На твоей стороне

День первый. Холодный пол - первое, что почувствовала девушка, придя в себя. Следом пришло неприятное ощущение, от которого ломило все тело. Как это бывает, глаза всегда опережают все другие части тела, а потому прежде чем что-либо предпринять, Сакура огляделась, но из-за лежачего положения рассмотреть можно было не так много. Теперь в ход пошли руки, которыми девушка упёрлась в пол, чтобы принять хотя бы сидячее положение. Чувство слабости охватило все тело, связано это было с переутомлением, ушибами и голодом. Осознание того, что ушибы до сих пор напоминали о себе, пришло к Сакуре уже позже, а пока ее жалкие попытки сесть привлекли внимание человека, что сидел в углу комнаты, спрятавшись в полумраке. От мыслей его отвлёк лязг цепи, что говорило о пробуждении его нового трофея. Он принялся с интересом наблюдать за девушкой, предпочитая все так же оставаться в тени. Однако, когда ее взгляд упал на него, он тихо заговорил: - И кто же ты такая? Вольяжно сидящий мужчина не мог не привлекать внимания. Всем своим видом он источал опасность.  - Почему я здесь... - Отвечай. на. вопрос. - все тем же тихим голосом, но уже более внушительным тоном проговорил незнакомец. И это подействовало, но в обратную сторону - Сакура не смогла вымолвить ни слова. Все, на что она была способна - это смотреть. Тело пробила мелкая дрожь, ей стало страшно. Конечно же, это не прошло мимо шиноби напротив. - Ты была смелее, когда сражалась со мной, - с ухмылкой произнес Хатаке. От пристального взгляда мужчины было не по себе, в голову тут же пришла мысль, что от него надо держаться подальше, насколько это было возможно в нынешних обстоятельствах. Словно прочитав ее мысли, шиноби наконец, встал и покинул полумрак, скрывающий его облик. Стоило Хатаке выйти на свет, как Сакура увидела перед собой мужчину, возраст которого было сложно определить из-за маски. Единственное, что было открыто для взгляда - был правый глаз, но даже этого было достаточно, чтобы понять, кто стоял перед девушкой. Ещё во время боя Сакура заметила у противника протектор с символом своей деревни, но было некогда строить теории, надо было отбиваться, но теперь все встало на свои места. - Значит, узнала меня... Конечно, узнала. Сакура много раз штудировала папку с преступниками S-класса, среди которых были двое нукенинов из Конохи. Как можно было их не запомнить. И сейчас, вспоминая досье Хатаке Какаши вместе с его фотографией, она могла сказать наверняка - он покинул деревню юнцом, а сейчас перед ней стоял мужчина. Мужчина, которому ничего не стоило убить ее при нынешних обстоятельствах, но раз этого не сделали на поле боя, и она здесь, ему было нужно что-то от нее. - Ты не убил меня и принес сюда. Что тебе нужно? - Хорошая девочка, - с этими словами мужчина подошёл чуть ближе и в ту же секунду опустился на одно колено. А когда их взгляд оказался на одном уровне, он произнес, - мне нужно знать все о Девятихвостом. *** - Ты уверена, Сакура? - Шишо, я прекрасно все понимаю, но как мы будем противостоять Акацуки, если не можем даже поделиться  друг с другом опытом?! - Это опасно... Сейчас не то время, чтобы отправлять опытных шиноби на такие миссии... Ты нужна деревне. - Со мной все будет в порядке. Я вернусь через две недели... Шишо... После недолгого, но явно недовольного молчания женщина, наконец, ответила: - Что ж... Мне тебя не переубедить? - Как учителю нет... - Через две недели, жду тебя с отчетом в деревне, но если не вернёшься, то ты знаешь правила... - Хай! *** Поразительно, как быстро может соображать мозг, когда жизни угрожает опасность. Вспомнив диалог с учителем, Сакура кинула решительный взгляд в сторону Хатаке и изо всех сил сжала язык между зубами. Однако буквально в тот же момент, она была прижата к холодной стене. Сильная рука душила шею, ограничивая поступление воздуха в лёгкие. Защитный рефлекс сработал моментально, так как девушка, не успевшая прокусить себе язык, открыла рот, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. Сразу после этого мужчина ослабил хватку, но не отпустил. Наконец-то, в его взгляде появились хоть какие-то чувства. - Предупреждаю... Если ты откусишь себе язык, я пущу тебя по кругу. Здесь тебя поимеет каждый шиноби. И поверь, отсутствие языка их не расстроит, - то с каким спокойствием это было сказано, не вызывало сомнений, что так и произойдет, поэтому Сакуре оставалось лишь еле кивнуть в знак согласия и смирения, после чего ее выпустили из тисков. И пока девушка судорожно ловила ртом кислород, Хатаке словно потерял к ней всякий интерес. Подойдя к двери, он в последний раз взглянул на Сакуру: - На твоём плече моя печать. Она ограничивает поток чакры, также, если ты решишь совершить какую-либо глупость, я это почувствую.  