Dream

После тяжелого дня, полного изнуряющих тренировок, Мэй удобнее расположилась в ванной и, закрыв глаза, наконец расслабилась в теплой воде. Где-то на задворках ее сознания пронеслась мысль о том, где сейчас находится ее дух. Амидамару избегал прямого контакта с ней вот уже несколько дней. Да, он следовал за ней куда угодно, но молча, и старался лишний раз не показываться ей на глаза. На тренировках, где она всё пыталась приноровиться к самурайскому мечу и научиться управляться с ним, хранитель присутствовал, наблюдая за ней холодным безэмоциональным взглядом и продолжая хранить такое же холодное молчание. Из-за этого Мэй чувствовала себя каким-то провинившимся ребенком, но ведь она ничего дурного не сделала, поэтому такое поведение самурая было необоснованным. Вот если бы он умел читать ее мысли, вот тогда… Тогда бы Мэй точно, как минимум, сгорела со стыда. Девушка сама не знала, в какой момент стала заглядываться на своего духа. Возможно, это произошло во время одной из тренировок, когда Амидамару вел себя с ней более открыто. Хотя и без тренировок Мэй часто ловила саму себя на том, что она бессовестно заглядывает ему в кимоно, откуда открывается шикарный вид на широкую грудь и упругий пресс. А момент единения вообще стал для нее будто интимным… Ведь хотелось единения не только душевного, но и плотского. Но ведь влюбиться в своего духа — это странно? Никто ведь не влюбляется в духов, и уж тем более — в своих хранителей. Вздохнув и отогнав все лишние мысли прочь, Мэй стала вылезать из ванной. Только она ступила на деревянный пол, как услышала какой-то посторонний звук со стороны раскрытого окна и тут же обернулась в ту сторону — там ничего не было, это всего лишь ветер шевельнул висящую занавеску. Тщательно обтеревшись полотенцем и завернувшись в легкий шелковый халат с орхидеями, девушка потушила свет в ванной и направилась в свою комнату. Сегодня она безумно устала, поэтому заснула почти в тот же самый момент, как ее голова коснулась подушки. Вот только сон ее не был крепким — она постоянно ворочалась и часто просыпалась. Ее что-то беспокоило и не давало спокойно заснуть, но она никак не могла понять, что именно. Проснулась в очередной раз она от ощущения, будто что-то щекочет ей нос. Поморщившись, Мэй пошевелилась и нехотя разлепила глаза, с сожалением отмечая про себя, что желанный сон снова ушел от нее. Дернувшись от неожиданности, она тихонько чертыхнулась, увидев над собой копну серебристых волос и пару темных глаз, внимательно следящих за ней, но тут же пришла в себя и успокоилась, осознав, что это всего лишь Амидамару. Разве что ее смутило то, что он наблюдал за ней. Но как долго?.. — Ты следил за мной, пока я спала? — девушка озвучила свои мысли, пристально взглянув на духа. В комнате было темно, поэтому Амидамару не так сильно просвечивался, как при обычном дневном освещении, и если бы Мэй не знала его, то подумала бы, что он вполне реален. Слабый лунный свет из окна подсвечивал его играющие под кожей мускулы, мягко осветил кимоно, добавил загадочного блеска в глаза и сделал волосы еще более серебристыми, чем обычно, и девушка невольно поймала себя на мысли, что выглядит он просто прекрасно. — Ты не ответил на мой вопрос, — на выдохе произнесла она, отмечая про себя, что он лишь в одном кимоно и брони на нем нет. — Я думал, это и так понятно, — спокойно ответил Амидамару. — Ты что-то бубнила во сне, и я решил проверить тебя. — Мне снился дурной сон, кажется… — Это сон, всего лишь сон. В этот же момент Амидамару протянул руку вперед и, коснувшись, убрал налипшие на ее слегка вспотевший лоб волосы. Мэй судорожно вздохнула, впервые по-настоящему почувствовав прикосновение его рук. Она прекрасно помнила покалывающее ощущение прохлады, когда происходило единение или это ощущение неестественности, когда она случайно касалась его, но теперь… Теперь она чувствовала настоящую мягкую человеческую кожу. — Сон? — переспросила она, ухватив его за запястье. Ей слабо верилось в реальность происходящего. — Днем мы переживаем множество чувств и желаний, в которых не хотим признаться сами себе, — проговорил он, неотрывно смотря ей в глаза, — и обдумываем тысячи мыслей, которые хотели бы запрятать куда подальше и больше не вспоминать. Сон — это смесь всех наших мыслей и желаний. Сон — это то, где они могут стать вполне реальными. Так неужели это лишь продолжение ее сна? Амидамару говорил загадками, ещё больше запутывая и без того