Регенеративные процессы

Фукуда Сота. Солнце с трудом пробивалось через пушистые облака, одаривая жителей Токио своим теплом назло промозглым ветрам. Эта весна проходила в Токио очень мягко, температура редко опускалась ниже 15°С, отчего многие горожане в свободные часы отправлялись в парки и зоны отдыха, чтобы успеть насладиться солнечными ваннами. Сота вернулась в родной город аккурат перед началом учебного года, сталкиваясь с тяжелым процессом акклиматизации. Он вынуждал её, словно отшельника, скрываться от чужих взглядов в собственной комнате, заранее устроив в ней самый настоящий адский котел. В первую очередь из квартиры исчез самый толстый плед, затем несколько шерстяных носков, последней каплей стал махровый халат, принадлежащий главе семейства. Но даже в таком полном комплекте утепленной брони, озноб нападал на девушку, стоило только немного приоткрыть дверь. В конечном счете, Фукуда полностью изолировалась в своем убежище от родных, потеряв счёт дням в американской поп-культуре. День, ознаменовавший начало учебного года, наступил для неё внезапно. Сота была вынуждена ворочаться в кровати всю ночь, надеясь хоть немного сдвинуть рамки режима сна, но, как и ожидалось, смогла заснуть только перед раздражающим звоном будильника. Мелодия, созданная для максимально плавного пробуждения, отбойным молотком разбивала последние попытки отправиться в царство сновидений. — Просьба всех будущих героев пройти в столовую, — словно поджидая под дверью, когда музыка окончательно смолкнет, в комнату ворвался настоящий ураган, принявший облик её старшего близнеца, — Вам будет выдан специальный комплект провианта, но не больше одной порции в одни руки! — Са-а-ано, — сипло протянула девушка, с трудом приоткрыв один глаз. Парень был похож на родную сестру, словно кто-то в режиме создания нажал кнопку «скопировать персонажа». Овальная форма лица, невыраженные скулы, раскосые глаза цвета янтаря, аккуратный нос, пухлые губы и загорелая кожа. Он пользовался аномальной популярностью у противоположного пола, объясняя это своей миловидностью, хотя Сота была уверена, что такое внимание — ответная реакция на высокий статус их семьи. Фукуда пыталась победить остатки сонливости, следуя взглядом за действиями брата. Он, пробубнив что-то напоминающее ругательство, открыл платяной шкаф и позволил всей одежде, наспех запиханной туда еще неделю назад, вывалиться на пол. Сота мысленно ударила себя по лицу, вспоминая все обещания разобрать одежду, данные самой себе, и прикрыла глаза, надеясь снова провалиться в сон. В таком состоянии даже бубнёж брата ощущался, как самая сладкая колыбельная. — Со-чан, — по интонации, с которой говорил Сано, было понятно, как широко он улыбался, — тебя точно отчислят, стопроцентно, — белая блузка и синяя плотная юбка полетели на кровать, а прямо за ними серый пиджак, — придется тебе идти в мятом, Со-чан. Последние слова он говорил медленно, почти по слогам, явно наслаждаясь собственной язвительностью и гениальностью. Сота взглянула на его самодовольное лицо, стараясь изобразить максимальную злость, и, наконец, тяжело вздохнув, скинула с себя плотное одеяло, заменив его махровым серым халатом. В качестве поддержки Сано расщедрился на аплодисменты и, посчитав свою миссию выполненной, вернулся в столовую. Фукуда спустила босые ноги с кровати, сразу съеживаясь от возникшего сквозняка. Желание проживать эту жизнь угасало быстрее, чем табуны мурашек пробегали по коже девушки с каждой новой попыткой выбраться из теплого убежища. В основе своей философии она использовала собственноручно придуманный принцип ПНСР, «пластырь нужно срывать резко», поэтому, потратив несколько минут на медитацию, Сота поднялась на ноги. Голова немного закружилась, а желудок жалобно проурчал, будто в укор девушке за ненадлежащий уход за своим телом. Игнорируя мольбы своего тела, Фукуда неловко начала разминаться по дороге в ванную комнату, растягивая мышцы плечевого сустава.

