Прекрасный в своем несчастье

- Ты прочла? – повторил Джедайт, так и не дождавшись ответа. Мужчина собирался вырвать не только признание, но и объяснение этого поступка. Рей едва заметно усмехнулась: страха перед блондином не было. Объяснение столь странного и непонятного ранее поведения оказалось довольно простым и не настолько пугающим, как казалось девушке раньше. - Прочла, - смело кивнула Рей. - Какого черта? – прошипел Джед, не отводя пристального взгляда, - я сразу сказал, что трогать мои вещи запрещено! - После первого правила, которое ты озвучил, я перестала тебя слушать, - усмешка не желала исчезать с красивого лица девушки. - По-моему ты забылась, - мужчина сделал шаг вперед, плотно приблизившись к Рей. Тонкие губы были плотно поджаты, а голубые глаза сверкали от злости. - Скорее всего, - кивнула Хино. Девушка уже не старалась подбирать слова, чтобы больнее ответить, сейчас все силы брюнетки уходили на подавление невинного, но опасного порыва – хотелось дотронуться до искаженного злостью, но безупречного лица Джедайта. - Ты же знаешь, что… - мужчина не подозревал о мыслях девушки, и Рей казалась ему самонадеянной нахалкой. - Ты не выгонишь меня, - с уверенностью заявила Хино, оборвав на полуслове Джеда. Молчание не хотел нарушать никто. Рей вглядывалась в лицо мужчины, впервые увидев его настолько близко. Джедайт пытался испепелить ее взглядом. Не выдержав напряжения, девушка едва заметно двинула рукой, надеясь дотронуться до холодных, как ей казалось, пальцев собеседника. Но мужчина, сделав шаг назад, схватил ключи с каминной полки и выскочил во двор, бросив на прощание: - К черту! *** Часы над камином показывали 12:17, а Джедайт до сих пор не вернулся домой. Рей, чувствуя свою вину, не могла заснуть. Ноги уже болели от длительного сидения в одной позе, а глаза буквально слипались. Еще пару часов назад девушка, желая искупить свою вину, приготовила для Джедайта горячий ужин, который уже можно было выбросить. А теперь Рей надеялась дождаться мужчину, чтобы искренне извиниться. Надеясь хоть как-то ускорить ход времени, Хино подошла к книжному шкафу, стоящему под лестницей, и выбирала книгу для чтения. Множество незнакомых фамилий привлекали ее внимание, но девушка выбрала один фолиант, который просто было невозможно пропустить: единственная книга с сорванной обложкой. Рей надеялась, что успеет поставить книгу на место, услышав шум мотора. Опустившись на колени, девушка открыла первую страницу. Фолиант лишили не только обложки, но и первых трех листов, содержащих обращение от издательства, краткую биографию автора. «Эта история человека, который полон бесстыдства: я хочу рассказать Вам то, что обычно хоронят и прячут от окружающих, а не выносят на суд общественности. Это история ненависти, эгоизма, уродства и всепоглощающей любви». С первых строк Рей узнала рассказ, который пару лет назад потряс литературное сообщество. Половина критиков высказывалась резко негативно: Сато пренебрег всеми правилами литературного произведения, его писанину стоило только сжечь. Остальные буквально пищали от восторга: смелость Автора удивляла, отношение к жизни, которое он не стеснялся выказывать, совпадало с тем, что душили в себе другие. Хино относилась к третьим: книга и правда цепляла, но зависть к Дж.Сато, который не написав особо ничего нового, был провозглашен классиком XXI века. Поэтому, когда автор исчез после громкого скандала, Хино была рада. Но почему Джедайт столь странно хранит эту книгу? Рей с нежностью подумала о хозяине дома: видимо, он ценит произведение, но ненавидит этого выскочку. Открыв рассказ где-то в середине, девушка легла на пол и заскользила взглядом по строчкам, которые уже были выучены наизусть. Но вскоре, Рей перестала вдумываться в содержание. Сердце забилось сильнее. Проработав несколько лет в редакции, Хино знала, что у каждого достойного Автора есть особенности, по которым спутать с другими становилось сложно. «Уродство», «едва ли», «искренен до боли» - общепринятые слова, которые так редко используют в сегодняшней литературе. Построение сложных предложений, постоянные инверсии. Рей поняла, что читала тот же слог не так давно, возможно, даже сегодня. Резко поднявшись, девушка побежала на кухню, игнорируя сверкающие в глазах точки. Джедайт так и не убрал со стола черновики, которые он редактировал. Схватив верхний лист, Хино, затаив дыхание, читала другой рассказ. Но даже единство стиля не могло полностью доказать, что Сато и Джедайт – одно лицо. Вполне возможно, Джед копирует его стиль, или Сато украл его работы, поэтому хозяин этого дома и сорвал обложку, не желая мириться со столь нечестной победой. На мгновение девушка замерла: какая же она глупая. Опустившись на стул, Рей еще раз прочитала последние строчки произведения, адресованные некой девушке: «Все также ненавижу тебя. Всегда твой, Джедайт Сато». *** Пребывание в доме становилось невыносимым. Думала ли Рей, что Сато виноват в исчезновение двух человек? Девушка была в этом уверена, иначе, зачем бежать невиновному так далеко? Если верить газетам, то у полиции были улики, но только косвенные, не позволяющие засадить Сато за решетку. А Рей верила. Аккуратно вернув лист в стопку черновиков, Хино пошла к шкафу, надеясь незаметно поставить книгу на место. Оставалось только собрать вещи и бежать от этого больного человека, как можно дальше. Рей постаралась сделать все, чтобы Джедайт никогда не узнал истинной причины ее исчезновения, а то и Хино могла просто исчезнуть, как до этого растворились бывшая жена Сато и ее любовник. Заталкивая в сумку одежду, Рей нашла толстую папку. В ней содержались все наброски и опубликованные статьи, все мысли девушки, которые она хотела доработать, превратив в истинное произведение журналистского искусства. Хино замерла. Удача сама шла к ней в руки, а Хино бежала, словно сумасшедшая. Десятки журналистских расследований провалились еще на этапе поиска предполагаемого преступника: никто не мог найти пристанище Сато. А Рей стоит в его доме, общалась с ним. Хино всего в нескольких шагах от разгадки. *** Дверь тихо скрипнула, и Джедайт вошел в дом. Было пять часов, но только сейчас Джед нашел в себе силы вернуться. Гостья лежала на полу, свернувшись калачиком. Наверное, Рей ждала Джеда. На кухне стоял остывший ужин, который еще можно было спасти, разогрев в духовке. Мужчина понимал, что отреагировал слишком резко. Какие-то гнилые черновики едва ли стоят стольких нервов, тем более, что Джед дал себе слово навсегда прекратить творить. После той ночи, блондин не писал даже личный дневник. Сато был навсегда похоронен. Подрезав стебли купленных цветов, Джедайт подошел к спящей на полу Рей. Опустив перед ней букет, мужчина пошел наверх, надеясь поспать хотя бы пару часов. - Искренне надеюсь, что у нее нет аллергии, - усмехнулся мужчина. *** Первые лучики солнца, которого не видели местные жители так давно, скользили по комнате, освещая спокойное лицо девушки. Солнце словно гладило рядом лежащие цветы, понимая, что очень скоро они завянут и их безжалостно выбросят. Желтая записка, прикрепленная к букету, словно отражало свет. Всего одно слово, выведено аккуратным почерком: «Прости».