ничего не понимающую девушку, которой уже начало казаться, что он вполне умеет читать чужие мысли. Или же это просто их мысли совпадают?.. Приподнявшись, Мэй удивленно оглядела его руку и, осторожно пощупав ее, убедилась, что рука вполне реальная — с чуть шершавой кожей на пальцах, мягкими ладонями, которые были так не похожи на ее, мозолистые от долгого держания меча, и выпирающими на запястье жилами. Затем рука ее скользнула вверх, пройдясь по мягкой ткани кимоно, и замерла возле его лица. Под внимательным взглядом самурая девушка дотронулась до него, невесомо мазнув пальцами по скулам и очертив линию подбородка. — Вот только от нас самих зависит, что будет происходить в нашем сне, — тихо произнес хранитель, загадочно сверкнув глазами, когда девичьи пальцы замерли на месте. Девушка сдалась под напором убеждений духа, который внезапно обрел плоть — такое ведь только и могло произойти во сне. Поэтому она решила поддаться искушению и рискнуть, попробовав воплотить желаемое хотя бы во сне. Мэй положила руку на его шею, приблизилась и, прикрыв глаза, несмело коснулась губами холодных губ самурая, которые были до этого плотно сжаты, но легко поддались ей, податливо приоткрывшись. Не чувствуя препятствия со стороны Амидамару, девушка чуть углубила поцелуй, и ощутила, как он начал отвечать ей, целуя все чувственнее и чувственнее. Чувствуя, как в лёгких не хватает кислорода, Мэй отстранилась от него, при этом продолжая цепко держаться пальцами за край его кимоно, и попыталась привести дыхание в норму. Сердце в ее груди бешено билось и, казалось, вот-вот хотело пробить грудную клетку и выскочить наружу, а взгляд метался из стороны в стороны. Никогда она не думала, что шестисотлетний дух самурая может так искусно целоваться… В это же время Амидамару положил руку ей на плечо, но то ли из-за скользкой ткани халата, то ли намеренно рука его тут же скользнула вниз, на пару секунд замерла на ее пояснице, а затем плавно переместилась на бедро. Он же сам молча наблюдал за реакцией девушки, и на губах его играла еле заметная улыбка. — Но что делать, если сон уж очень сильно похож на реальность, а искушение уж слишком велико? — прошептала Мэй, закрывая глаза и чувствуя, как неистово колотится сердце. Но дух не ответил — девушка лишь услышала, как он довольно усмехнулся и, аккуратно ухватив ее за подбородок, приподнял ее голову и нежно, но чувственно поцеловал. Мэй, чувствуя, как с каждой секундой она все больше и больше забывается, сильнее одной рукой притягивала самурая к себе за край его кимоно, пытаясь будто бы полностью вжаться в него, а вторую запустила ему в волосы. Теперь ей уже было все равно — сон это или реальность, — и волновал ее лишь один Амидамару. Продолжая придерживать ее голову, второй рукой дух стал оглаживать ее колени, а затем бедра и их внутреннюю сторону, запустив пальцы под край халатика, который ему жутко мешал. Быстро справившись с поясом, он потянул халат вниз, и струящаяся ткань легко соскользнула с плеч девушки, открывая его рукам доступ к телу. Амидамару, придерживая ее рукой, бережно уложил девушку на подушки и сам склонился над ней, начав осыпать влажными поцелуями шею и ключицы. Она судорожно вздохнула, когда он стал опускаться все ниже и ниже, проходясь по ложбинке между грудей и животу, и невольно выгнулась ему навстречу, все больше подставляя тело под горячие поцелуи и мужские руки, что так жадно шарили по ее телу. Мэй тихо стонала и извивалась под ним в нетерпении, но Амидамару, казалось, не спешил вовсе, и ему доставляло удовольствие так медленно сводить девушку с ума от захлестывающих ее ощущений. Мэй никогда бы не подумала, что у закаленного в битвах самурая могут быть настолько нежные руки, и что эти самые руки будут с такой осторожностью и любовью оглаживать все изгибы ее тела. Никогда бы не подумала, что всегда сдержанный хранитель будет с такой уверенностью и настойчивостью целовать ее. Неожиданно дух оторвался от нее, медленно распрямился и окинул ее взглядом, любуясь. Легкая улыбка тронула его губы, а в глазах девушка заметила огонек нескрываемого желания. Заметив, что Амидамару еще одет, стала шарить руками в поисках пояса от кимоно, чтобы избавить его от ненужного одеяния. Поясок легко поддался, и через пару секунд Амидамару уже сбросил кимоно со своих плеч куда-то в сторону. Мэй окинула его восхищенным взглядом и, не удержавшись, провела пальцами по его широкой груди и напряжённому животу. Хранитель