***

— А? Ты собираешься выходить? — Сано оторвался от чтения, замечая движение в прихожей, — довольно рано, не находишь? Сота стояла перед самым большим зеркалом в доме, рассматривая свою новую школьную форму: белая рубашка с коротким рукавом, темно-синяя юбка с неглубокими складками от неправильного хранения, серый пиджак, неплохо подчеркивающий узкую талию, высокие черные носки и обычные коричневые туфли. Волосы, цвет которых окончательно вымылся в нежно-розовый, девушка только расчесала, отчего те распушившимися волнами спадали с плеч. — У меня встреча с одним человеком, — уклончиво ответив, она повернулась к парню, — я успею пешочком, не переживай. В подтверждение своих слов, Сота показала поднятый вверх большой палец и широко улыбнулась. Парень покачал головой, отчего его зачесанные назад волосы немного растрепались, осматривая внешний вид сестры с ног до головы. — Должен сказать, что ты выглядишь лучше, чем я ожидал, — тихо сказал он, искренне улыбаясь, — может, тебе даже позволят остаться на несколько дней. Девушка беглым взглядом осмотрела брата. Наследник семьи Фукуда тоже был уже собран и готов отправиться в академию хоть сейчас. Серо-синяя форма UA смотрелась на нём превосходно, подчеркивая подтянутую фигуру и довольно высокий рост. Черные волнистые волосы, в которых можно было заметить светло-зеленые локоны, парень уложил назад, отчего стал выглядеть еще более статным. — Сано, можешь сколько угодно язвить, но я всё равно скажу, — выдержав драматичную паузу, Сота продолжила, — ты выглядишь ультра крутым! — Спасибо, я знаю, — брюнет достал смартфон из внутреннего кармана пиджака, — Ма сказала тоже самое, еще пожелала нам двоим удачки, два красных сердечка и одно эмодзи с румянцем, как-то так. Позвони мне, когда будешь подходить к академии, может успеем пересечься. — Оки-доки! Сота вышла из дома, излишне громко хлопая дверью. Свежий воздух помог немного взбодриться и ослабить тяжесть в голове, а солнце приятно согревало макушку. В такие ранние часы улочки казались пустыми, словно вся жизнь на окраине Токио была поставлена на режим паузы. Маршрут до условного места пересечения с загадочным человеком проходил через маленькие улочки, больше напоминающие лабиринт, в которых стояла мертвая тишина. Всё казалось девушке чужим и холодным, совершенно не похожим на места из детских воспоминаний. Она остановилась в одном из переулков, заранее удостоверившись, что это та самая улочка. С правой стороны от неё стоял высокий кирпичный забор, за которым скрывалось старое цветущее дерево вишни. Его лепестки, проведя несколько секунд в невесомости, продолжали свое падение. Они медленно кружились в объятиях ветра, совершенно не боясь достичь своего конца, в итоге встречаясь с грязным асфальтом. Сота внимательно наблюдала за этим представлением, глубже погружаясь в собственные размышления. Она вспоминала последний разговор с другом детства, его глаза, наполненные гневом и разочарованием, и слова «брось все попытки, тебе не стать героем». Совсем безликие взрослые быстрым шагом рассекали воздух вокруг девушки, помогая некоторым лепесткам вишни долететь чуть дальше обычного. Иногда некоторые из прохожих кидали косые взгляды на застывшую в самом центре переулка школьницу. Однако вид немного отстраненной девушки вызывал у них только непонятную тоску в сердце, отчего они быстро отводили глаза и заметно хмурились. Фукуда, в надежде немного отвлечься, мысленно обозначила правила своей мини-игры: активировала свою причуду каждый раз, когда вставала на носки, выдерживала несколько секунд, а затем опускалась на пятки, расслабляясь. Иногда, когда весенний ветер особенно сильно завывал, Сота морщилась, обхватывала руками плечи, в надежде сохранить хоть немного тепла, но продолжала покачиваться на месте. Минутная стрелка на маленьком циферблате наручных часов остановилась на половине, когда девушка услышала приближающиеся шаги и резко обернулась. Дыхание остановилось, стоило янтарным глазам встретиться с его синими. Парень шел быстро, уверенно, не сводя с неё взгляда, отчего загорелые щеки девушки покрылись румянцем. — Тэ-чан, — широко улыбаясь, Сота сделала несколько шажков навстречу другу, — сколько лет мы не виделись? — Рад видеть тебя, Фукуда, — излишне серьезный тон осадил её, — я был удивлен, получив твоё сообщение сегодня утром, но я рад, что вы с братом вернулись в Токио, правда. Разорвав зрительный контакт