскрыть. Выгода вообще была только одна — женитьба, но самый старший брат имел репутацию исключительного гея. — Хочешь кексик? — спросил внезапно «Мадара», из ниоткуда доставая целый поднос с горкой разноцветных кексиков, что поражали разнообразием цветов. Руки автоматически двинули поднос Хашираме. — Какого хрена ты творишь? — буквально змеёй прошипел Изуна, мгновенно схватив брата за руки так, чтобы поднос упал. Хотя у него у самого в душе сердце упало — кексы старшего брата были такими вкусными и мягкими, а ещё для каждого была своя температура, которая магическим образом всегда была на нужной высоте. Благо, что вкусным кексам не суждено было упасть оземь, ибо рядом стоял самый сильный шиноби мира, которого Изуна называл… — Э, — единственное, что выдал Тобирама, который и схватил поднос с разноцветными кексами. — Кексы Мадара-сама… — Неужели мы заключаем мир? — Он что, собирался поделиться кексами с этим Сенджу? — Никто не заключает мир! — выкрикнул Изуна. — Старший брат, возьми на себя Хашираму, пожалуйста, — Изуна зло посмотрел на надувшего губы брата, после чего едва успел отразить удар меча Тобирамы, который уже поставил кексы с подносом на землю. Остальные, увидев начало боя заместителей глав, тоже бросились в бой, хотя большинство Учиха безбожно косило шаринганами в сторону кексов — из-за этого Сенджу тоже стали смотреть на них с небольшим любопытством. Учиха Саске, очнувшись от того, что кто-то только что чуть не уронил его произведение искусства на землю с тараканами и муравьями, тут же решил включиться в разговор: — Изуна, да ты хоть знаешь, сколько я угробил времени на то, чтобы хотя бы ровно разложить эти кексы?! — громко раздался крик над полем. Учиха вздрогнули, вспоминая нервного Главу Клана, когда кто-то лез под руку во время готовки. — Я думал, что ты меня любишь и обожаешь мою еду! *** Старейшина клана Учиха, отвечающая за этикет, чуть поджала губы. Ей показалось, что где-то там кто-то плохо выражается, а зная Главу Клана, можно было смело говорить, что это именно он. Она нахмурила брови, после чего едва слышно сказала то, что чуть не вызвало сердечный приступ у её соседа, который подумал, что попал в гендзютсу, когда услышал её слова: — Обматери их там всех от всего своего чистого сердца, Саске-кун. *** — …И только потом я аккуратно это всё сложил! Так, чтобы крем одного не лез к крему другого! А потом ещё распределил температуру десерта! А потом ещё и запечатал в свиток! А ты, Изуна, одним движением руки!.. — Саске махнул рукой, показывая тем самым, насколько он всем этим расстроен. К сожалению, кроме Хаширамы его в тот момент никто не слушал, но Сенджу взял себе на заметку, что мешать другу он больше никогда не будет. Если, конечно, это касается приготовления кексов (взгляд невольно бросился на произведение искусства, но спустя получасовой лекции Мадары о том, как он их аккуратно расставлял, трогать было жалко — друг ведь не просто так старался). — Мадара, так давай же подпишем мирный договор, построим деревню и построим тебе пекарню! — Сенджу почувствовал, как у него открылось ещё сотня-другая запасных дыханий, чтобы убедить своего друга в заключении мирного договора. — Мою собственную пекарню? — недоверчиво спросил тот, так знакомо нахмурив брови. — Старший брат, свою пекарню ты можешь построить и в клане, уверен, старейшины не будут против! — выкрикнул мимо пролетающий Изуна, который одновременно с криком сложил печати, желая спалить Тобираму Сенджу до пепла, чтоб после развеять тот по ветру. — Но тогда его попробуют только Учиха! — воскликнул Хаширама, энтузиазм которого увеличивался в пятнадцать раз оттого, что он нашёл просто великолепное мягкое место друга, чтобы всё-таки наконец-то заключить мир между кланами и построить, наконец-то, деревню. Друг забавно округлил