аккуратно раздвинул девичьи ноги и закинул их себе на бедра, затем, упираясь руками по обе стороны от ее головы, склонился над Мэй, но медлил, внимательно глядя ей в глаза и будто тем самым задавая немой вопрос, действительно ли она хочет этого. Долго ответа ему ждать не пришлось — она почти сразу же согласно кивнула и в подтверждение своего решения поцеловала нависающего над ней мужчину. Амидамару втянул воздух сквозь плотно сомкнутые губы и, продолжая неотрывно смотреть девушке в глаза, вошел в нее одним плавным, спокойным движением. Мэй непроизвольно тихонько вскрикнула и, цепко вцепившись пальцами в плечи, притянула его к себе, а самурай тут же замер, напряженно глядя на нее. Но почти сразу же девушка кивнула, крепче обхватила его ногами и подалась бедрами навстречу, тем самым поощряя его не останавливаться и продолжать. Незаметно ухмыльнувшись, Амидамару послушно начал двигаться. Мэй стонала от смешения двух совершенно противоположных ощущений: спокойных и размеренных движений духа и бушующей внутри неё огненной страсти, которую он будил в ней. Но эти же два чувства и образовывали вместе то равновесие в ее душе, которое позволяло ей оставаться в сознании. Единственное, что смущало ее — та воинская выдержка, которая заставляла Амидамару двигаться точными, почти совершенными движениями и при этом все время молчать, не позволяя ни единому стону сорваться с его губ. Но Мэй не хотела видеть над собой безукоризненно исполняющего долг солдата, ей хотелось увидеть настоящего Амидамару, поэтому она стала насаживаться на него чуть сильнее и, аккуратно ухватив зубами за нижнюю губу, несильно потянула на себя. В ответ хранитель глухо зарычал, впиваясь в ее губы требовательным поцелуем, и слегка увеличил темп. Нашарив ее руку, которую она запрокинула за голову, он крепко сплёл их пальцы вместе, пока второй рукой он продолжал упираться в подушку рядом с лицом Мэй, стараясь не сильно наваливаться на девушку всем своим весом. — Не отпускай, — с придыханием произнесла она, ногтями врезаясь в тыльную сторону его ладони. С губ хранителя сорвался глухой стон, который он тут же попытался скрыть поцелуем, но Мэй запрокинула голову, и он не мог дотянуться до ее губ, пошло раскрытых и жадно хватающих воздух. Поэтому Амидамару склонил голову и вожделенно коснулся губами тонкой шеи, оставляя на ней темнеющий след. Через пару мгновений комнату прорезал протяжный сладкий стон девушки, она сама выгнулась навстречу самураю, а ее ногти с силой впились в его плечо, оставляя на нем царапины. Следом за ней глухо застонал и Амидамару, достигнув вершины блаженства, и уткнулся лицом в изгиб ее шеи, шумно выдыхая. Только что они вместе достигли настоящего единения. У Мэй не было сил даже двинуть пальцем, поэтому она продолжала лежать с закрытыми глазами, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Амидамару же молча лёг рядом, подгреб ее поближе к себе, накрыл одеялом и заключил в крепкие объятия, уткнувшись носом ей в затылок. Нашарив его руку, которая до этого покоилась на ее животе, девушка переплела их пальцы вместе и через пару минут тихонько засопела, уснув. Мэй проснулась от того, что лучик раннего солнца пробивался сквозь штору и назойливо светил ей в глаз. Недовольно поморщившись, она протерла лицо руками и нехотя села, сонно потягиваясь. Она давно уже не чувствовала себя такой отдохнувшей после сна… Тут же взгляд ее упал на изрядно измятые простыни, и она вспомнила о том, что произошло этой ночью. А произошло ли? Или это был всего лишь сон? Накинув халат, девушка вышла в сад, где уже ее ожидал Амидамару в своём привычном облике бесплотного духа. Он стоял, задумчиво смотря куда-то в даль, и лучи солнца падали на его лицо. Заметив Мэй, он обернулся и тепло улыбнулся ей. — Доброе утро, — поприветствовал он ее, и она кивнула ему в ответ. — Выспалась? — Угу. Тут Мэй заметила небольшие следы-полумесяцы, будто оставленные ногтями, на тыльной стороне ладони хранителя и стала вспоминать, были ли они там раньше и она просто не обращала на них внимания или… — Надеюсь, дурные сны больше не будут тебя беспокоить. Услышав его слова, Мэй задумчиво сдвинула брови и напряглась, случайно увидев своё отражение в окне, — на шее она ясно видела темнеющее пятнышко, которого вчера вечером там не было. Вспомнив ещё раз все то, что было ночью, девушка непроизвольно вздрогнула и почувствовала, как румянец покрыл ее щеки после осознания, что всё-таки это был вовсе не сон…