от возникшего напряжения, девушка наконец осмотрела старого друга. Иссиня черные волосы, классическая стрижка, прямоугольные очки с неизменно половинной оправой, невероятно широкие плечи подчеркнутые темно-синим орнаментом пиджака. «Тэ-чан» сильно вырос за время их разлуки. Иида смотрел на подругу детства, так же как и в прошлом, сверху вниз. Роскошные черные локоны, в которые он когда-то влюбился, превратились в пастельно-розовые. Форма UA на ней казалась неопрятной: на юбке были заметны сильные заломы, рубашка наспех заправлена, в некоторых местах топорщась и сминаясь. Тенья почувствовал укол неприязни, заметно хмурясь. В остальном же, Сота выглядела именно так же, как и в день их последней встречи. Фукуда, пытаясь немного сгладить углы, присоединилась к прогулке друга в сторону академии. Иногда, когда тишина начинала давить на неё, девушка рассказывала Тенье забавные истории, произошедшие с ней за время отъезда. Тот, чтобы казаться более заинтересованным, задавал уточняющие вопросы, поддакивал и кивал, мысленно пытаясь разобраться с собственными чувствами. Он находился в круговороте собственных мыслей, не понимая, как ему нужно относится к девушке теперь. Получив ранним утром во время традиционной пробежки сообщение от Соты, Иида почувствовал радость, затем злость, а в самом конце — стыд, за корявый, скомканный ответ. Разговор двух друзей совершенно не клеился. Тодороки Шото. — Уважаемые пассажиры, поезд скоро продолжит своё движение, — из динамиков наперебой с помехами раздался механический голос проводницы, — наша компания просит прощения за доставленные неудобства. Городская электричка, приятно поскрипывая, остановилась около зеленой зоны. Широкие кроны деревьев скрывали вагоны от солнца, позволяя пассажирам наслаждаться тенью. Некоторые веточки, находившиеся на нижних уровнях, царапали окна, а прохладный ветер завывал в приоткрытые форточки. Тодороки искренне любил весеннюю атмосферу, когда всё живое приходило в себя после длительных заморозков. В воздухе он чувствовал особые нотки аромата цветущих деревьев, растущих недалеко от семейного поместья и напоминающих о детских временах. Весна — сезон, когда даже Шото становился немного сентиментальнее, а от того, более закрытым. В подготовке к новому учебному году он проводил всё больше времени в тренировочном зале, оттачивая контроль над причудой. Встреча будущих учеников, рассчитывающих на получение места с помощью рекомендации, дала небольшую уверенность в своих силах. Шото чувствовал себя на голову выше всех других претендентов, пока отец-придурок не испортил всё, как обычно. В финальный день каникул, за семейным ужином, который внезапно организовала Фуюми, мужчина произнес те слова, которые Тодороки прокручивал всю ночь в голове. — Так и будешь прятаться за своими стенами? — отец говорил жестко, перемешивая лапшу в миске, — Надеюсь, недоумки из UA смогут научить тебя вести бой. Шото стоял напротив автоматических дверей, крепко держась одной рукой за поручни. Он не сводил глаза разного цвета с одной точки, пытаясь наконец разобраться, что имел в виду его старик. Ледяной покров, который создавался по велению парня, подходил как для наступления, так и для защиты. Но Тодороки знал, что его отец никогда не будет говорить что-то без основания. С крыши вагона, в котором находился Тодороки, раздались глухие удары, будто кто-то посмел проехать без оплаты места. Парень поднял взгляд на потолок, четко различая шаги двоих: первый — довольно тяжелый хромающий на одну ногу, второй — более легкий, его шаги с трудом различались на фоне первого. Шото предположил, что пара направлялась в одну сторону, к входному люку, через который можно было проникнуть в вагон. Когда шаги хромающего окончательно стихли, квадратная дверь с небольшим скрипом открылась, и мужчина средних лет упал внутрь вагона. Он был похож на стандартного злодея из фильмов. Худое вытянутое лицо, маленькие глазки-кнопки, узкий нос и губы, образующие тонкую линию — это отталкивало любого, кто кидал случайный взгляд в его сторону. Тодороки отметил, как сильно плечи незнакомца тряслись, возможно от страха, а возможно от инея, покрывавшего их. Одна рука сжимала кровоточащую рану на бедре, от которой вся штанина джинс из синей превратилась в бурую, вторая ладонь — железной хваткой, до побелевших костяшек, удерживала женский ярко-красный клач. Шото даже не приходилось задумываться о незаконности