Айдол

      Дождь тарабанил по крышам, вода лилась на асфальт, люди разбрелись по своим домам. От всей этой сырости хотелось бежать… и Чимин бежал. Он бежал так далеко и быстро, что менеджер с зонтом в руке не мог его догнать. Волосы уже мокрые, несмотря на большой чёрный капюшон плаща, скрывающего стройную фигуру и лицо, которое не узнает только слепой. Влажный воздух холодил горло, а слёзы уже казались ледяными на бледной коже. Нужно туда… ещё один квартал, заворот и он будет там, где ему всегда откроют.       Знакомый жилой комплекс, знакомый подъезд.       — Добрый вечер, а Вы… — встала с места консьержка средних лет, но Чимин проигнорил её, направившись к лифту.       — Чёрт!!! — хлопнул он по стене, увидев табличку, что лифт сломался и ждёт аварийную службу.       Он обернулся и увидел лестницу. Путь на семнадцатый этаж не близкий, но ему просто жизненно необходимо именно туда. Массивные ботинки стучали по лестничным ступенькам, плащ распахивался, как мантия Бэтмена, а по шее катились прохладные капли. Правильное питание и ежедневные изнурительные тренировки сделали тело парня выносливым, поэтому уже через десяток минут он был на месте.       Деревянная дверь коричневого цвета, рядом была кнопка, но момент звонка оттягивался. Чимин даже не предупредил его, что придёт. Неужели свалится так неожиданно? Пока он решался нажать на кнопку, его уже догнал менеджер, который был в ужаснейшем состоянии: полусогнутый, с отдышкой и весь мокрый даже в кожаной куртке.       — Чимин… — начал было мужчина, но его перебили.       — Жди здесь. Если не вернусь через пятнадцать минут, езжай домой без меня.       — Но я…       — Я всё сказал!       Мужчина понимающе кивнул и присел на ступеньку, пытаясь привести дыхание в порядок. Зонт он повесил на перила.       Звонок. Тихие шаги по ту сторону. Дверь открылась и на пороге стоял Юнги в домашних штанах из мягкой серой ткани и такого же цвета футболке. Он облокотился о дверной проём, сложив руки на груди, и с загадочным взглядом смотрел на друга.       — Пустишь?       — Помнится мне, ты сказал, что больше не будешь ко мне приходить.       Чимин закусил губу и потупил глаза в пол:       — Я был на взводе тогда… Извини, я правда… — и слёзы уже невозможно было сдержать. — Я больше ни к кому не могу пойти.       Рэпер молча отошёл подальше, пропуская друга внутрь квартиры. Заглянул на лестничную клетку, увидел менеджера, а потом с тем же тусклым выражением лица закрыл дверь на замок.       Чим оглядел пространство, заценив обстановку в кухне-студии. В прошлый раз, когда он был здесь, тут было много света из-за панорамных окон в пол, однако сейчас по ним стекали струи воды из тёмно-серого неба. Он снял кожаные ботинки, плащ повесил на крючок и прошёл в гостиную, плюхаясь на мягкий коврик у дивана.       — Давай рассказывай, что случилось? — спросил Шуга, когда кинул Чимину в руки чистое полотенце. Затем отошёл к шкафу и вытащил оттуда бутылку с янтарной жидкостью.       — Я до своего психолога не мог дозвониться.       — И ты решил взять консультацию у меня? — ухмыльнулся брюнет, доставая два стакана.       — Ты же этим увлекаешься. Тем более, ты можешь помочь гораздо больше, чем какой-то дядя с медицинским дипломом.       — Снова нервный срыв?       Чимин кивнул и взъерошил полотенцем чёлку, которую утром старательно укладывал стилист, выделяя каждую прядку на своём месте. Сейчас же было плевать на испортившуюся причёску, как и на влажную белую рубашку.       — Я так больше не могу. Они… эти сасэн одержимы.       — Ну это не новость, — хмыкнул старший, садясь рядом с Чимом, и протянул ему один стакан. Полотенце уже было отброшено на диван.       — Им настолько плевать, что я чувствую, когда они вторгаются в моё личное пространство. Мне иногда так хочется исчезнуть.       Юнги сделал глоток горячительного напитка. Чимин сделал то же самое.       — Ты не один такой, у кого возникала мысль выброситься из окна.       — Оу, ну о суициде я не думал. А ты… ?       — Забей! — отмахнулся старший и решил перевести тему, не желая вдаваться в подробности своей ранней юности. — Так что конкретно случилось?       — Сасэн узнали адрес квартиры, которую я снимал последний месяц, а то в моей делали ремонт. Я ещё не все вещи успел оттуда забрать, чтобы вернуться к себе в квартиру. А когда сегодня вернулся на съёмную… ты бы видел всё это. Хотя нет, лучше вообще не видеть, — Чим ещё глотнул терпкий алкоголь и поморщился. — Охрана тут же меня вывела оттуда, боясь, что они могли спрятаться там, но никого уже не было. Только мебель, перевёрнутая вверх дном. Потом они сняли записи с камер, которые я приказал установить для безопасности. Я в таком шоке до сих пор.       — Что там было? — брюнету стало и впрямь интересно.       — Четыре девчонки каким-то чудесным образом добыли дубликат ключей и влезли в квартиру. Они… касались моих рубашек, трогали мою подушку. Целовали пульт от телевизора, залезли в комод, шкафы. Потом…       У Чимина дрожали губы, когда он это рассказывал, а перед глазами стояла одна и та же картинка.       — Т-ш-ш, что потом? — Юнги обнял его за плечи.       — М-х, они начали… Легли на мою кровать и занялись самоудовлетворением. Мне до сих пор противно от этой картины.       — Ха, подумаешь! Воспринимай это, как порно-ролик с резвящимися девочками. Ты известный, красивый, все тебя хотят.       — Но я не просил, чтобы так… ах, не просил!       Шуга с понимающим видом гладил друга по плечу, но смотрел не на него, а в стену перед собой, будто он был в своих собственных мыслях. И это было отчасти правдой, потому что у брюнета были и свои заебы, о которых мало кто волновался.       — Я даже семью завести не могу. Жену мою порвут ещё до свадьбы, если мне вообще позволят влюбиться в девушку.       — Ты же знаешь закон айдолов: запрет на любовь, даже если в контракте об этом ни слова. Поклонники будут огорчены, многие, конечно же порадуются твоему счастью, но сасэн точно этого так не оставят.       — Но я так хочу… любить кого-то.       — Йя! Разве меня ты не любишь?       — Конечно, люблю. О чём ты?! — пихнул его в плечо Чимин. — Просто… я бы хотел семью, детей.       — Детей? — рэпер вытаращил глаза.       — Да. Я тут подумал об одной идее.       — Какой?       — Суррогатное материнство.       — Ты серьёзно?       — А что? Было бы здорово, если бы посторонняя женщина родила мне ребёнка и не требовала бы его назад.       — Хм, — Юнги снова отпил из стакана. — Мальчика или девочку?       — Не знаю. Мальчика, неверное. Девочке тоже могут угрожать сасэн, потому что она может быть воспринята ими, как женщина, которая имеет право со мной находиться, конкурентка, как бы дебильно это ни звучало. А я не хочу подвергать дочку такой опасности, потому что навряд ли так скоро смогут ликвидировать такое опасное явление.       — И то верно. Жаль, я не могу тебе родить.       — Эй, я бы хотел от тебя ребёнка, — улыбнулся младший и взглянул на брюнета.       — Правда? — повернул тот голову.       — Да.       Юнги поставил пустой стакан на столик, Чимин повторил за ним.       — Я тебя не понимаю, Чимин-а! Сначала ты говоришь, что больше между нами ничего не будет, так как это неправильно, а тут вдруг заявляешься ко мне и говоришь о детях от меня. Не слишком ли это?       — Прости, я запутался в себе… в нас. Но я понял, что очень хочу быть с тобой!       И Юнги не выдержал. Снова. Ведётся, как болван на это невинное лицо, сияющие серые глаза, зазывающие в космос. Он схватил младшего за затылок и притянул к себе для того, чтобы накрыть его губы своими. В голове слегка зашумело от выпитого, но ситуацию он всё равно контролировал. Шуга сжал его бока и впился в губы поцелуем-укусом, мстительным, ядовитым. Вкус фруктовой гигиенической помады мешал все мысли. Чимин заставил себя расслабиться и ответить на поцелуй должным образом. Ему всегда нравилась грубость со стороны Юнги, которая всегда находилась на границе между страстью и жестокостью. От этого крышу сносило обоим. Особенно то, как им приходилось скрываться от всех, даже мемберы не в курсе их отношений.       Брюнет нагло трахал его рот языком, вылизывая изнутри, заставляя ежиться от подавляющих движений. От него исходила такая мощная сексуальная энергетика, что это было невозможно игнорировать.       Чимин попросил парня остановиться, молча оттолкнув его в плечи. Юнги откинул голову на мягкую обивку дивана, пытаясь привести дыхание в порядок.       — Дай сигареты!       — А как же здоровый образ жизни? — изогнул бровь Юнги.       — Ай, дай!       — Я бросил.       — Ой, да знаю я, как ты бросил.       Рэпер фыркнул, но достал из комода неподалёку пачку сигарет с зажигалкой и протянул другу, а на столик поставил пепельницу. Чимин зажал никотиновую палочку пухлыми губами и поднёс ближе синий огонёк. Первые клочки дыма выходили плавно, без кашля, словно парень курил всю свою жизнь с малых лет. Юнги засмотрелся на привлекательную картину, где идеальный айдол сейчас делал столь неправильное, как курение. Дым выходил из его рта так красиво, особенно в свете луны. Тонкие пальцы изящно держали сигарету, что у брюнета уже стоял. Возбуждение подкатило неожиданно, но Чимин делал вид, что не обращает на это внимание, наслаждаясь табачным дымом.       — А разве у нас с тобой не одержимость? — вдруг спросил Юнги, приподняв подбородок.       — У нас большее, чем одержимость, — уверенно ответил младший. — У нас любовь. По законам фикрайтеров айдолам можно любить друг друга.       — Ха-х, тогда пошли в спальню! Айдолам ещё и трахаться друг с другом разрешается.       — Фу, пошляк!       Чимин затушил сигарету в пепельнице и поплёлся вслед за парнем. Он лукаво улыбнулся, уже предполагая, что ночь будет жаркой отчасти потому, что о ней никто не знает.