Мужчина вышел. Девушка осталась. В тот день Сакуру больше никто не побеспокоил. День 2. Бункер, отсутствие окон и хорошая звукоизоляция делали свое дело. Из-за постоянного полумрака Сакура не понимала какое было время суток. Свой отсчёт она начала в момент, когда проснулась. По ее подсчётам она находилась в плену вот уже второй день. Сегодня в комнату заявился другой шиноби, совершенно ей не знакомый. Однако при себе у него был ключ от цепи, что сковывала лодыжку девушки и позволяла ходить максимум на расстоянии одного метра. Перевязав ей руки, он повел ее в другую часть помещения, где девушка смогла справить нужду и получить доступ к воде, чтобы хоть как то умыться. А после, когда ее вернули обратно, он кинул ей свёрток с хлебом и оставил кувшин с водой. Так, не проронив ни слова шиноби приходил к ней три раза. И каждый раз она ловила на себе любопытный взгляд карих глаз. Словно он хотел спросить о чем-то очень важном, но было нельзя. Чтобы не поддаваться панике и привести мысли в порядок, не было лучше способа, чем медитация,. Чем Сакура и занималась остаток времени. Также, девушка успела изучить комнату, в которой ее держали. Судя по кровати и тумбе возле нее, здесь кто-то жил. Эти предметы удобства здесь были явно не ради нее. Оставалось лишь предположить, что это либо пустая комната, не принадлежащая никому, либо хозяин должен был вернуться, и девушка молилась, чтобы им не оказался Хатаке Какаши. День 3. Лучи солнца согревали лицо и руки. Родная деревня была как никогда красива поздней весной. Сакура неспеша шла по одной из улочек Конохи, в руках у нее были пакеты с едой, которые она несла родителям. По пути домой девушка успела встретить подругу, перекинуться парой слов с генинами из Академии и мельком увидеть блондинистого друга, уходящего на миссию. - Дочка, а ты быстро, - на пороге ее встретил отец. Его постоянно бодрый голос всегда придавал сил. Перехватив пакеты, мужчина направился вглубь квартиры. Откуда то из кухни послышался голос мамы. - Сакура, ты не забыла лук? - Неет! Вкусный запах, светлая и чистая квартира, улыбающийся отец и хлопочущая мать... Все как всегда. Разве нужно что-то ещё? Поймав себя на этой мысли, Сакура широко улыбнулась. Улыбка так и застыла на сонном лице девушки. Со стороны казалось, что ей снилось счастье. И Какаши мог лишь гадать, что есть счастье для его юной заложницы. Но вскоре она открыла глаза, и ее улыбка постепенно угасла. А во взгляде появилась безысходность. Не было нужды оглядываться, смотреть по сторонам. Уже по холодному полу Сакура поняла, что тот светлый момент, которым она с таким упоением наслаждалась, оказался лишь сном. Оставаясь в лежачем положении, она смотрела перед собой какое-то время. Именно сейчас ее накрыло чувство отчаяния. Безысходность душила, а слабость заставляла себя ненавидеть. Хотелось заплакать. Наверное, Сакура дала бы волю эмоциям, если бы ее взгляд не упал на темный угол комнаты, из которого на нее смотрел человек. Тот самый. Затаившись в своей засаде, он наблюдал за ней. Безмолвно, настойчиво... Будто зверь перед прыжком. Не сводя глаз с мужчины, девушка села, оперевшись спиной о холодную стену. Сакура понимала, что живой она отсюда не выйдет, настоящим мучением для нее было находиться здесь, на цепи, поэтому она решила больше не церемониться и не выжидать. - Думаю, нет смысла и дальше меня изматывать. Ты ведь ждёшь подходящего момента, чтобы использовать на мне свой Шаринган, не так ли, Хатаке Какаши? - сейчас перед мужчиной была куноичи, сильная и несломленная. И это сработало. Мужчина вышел к ней из тени. В этот раз в более "спокойной" обстановке, когда ее никто не душил, девушка могла получше рассмотреть своего надзирателя. Пепельные волосы, выбивающиеся вверх, холодный взгляд, странным образом манящий и затягивающий в свою пучину. От такого зрительного контакта было трудно оторваться. И если Шаринган заставлял погружаться в иллюзию, созданную его хозяином, то глаз Хатаке Какаши, что был на виду для всех, обладал природным магнетизмом без всяких техник. Не спуская с нее глаз, шиноби, наконец, приподнял свою бандану, демонстрируя красный глаз. В отличие от остальных Учих, которые могли призывать Шаринган, когда им было угодно, у Хатаке он был активирован всегда. Сакура могла лишь догадываться сколько чакры мужчине требовалось, чтобы сдерживать Шаринган, когда тот был не нужен. Мозг, привыкший анализировать все и всегда, среагировал на слабый импульс в районе плеча, который вскоре начал отдавать лёгкими покалываниями, а через пару мгновений превратился в жгучую боль. Сакура схватилась за проклятую печать и повалилась вперёд - тяжело совладать с болью, особенно, когда не знаешь, куда себя девать. Дыхание девушки участилось, но она продолжала терпеть. Нельзя давать врагу видеть, как тебе плохо, нельзя кричать, нельзя плакать. Этому ее учили в Академии. Этому ее учила шишо. Пока куноичи боролась с приступами боли, мужчина тихо подошёл к ней и заставил посмотреть на себя самым необычным способом - он протянул руку к пряди грязных волос, что упала на лицо и аккуратно заправил ее за ухо. А когда Сакура посмотрела на него, в его равнодушном взгляде она увидела отголоски тепла, возможно, ее рассудок помутился от боли, и это была лишь глубина, в которую ее погрузил Шаринган, но потом, когда девушка будет неоднократно вспоминать этот момент, она вновь и вновь будет чувствовать тепло, и только его. После этого наступила тишина, мрак окутал комнату. И лишь издалека Сакура услышала успокаивающий голос, который говорил совершенно не успокаивающие вещи: - Это лишь начало, Харуно Сакура...