приобретения мужчиной этого аксессуара. После него, но куда более грациозно, в вагон залетела девушка, лицо которой из-за ярости цветом становилось похожим на ту самую сумочку. Черные волосы, подстриженные под каре, слишком сильно контрастировали с большими голубыми глазами, обрамленными густыми ресницами. Она была одета в мешковатый спортивный костюм, но даже через него Шото мог оценить спортивное телосложение незнакомки. Та, тряхнув головой, откинула волосы с лица, отчего мужчина еще сильнее вжал голову в плечи. — Слышь, урод, — голос девушки был предельно серьезным, — Долго еще будем бегать? Она сложила руки на груди, всем своим видом показывая своё недовольство, а также скрывая дрожь в пальцах. Оппонент постарался отступить, прижимая к себе улов и бесконечно повторяя одну фразу: «мне нужнее», но оступился, натыкаясь на ледяной отросток, появившийся буквально из воздуха. Брюнетка, тяжело вздохнув, взмахнула ладонью, отчего Тодороки, стоящий достаточно близко к участникам стычки, почувствовал легкий холодок. Ледяной шип, об остроте которого даже не приходилось задумываться, завис напротив сердца мужчины. Осознание щелкнуло в голове Шото. То, что ему было нужно, находилось прямо перед ним. — Мне правда нужнее, — предполагаемый нарушитель порядка осел на землю, закрывая лицо ладонями, — мне нужны деньги, я не хотел, мне просто нужны, — он продолжал бормотал, иногда прерываясь на натужные всхлипы. Поезд продолжил свой маршрут, совершая запланированную остановку на станции, нужной именно Тодороки Шото. На платформе уже собрались возмущенные задержкой пассажиры, сотрудники городской полиции и работники станции. Неизвестная героиня вытолкнула несостоявшегося вора на платформу, явно торопясь передать его правоохранительным органам. Те, словно безумные, окружили участников происшествия, нахваливая девушку и заковывая руки преступника в холодные наручники. Стандартная процедура передачи преступника могла задержать студента UA еще сильнее, если бы кто-то из следователей решил допрашивать всех пассажиров как свидетелей. Тряхнув головой, чтобы двухцветная челка прикрыла глаза, парень проскользнул мимо всех, улавливая только отголоски служебных разговоров. — Вы, что, совсем не в курсе? У нас, в агентстве Старателя, уже у всех такие, — девушка сделала акцент, когда произносила имя про-героя, явно стараясь произвести впечатление. Шото медленно шел к зданию академии, прокручивая в голове этот инцидент. Он знал, в агентстве Отца нет никого с причудой, хоть отдаленно напоминающей ту, что была продемонстрирована. К тому же парень не мог вспомнить, чтобы форма геройского удостоверения, а именно оно было причиной обсуждения, менялась за последние несколько лет. Девушка с черным каре и голубыми глазами, использующая контроль надо льдом, чтобы остановить вора, и ставшая героиней местной станции, была кем угодно, но только не профессиональным героем. Шото был в этом уверен. Канеко Итами. Токио. Один из маленьких домиков на протяжении нескольких лет успешно прятался от любопытных глаз за высокими кустами роз. Живое заграждение скрывало за широкой листвой острые шипы на стеблях, а бутоны персиковых цветов ласкали взгляд редких прохожих, безвкусно сочетаясь с традиционной японской архитектурой. В этом доме, самом незаметном на улице, долгое время находился приют для трудных детей, чьи причуды становились причиной изъятия из семьи. Канеко повезло прожить здесь большую часть детских лет, но с каждым годом он отрывался от сверстников всё сильнее. Его причуда, пугающая абсолютно каждого, кто попадал под ее воздействие, была совершенно неподходящей для её обладателя. Парень, обладая уникальной генетической мутацией, не замечал собственную физическую боль, но мог заставлять других испытывать подобное, работая словно буфер обмена. Итами стоял напротив гостевого звонка, мысленно собираясь силами. Самая настоящая паника охватила его холодными пальцами за затылок, стоило вдохнуть знакомый запах старины и легкий шлейф Magie Noire, любимых духов надзирательницы. Воспоминания, словно калейдоскоп, сменялись перед глазами, вызывая приступы холодного пота. Он поднес трясущеюся ладонь к маленькой кнопке, когда дверь медленно отворилась сама, не дожидаясь первого шага. — И долго я еще должна ждать, когда ты перестанешь жаться? В центре главного зала, в который вела входная дверь, стояла высокая худощавая женщина, больше напоминающая