warmth

      Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, каждый лучик проходил по белой простыне. Хината сумрачно смотрел как полоски света ложились на его пальцы, когда он поднёс их к белой макушке. Комаэда сохранял умиротворенное выражение на своем лице, совсем необремененный раз в тысячу лет кошмарами и ночными болями. Когда он спал, он выглядел намного безобиднее и достижимее, чем когда-либо. Хаджиме осторожно взял в руки белые кудри и немного устало смотрел на лицо спящего Комаэды. Оно осталось неизменным.       Постепенно все становилось на свои места. Они вернулись на остров Бармаглота и не связывались с миром больше; иногда, правда, нужно было звонить Наэги, который мог помочь им в продовольствии и экипировке. Каждый старался держаться самостоятельно, но когда у одного были проблемы — помочь приходили все. Они стали намного ближе к друг другу после того, как проснулись, но некоторые все ещё боялись принимать убийственную игру, как часть этой жизни.       Хината их понимал, но предпочитал двигаться вперед, несмотря на неуверенность. Его вера в будущее была заложена еще давно в школьное время, но пробудилась только сейчас. Он… все ещё сталкивается с неприятным напоминанием об Абсолютном Отчаянии даже сейчас, когда заглядывает под толстые простыни и видит механический каркас.       Иногда его пугало прикосновение холодного металла к собственному телу — Нагито всегда отстранялся в такие моменты и непрерывно извинялся за свою «наглость» и яда-яда-яда. Хаджиме закатывал глаза каждый раз и крепко держал его «новую» руку в своей, доказывая, что он не может быть недоволен собственным творением. Особенно для Комаэды. Они проходят через это снова и снова, пока не находят золотую середину, где пальцы его руки переплетаются с алюминиевыми фалангами. И Комаэда стихает, переваривая какую-то его собственную эмоцию с удивительными лицом. Хаджиме иногда задается, о чем он думает.       Сейчас он, конечно, спокоен в какой-то момент, но временами он вспоминает терзающую боль в груди или во всем теле и шестеренки выходят из механизма снова. Нагито не старается их убить — он старается распрощаться со всем, что напоминает ему об отчаянии. Нагито видит не свою руку, а её, и нервно бьет её об угол стола, когда Хината находит его. На лице его единственное выражение, которое можно описать только как «смесь отчаяния с надеждой», и Хината сдерживает его от дальнейших увечий, впервые применяя силу. Это было страшно, но необходимо. Он не даст Комаэде вернуться на круги своя в его саморазрушающемся водовороте эмоций. Белые царапины не замазать зеленкой, но Хаджиме знает, что каждый подключенный нерв в этом месте будет зудом напоминать, что рука когда-то была живой.       Комаэда… смотрел на него. Он выглядел удивленно, расстроенно и благодарно в одно и то же время. Такой набор эмоций ему шёл намного больше, и Хаджиме несмело предложил ему заменить эмаль, на что получил еще один монолог о том какой он хороший, и какой плохой Нагито, что вынуждает— Господи, ему нужно больше уверенности в себе, черт побери!       Хината вздрогнул, когда к его руке прикоснулись тонкие пальцы, а лежавший на кровати Нагито приподнял голову. Они пересеклись взглядами: второй с рукой Хинаты в волосах и хитрой ухмылкой на лице, а первый с удивленными глазами. Кажется, когда он открыл рот, Хаджиме забыл, как говорить.       — Доброе утро, Хината-кун, — начал за него лежащий рядом Комаэда, — Ты рано проснулся, да? Прости, надеюсь, это не из-за меня.       Хината хочет ударить его по лицу, а еще себя. Конечно, ты и был этой причиной, но не в таком контексте, в каком ты обычно себе это представляешь. Он наконец-то собрался с мыслями и бросил скептический взгляд Комаэде.       — Проснулся, когда выспался, а ты сегодня спокойно спал, — улыбнулся Хаджиме и убрал локон белых волос с лица проснувшегося. — Намного лучше, чем до этого, — и ухмыльнулся тоже.       Кажется, это сработало. Нагито покрылся легким пунцом, но Хината мог чувствовать, как горят его уши за своим маленьким жестом.       — Всё благодаря Хинате-куну и его заботе, — несмело проговорил тот, и все тише и тише, — Если бы Хината-кун не остался вчера со мной, он мог бы провести спокойную ночь в своем коттедже, но ему пришлось найти силы для такого, как я.       — Остановись, — прочеканил Хаджиме и устало выдохнул. Нагито замер, смотря выжидающими глазами на него. Ну, вот это резко стало некомфортно. — Я решил остаться с тобой, потому что сам так захотел, не потому что ты меня заставил или любая другая причина, которую ты найдешь все равно.       Хината подвинулся ближе к нему, и задумался. А что именно он собирается сделать? Нагито все ещё смотрел на него, но, кажется, еще немного и момент уйдет. Мысленно цокнув, он наклонился над Комаэдой и поцеловал его в лоб. А потом в веко, и в щеку, и почти в губ—       — Х-хината-кун, это сл-лишком, — неразборчиво пробормотал он и ловко уклонился от четвертого поцелуя. Хаджиме удивлённо покосился на раскрасневшегося Нагито — тот жалобно улыбнулся. — Слишком много я получаю, но не даю ничего взамен, — прозвучало с толикой грусти от него, — Скажи, что я могу сделать для тебя, Хината-кун?       «Хината-кун» остановился и замер. Он не знает, что именно ему могло быть бы нужно от Нагито — у него ощущение, что он уже получил всё, когда они наконец-то перешли со стадии неполноценных разговоров к дружественным беседам, а после и вовсе сошлись. На удивление Хинаты, он оказался самыми необычным человеком в «отношениях».       Хотя, была одна вещь, которая не изменилась с дня их встречи.       — Не знаю, я вполне доволен тем, что есть сейчас, но… Думаю, ты мог бы начать звать меня по имени? — несмело предложил Хината свою улыбку, а потом тихо добавил, — Мне было бы приятно…       Теперь была очередь Комаэды быть удивлённым: немного сонно он приоткрыл рот, в надежде сказать что-то обесценивающее, но взгляд Хинаты на нем все еще сохранился, и он закрыл его. Кажется, секунды пошли медленнее, а рука, державшая кудри белых волос, медленно опустилась вниз. Нагито окончательно проснулся.       — Если это обрадует тебя, то я так и сделаю, — серьезным тоном начал он, —…Хаджиме, — и смягчился на его имени.       — Хорошее начало, — ответил ему Хината и улыбнулся. Соединив его пальцы со своими, он снова улегся на кровать, смотря второму в глаза. Нагито успокоился — Хината тоже.