Прекрасный в своем несчастье

Я отчетливо помню каждый момент нашей встречи, каждую деталь. Проклиная свою память, я не могу забыть тот день. Издательство вновь отвергло только что законченную книгу, которую я считал шедевром. Не стесняясь в выражениях, редактор растоптал меня. Конечно, сейчас он терзается, потеряв столь прибыльного писателя, но тогда этот толстый мужик с искренним наслаждением унижал мою книгу, унижал меня. Из его рта вылетала слюна, попадая на совершенно нелепый костюм. По лицу струился пот. Тогда редактор, получающий твердый оклад, имел право быть уродом. А я был вынужден стоять и слушать его резкие слова. Потеряв веру в себя, я стоял в маленьком баре и вновь и вновь опрокидывал в себя джин: хотелось хоть на мгновение забыть о собственной ничтожности. Мимо проходили посетители, с явным удивлением рассматривая меня, пьющего крепкий алкоголь в столь ранний час. Не выдерживая явного осуждения, я бросил на барную стойку пару купюр. Именно тогда я увидел её: заливисто смеющаяся девушка, сидящая рядом с подругами. Почему я видел только ее, не обращая внимания на остальных? Почему она с такой готовностью ответила на мой взгляд? Почему столь красивая девушка обратила внимание на полупьяного кретина? Даже сейчас я не могу ответить на этот вопрос, но тогда объяснение казалось простым: это любовь. Взаимная чистая любовь. Едва ли я еще когда-то ошибался настолько сильно. *** - А иначе? – Рей явно получала удовольствие от происходящего. Терпению мужчины пришел конец: сделав резкий шаг вперед, блондин схватил девушку за запястье и буквально выволок в коридор. Распахнув дверь, парень сперва выкинул чемодан на улицу, а следом вытолкнул брюнетку. Вчерашний дождь до сих пор не утих, тяжелые капли пропитали землю, превратив ее в грязь. Неловко подвернув ногу, Рей упала рядом с чемоданом. Сидя в грязи, посреди луж в мокрой одежде, девушка почувствовала, как к глазам подступали слезы. Самообладание покинуло Хино также, как и хозяина дома всего пару мгновений назад: слезы потекли по щекам, а хрупкие плечики сотрясали рыдания. Рей сорвалась впервые за последний год, но сейчас она оплакивала все свои несбывшиеся мечты, плакала от боли, рыдала из-за непонимания и предательства близких людей. Закрыв глаза ладошками, девушка надеялась, что мужчина уже захлопнул дверь и теперь не видит ее слез. Холодные капли, падающие с неба, быстро привели Рей в чувство. Утерев слезки испачканными в земле руками, девушка посмотрела на крыльцо: дверь по-прежнему была раскрыта, вот только мужчина зашел в дом. Глубоко вздохнув, Рей перевела дыхание. - Вот что ты за человек? – голос столь негостеприимного хозяина дома раздался совсем рядом. От неожиданности Хино вздрогнула и скосила глаза. Блондин сидел рядом с ней, совершенно не испугавшись грязи. Взгляд голубых глаз был устремлен куда-то вдаль. – Сначала ведешь себя, как последняя сука, а потом, когда тебе дают отпор, рыдаешь, словно ребенок. Голос мужчины изменился: в нем больше не было злости или раздражения, только бесконечная усталость. Почему-то Рей больше не хотелось ругаться с парнем. Надо было еще вчера, получив отказ, уйти из этого дома. - Прости меня, - впервые Хино обратилась к мужчине на «ты», - просто… Я давно не плакала, а тут просто не сдержалась. Иногда надо пожалеть себя. - Обязательно жалеть себя на моей лужайке? – все также неэмоционально усмехнулся мужчина. - Нет, - покачала головой девушка, - совсем не обязательно. Но мне показалась, что на этой лужайке я буду смотреться еще несчастнее обычного. Повисла тишина. Каждый думал о чем-то своем, позабыв о сидящем рядом человеке. Вся злость куда-то исчезла, уступив место внезапно появившемуся пониманию. Блондин достал из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет и протянул ее девушке: - Куришь? После секундного промедления Рей кивнула и вытащила сигарету. Яркий огонек зажигалки на мгновение осветил бледное личико девушки. С удовольствием затянувшись, Хино медленно выдохнула едкий дым. - Джедайт, - словно нехотя проговорил мужчина, крутя в руках сигарету. Рей не сразу поняла, что хозяин дома наконец решил представиться. Посчитав это хорошим знаком, девушка криво улыбнулась. А парень продолжал, - тебе некуда идти. Верно? Рей едва заметно кивнула, но Джедайта не удовлетворил такой ответ: он продолжал смотреть на новую знакомую, ожидая объяснений. - Я уехала из города, едва ли зная, куда мне надо. - Сбежала? – вопреки ожиданиям в голосе Джеда не было осуждения, только равнодушие. Если бы Рей знала бы мужчину чуть лучше, то поняла, что за этим напускным хладнокровием кроется бесконечное понимание. - Сбежала, - покорно согласилась девушка. - Даже не знаю, почему я это говорю, - криво улыбаясь, заговорил Джедайт, - но можешь остаться у меня. Месяц, два, полгода… Ровно столько, сколько времени тебе понадобится, чтобы понять, куда двигаться дальше. Подняв темные глаза на собеседника, Рей выдохнула дым из легких. Сигарета уже практически истлела, а горящий фильтр начал обжигать пальцы. - Спасибо, но это… это так неудобно. Я просто не могу… - Отлично, - пожал плечами Джедайт. Губы едва заметно тронула улыбка, но голубые глаза сверкали. – Тогда убирайся! – с этими словами мужчина встал. - Хэй! – Рей поднялась следом, - я решила остаться! - Тогда добро пожаловать, - криво усмехнулся блондин, - и вот несколько правил… Пока Джедайт загибал пальцы, перечисляя все запреты в этом доме, Хино смотрела в его ясные, но равнодушные глаза, на его чистое, но отстраненное лицо и понимала, что этот человек прячет в душе намного больше боли, чем накопилось в душе Рей. Перед ней стоял сильный мужчина, которому не повезло в прошлом встретить такого же человека, как удалось это Хино. *** М. была без сомнений идеальной девушкой во всех отношениях: умна, божественно красива, заводная в постели. Что еще стоит внести в перечень достоинств? Тогда мне казалось, что это самый полный список. Мои новые работы буквально вылетали из печатной машинки, которая едва успевала звякать, оповещая об окончании новой строки. М. сидела рядом, подогнув коленки и следя за каждым моим движением. Она стала моей музой, моим вдохновением. Если можно полюбить кого-то сильнее, чем себя, то М. была именно этим человеком. Прошло уже много времени с того момента, как М. впервые сидела в моем кресле, укутавшись в плед, и негромко пела, помогая мне творить. Но до сих пор я живу только этим воспоминанием, добровольно приковав себя наручниками к прошлому.