восковое изваяние. Седые волосы были затянуты в хвост на макушке, спина была идеально прямой, отчего надзирательница казалась невероятно высокой. Голос, напоминающий скрипучий механизм, заставлял Канеко мысленно лезть на стены. Внешне же подросток пытался сохранить невозмутимость, опуская взгляд вниз. — Надеюсь, еще нескоро увижу вас двоих, — тихо, но излишне серьезно сказала женщина, после чего хлопнула в ладоши. Канеко помнил, что обозначает этот жест. Всё живое, находившееся в ближайших метрах, замерло на своих местах. Главное правило приюта — не шуметь после одного хлопка Каны-сан, не шевелиться после двух и прятаться после трёх. Сам парень, услышав сигнал, перестал дышать, совсем забывая прошлый месяц, когда он жил один. Надзирательница разразилась смехом, режущим слух, и, видимо довольная реакцией воспитанника, скрылась в другой комнате. С потолка, в ответ на топот детских ботинок, опадала пыль, больше напоминающая снегопад. Канеко позволил себе выдохнуть и, немного расслабляясь, скрыл лицо за ладонями. Психологическое давление, которое он и другие воспитанники, испытывали каждый день на протяжении нескольких лет, оставило глубокий шрам в сознании подростков, извращая само восприятие некоторых вещей. Топот медленно сошел на нет, и уже через несколько секунд, с широкой лестницы, прямо в объятия Итами, летела маленькая девочка, наперевес с потертым серым рюкзаком. — Братик, — её звонкий смех немного успокоил Канеко, — так скучала по тебе! Канеко прижал младшую сестру к груди, легко удерживая на своих руках рюкзак и саму девочку. Он тоже сильно скучал, но сказать смог лишь робкое «Кая». Только сам Итами знал, как дорого ему обошлась возможность вытащить девочку из детского дома. Он несколько раз обращался с письмом к представителю детских домов Японии, выписывал официальное подтверждение своей состоятельности непосредственно у главы самого приюта, принимал обращения простых воспитательниц, но самую весомую роль сыграло письмо от директора геройской академии UA. Господин Незу, используя возможность поддержать обездоленных детей, принял в своё внимание заявление юного Канеко, мечтающего стать профессиональным героем, решая дополнительно арендовать для него совсем маленькую квартиру около академии и выписав стипендию для малообеспеченных учеников. В результате, принимая все факты во внимание, бюрократическая машина позволила одному мальчику помочь своей названной младшей сестре. — Нам нужно поскорее добраться до твоей школы, — тихо сказал Канеко, опуская девочку на землю, большой рюкзак оставив у себя. Парень сжал ладонь Каи, повернулся на одних пятках, явно торопясь покинуть обитель детских кошмаров, но замер, встретившись взглядом с серыми глазами надзирательницы. Женщина теперь стояла около двери, уже готовясь выпроводить детей. Кая почувствовала как сильно сжалась рука брата, но промолчала и немного сжала пальцы в ответ. — Ты снова делаешь это, всем вредишь, — воспитательница прищурилась, заставляя Канеко опустить глаза, скрывая их за кривой черной челкой. Канеко прошептал в ответ слова прощания, почти выбегая на свежий воздух. В ответ женщина захлопнула за ними дверь. Парень снова прикрыл лицо ладонью, глубоко вдыхая и выдыхая, также крепко сжимая тонкое запястье сестры. Он пытался справится с нахлынувшей болью, создавая ментальные стены перед воспоминаниями. — Ита-чан, — девочка пыталась привлечь внимание старшего, не в силах уже терпеть его захват, — Ита-чан, болит-болит. Опомнившись, Канеко резко отпустил девочку, делая несколько шагов назад. Он открывал рот, словно собираясь что-то сказать, но сразу же закрывал, не понимая, как исправить сложившуюся ситуацию. Кая не отводила глаз с брата, прижимая к себе поврежденное запястье, цвет кожи которого принимал красный оттенок. Неосознанно, парень присел на колени перед девочкой, почти коснувшись лбом пыльной земли. Воспитание говорило, что только таким образом он мог заслужить прощения. — Ита-чан, ты чего? — Кая подбежала к нему, хватая за плечи и пытаясь заставить подняться, — ты такой красивый, только форму запачкаешь! У тебя первый день, ты должен выглядеть супер-дупер! Канеко перехватил её пораненную руку, переплел пальцы с её маленькими и активировал причуду. Кая почувствовал, как затухает боль в запястье, обхватила одной рукой шею брата, крепко обнимая. — Нам пора идти, — тихо сказал парень, отпуская девочку и поднимаясь с земли.