глаза (которые почему-то до сих пор не сверкали красным, что Сенджу счёл просто великолепным знаком и поспешил добавить напора, пока вредина-Изуна (что точно стоил его младшего братика) не вмешался снова, чтобы переубедить Мадару), а потом чуть нахмурил брови. Хаширама, который за почти пятнадцать лет очень много раз видел злое и бешенное, искривленное в ярости и бессилии, лицо друга, понял, что теперь ни за что и никогда не сдастся. Осмелев от такого счастья, он мгновенно оказался рядом с Учиха, обнял за плечо и, показывая рукой по сторонам, стал быстро тараторить все свои мысли на ухо, но так, чтобы слышно было абсолютно всем: — Только представь, Мадара, твоя пекарня со временем станет лучшей пекарней в деревне, а не только в клане! Все захотят попробовать твою продукцию, возле твоего уголка будет собираться километровая очередь, которая будет мечтать купить твои замечательные кексы! Со временем ты станешь известным на весь континент и даже больше! Все захотят их попробовать, а от заказов не будет и продыху! — Не слушай его, старший брат! — рядом прыгнул отчего-то мокрый Изуна. — Он хочет тебя надуть, а потом заберёт все твои честно заработанные деньги! — О, Ками, точно! — внезапно воскликнул Мадара, словно что-то вспоминания. — Я наконец-то смогу хоть что-то получить за кексы! Изуна, ты хоть знаешь, сколько денег я уже на них потратил, чтобы прокормить наш клан?! Если Сенджу сможет покрыть все убытки и вовремя доставлять продукты, то моё сердце на всё согласно! — и он, полный восторга, перевёл взгляд на Сенджу, что оба стояли рядом. Тобирама был подозрительно поджарен сбоку. Остальные Учиха отчего-то чуть покраснели. — Старший братец, ты решил начать бой без меня?! — раздался громоподобный рык непонятного нечта, что прыгнуло прямо между главами двух кланов. По счастливой случайности, это «Нечто» оказался настоящий Мадара, который подозрительно ухмылялся, смотря на ох*евших Сенджу и держа в руках свой огромный гунбай. — Сегодня мы уж точно!.. — Мадара, ты как раз вовремя! — воскликнул «Мадара», который стоял на поле боя с самого начала. — Мы с твоим Хаширамой решили построить мне пекарню, и он мило согласился взять все бумажные хлопоты на себя! — Я не соглашался! — в священно ужасе воскликнул Хаширама, который переводил взгляд с одного Мадары на другого и не мог решить, какой из них настоящий. В итоге, решив, что с гунбаем точно его — расширенные зрачки, оскаленный рот, полуголое тело, шаринган, — он решил смотреть именно на этого. Но воспоминания о бумажных делах заставили его оторваться и вернуться глазами к тому, что раннее достал кексы. — Старший брат, мы можем построить пекарню в клане, — одновременно сказали Мадара с Изуной. — Старший брат? — учтиво переспросил непривычно-молчаливый Тобирама. — Да, я их старший братик, и что? — немного уныло спросил Саске. — Я хочу свою пекарню! Чтоб стояла километровая очередь — а у нас в клане нет столько человек, чтобы на целый километр стояли! Мадара впечатал в своё лицо ладонь. Он уже чувствовал усталость и понимал, что либо всему клану Учиха конец — ибо вернувшийся расстроенный Саске значил рассерженных старейшин, обеспокоенный клан, слухи и шепотки, а потом ещё и побег всех ото всюду. Либо заёбанный клан Сенджу — и этот вариант ему особенно нравился, ибо Сенджу ещё не знали, каков на самом деле сильнейший человек в клане — его старший братик. Грозная улыбка Мадары Сенджу ничего не предвещала. Тобирама уже было хотел начать отказываться от пекарни — вот же чушь и что старший брат в этом только нашёл — как тот согласился на мирный договор. А теперь было не остановить уже не только Учиха Саске, но и Хашираму Сенджу. Значит, пекарне всё же быть. *** — А я говорила, — начала старейшина, приподнимая старый палец к потолку, — Учиха Саске — милашка что надо!