***

Весь путь, который пара проделала на пассажирских сидениях такси, Кая жадно следила за улицами Токио, буквально полностью прижимаясь лицом к холодному стеклу. Зоны сменялись быстро, без предупреждения жилые комплексы превращались в бизнес-центры, а те — в парки. Иногда, когда мимо них проносились причудливые здания, девочка радостно сжимала кулачки и начинала гадать, какому герою принадлежит оно. — Скоро у тебя тоже такой будет, да? — она искренне улыбнулась, переключая внимание на брата, — так жду-жду. — Совсем скоро, — Итами сидел рядом с ней, прикрывая глаза, — ты забрала все свои вещи? — Да-а-а, — протянула Кая, вернувшись к созерцанию местных достопримечательностей, — я еще захватила несколько вещей Рей-чан, а то Кана бы точно их себе забрала. — Но ты же тоже взяла их без спроса, разве нет? Канеко вспомнил старый рассказ названной сестры о таинственной Рейко, ровеснице Каи. Она приехала в приют перед рождеством, оставляя за собой шлейф загадочности и непокорности. Рей-чан была бунтаркой, своими огненными речами поднимая детские восстания против надзирателей. Однако, чем больше костер — тем быстрее он угасает. Больше месяца назад, когда сам Канеко уже покинул стены приюта, девочка пропала, а вместе с ней и большинство её вещей. Их автомобиль остановился около ворот младшей школы, прямо перед девушкой, прижимающей к груди множество тетрадей. Это была молодая учительница, будущий классный руководитель класса, в который была зачислена Кая. Они виделись один раз, несколько дней назад, но мозг Канеко наотрез отказывался вспоминать её имя. Почувствовал смятение парня, девушка сама поспешила представиться: — Тодороки Фуюми, — Канеко учтиво поклонился, — Но прошу, Канеко-кун, можно просто Фуюми, без лишнего официоза, — она немного присела, обращаясь уже к девочке, — Кая-чан, можешь пока зайти в школу, познакомиться с другими девочками? Я подойду чуть позже. Кая широко улыбнулась, кивнула и, поцеловав Канеко на прощание в щеку, побежала в сторону больших дверей школы. Фуюми, дождавшись, когда ученица скроется из вида, запустила пальцы в белые волосы, немного их распушив, и продолжила: — Вы удивительно похожи, будто родные брат и сестра. Канеко согласно кивнул. Он сам, при первой их встречи, подумал, что Кая — его родная сестра. Они вдвоем обладали густыми черными волосами, цвет глаз тоже особо не отличался, но только щеки девочки были усыпаны очаровательными веснушками. Кожа Канеко была светлой, в некоторых местах покрытая шрамами от неосторожных игр. — О, вот мой номер, — Фуюми достала из одной из тетрадей визитку, сразу протягивая её собеседнику, — я даю его всем родителям, для быстрой связи. Не забудь написать мне вечером, чтобы я не забыла добавить тебя в родительский чат. — Большое спасибо, Фуюми-сан, — сильный румянец появился на щеках брюнета, когда он забирал маленькую картону из женских рук, быстро спрятав её во внутренний карман пиджака. Низко поклонившись в знак благодарности и прощания, парень вернулся на пассажирское сидение такси, не забывая про ремни безопасности. — Геройская академия UA, пожалуйста, — он назвал последнее место назначения, откидываясь на спинку мягкого кресла. Бакуго Кацуки. В пустом коридоре было душно, пахло затхлостью, словно руководство школы совсем забросило эту часть здания. Солнечный свет, пробившийся сквозь белоснежные простыни облаков и панорамные окна, подсвечивал крупинки пыли, навечно зависшие в невесомости. С высоты холма, на котором находилась сама академия, открывался чарующий вид на весь город, который становился игрушечным в глазах смотрящего. Кацуки шел быстро, сгорбившись и спрятав руки в карманах брюк. Он игнорировал всех, кто пытался привлечь внимание первоклассника, не замечал даже впечатляющие пейзажи, забавные странности геройской академии. Блондин прошел мимо кабинета, огромная дверь которого была подписана «1-B», краем глаза обращая внимание, что небольшая группа подростков уже собралась внутри. Будто ничего не замечая, ученики окружили один из столов, активно обсуждая причуды друг друга. Кацуки хищно оскалился, чувствуя собственное превосходство над ребятами из параллели. Для него было ясно, что, если бездари думают, что у них есть время на пустую болтовню, ничего толкового из них не выйдет. Побегают полгода, наиграются и подохнут, просто мусор. Кацуки шел дальше, медленно приближаясь к заветной цели. С другого конца коридора, как раз куда он направлялся, послышались быстрые шаги, будто кто-то очень спешил попасть в класс. Мгновение, и примерно на таком же расстоянии от двери «1-A» материализовалось алое пятно, стремительно приближающееся и увеличиваясь в размерах. - Эта безумная дура здесь? - Бакуго спросил самого себя, заранее зная ответ, и немного ускорился, принимая условия соревнования, что сам и затеял. Постепенно, непонятная субстанция трансформировалась в девушку, чьи красные волосы развивались от скорости. Кацуки вспомнил её выкрутасы на вступительном экзамене, разозлившись гораздо сильнее, чем тогда. Уже перейдя на самый быстрый шаг он пытался понять, как эта швабра смогла набрать достаточно очков. «Выскочка» повторила за ним, тоже обратив внимание на «соперника». Кацуки использовал на ней классический прием, прожигая взглядом и создавая в ладонях микро-взрывы, чувствуя, что простыми спецэффектами в их битве не обойдется. Девушка сощурила голубые глаза, молниеносно ускоряясь еще сильнее. Каждый из подростков не знал, зачем они стараются обогнать друг друга, но понимали, что это дело их чести. - Не смей, - когда от заветной ручки их отделяли несколько шагов, Бакуго прикрикнул, рискуя и делая выпад вперед. Одноклассница замерла на мгновение, смещая центр опоры. Она не отводила глаз, сохраняя первенство в их зрительной дуэли. Кацуки уже предчувствовал собственный триумф, начиная приоткрывать большую дверь, когда девушка сделала подсечку, быстро толкая парня вперед. Тот, рыча от злости, отступил на несколько шагов, всё еще отводя дверь в сторону. - Не смей, - аловолосая передразнила рык Кацуки, ловко протискиваясь в щель между приоткрытой дверью и проёмом. Аудитория оказалась совершенно пустой, встречая новых учеников таким же затхлым воздухом и двойным слоем пыли на партах. Создавалось впечатление, что в этом месте уже очень давно не проводились занятия. Девушка осторожно прошла мимо рядов столов, кончиками пальцев проводя по каждой. Она заняла место в центральном ряду, откуда можно было лучше видеть доску. Бакуго прошел следом, с такой силой оттолкнув дверь, что та немного выдвинулась назад. Не проронив ни слова и пройдя к случайной парте, он бросил сумку и плюхнулся на стул, закидывая ноги на стол. Его лицо стало красным, а ладони сами по себе сжимались от злости. Вместе, но в полной тишине, будущие одноклассники сидели, занятые своими делами, пока класс не стал заполняться еще более странными ребятами.