Однажды ты спросил меня, Сэмми.

Однажды ты спросил меня, Сэмми - как я докатился до жизни простого ангела-хранителя. Как и зачем папочка отнял у меня всё архангельское кунг-фу. Ты действительно хочешь это знать? Тогда слушай, мой человек… Это наказание. Да-да… Дело в том, что я полюбил. Ослушался приказа и спас человека. Совершил грех. Я полюбил тебя, Сэм Винчестер и был наказан. Отец потерял многих воинов в сражениях, и терять одного из первых сыновей было не выгодно Богу, поэтому меня и понизили… Он сделал меня твоим хранителем, прекрасно осознавая, какому наказанию подвергает сына. Ведь быть ангелом охотника это тяжелая ноша, Сэм. Тем более быть ТВОИМ хранителем. Ты должен все время быть рядом, оберегать, искать тварей, которые в силах причинить боль твоему человеку… Отец знал. Он знал, как сильно я тебя люблю. Он знал, на что я способен, когда трогают МОЁ. Он был прав. Однажды ты спросил меня, Сэмми - почему демоны не причиняют тебе боль. Почему старые шрамы исчезли. Это все я. Я принимал твою боль. Я брал всю атаку на себя. Я подставлял свою благодать. Я был щитом… Я был ничтожен в своей любви… Дело в том, что ангельская сила не вечна. Ей надо восстанавливаться, но… Но у меня не было времени. Ты с братом все время был на охоте, и я следовал за тобой. Стоя за своей спиной, я выставлял божественный свет, как преграду между нечистью и вами. Удары демонов, укусы тварей, отравления - это все медленно долбилось о благодать, и вскоре я не выдержал. Однажды ты спросил меня, Сэмми - как ангелы теряют свою благодать. Что именно происходит в этот момент. Отвечу коротко - это больно. Часть тебя с силой, но медленно вытаскивают, насильно, заставляя мучиться и биться в агонии. Внутри тебя словно пылает адское пламя, а потом резкий выдох и пустота… Ты находишься в каком-то непонятном месте, один, а рядом с тобой дерево. Ну, тут я преувеличиваю, не всегда дерево. Чаще всего дерево… Да, Сэмми, извини, не буду отвлекаться… Так вот, когда я потерял благодать, я оказался около института. Да-да, того самого, где мы впервые встретились с тобой. От падших я слышал, что когда ангелы теряют связь с Небом, они перемещаются в то место, с которым они связаны самыми крепкими воспоминаниями… Первые часы после потери благодати самые тяжелые. Ощущение, словно весь мир обрушился тебе на голову, и присутствует необъяснимая тяжесть и усталость во всем теле… И тогда я понял. Конец. Крах всего моего существования. Нет больше архангела Гавриила. Нет могущественного существа, вселяющего страх в сознание людей и тварей. Есть жалкие остатки от него. Тушка какого-то мужичка, желавшего стать актером, и мобильный телефон. Однажды ты спросил меня, Сэмми – как я нашел тогда вас. Все дело в связи, Сэмми. Понимаешь, связь между хранителем и его человеком и так достаточно прочная, но если они еще и связаны между собой более сложными, высшими, чувствами, чем и является обоюдная любовь, то такую связь ничто не способно разрушить. И тогда, стоя напротив института, и щурясь в темноте, я ощущал, как что-то тянет меня на юг, а в голове пульсировало желание взглянуть на карту. И когда жалкие кусочек бумаги оказался перед моими глазами, то место, где ты находился, вспыхнуло яркой точкой. Словно за волшебным клубочком, я шел туда, куда тянула меня невидимая нить. Так я и оказался на пороге дома Бобби. И тут же сознание покинуло меня. Я знаю, когда ты открыл дверь, то удивился, увидев на пороге тушку своего бывшего хранителя, с двумя засохшими, багровыми, вытянутыми пятнами на футболке, на спине. И ткань в этом месте, прилипла к коже. Однажды ты спросил меня, Сэмми – жалею ли я об этом. И я ушел, чтобы через пару минут вернуться, но уже без футболки. - Видишь?! Я знал, на что иду! ЗНАЛ!!! И если бы не хотел этого, если не был бы уверен – я бы не подставлял свой зад, прикрывая тебя, ты, жалкий человечишка! Ранее спокойные, улыбающиеся медовые глаза сверкали яростью, и казалось, что способны одним взглядом уничтожить любого, ставшего на пути их обладателя. Но Сэм не замечал этого, его удивленный, полный ужаса взгляд, был прикован к голому торсу бывшего архангела. - Гейб… С того момента, как Сэм нашел возлюбленного на пороге их дома, эти двое не спали в одной кровати. Габриэль даже попросил жить в отдельной комнате, и контактировал с человеком лишь днем, все так же улыбаясь, словно ничего и не произошло. Но сейчас Сэм видел причину. Вся та оголенная часть тела мужчины, которую мог видеть Винчестер, была усыпана шрамами, рубцами разных форм, цвета, глубины. Поперек груди тянулся глубокий, розовый неровный порез. Казалось, что нет такого кусочка тела, который бы не пострадал. Это все было ради тебя, а ты сомневался… После того происшествия, ты не спрашивал меня ни о чем. Лишь обнимал, целовал, успокаивал. Шептал на ушко какие-то приятные глупости. Ты оставил своего брата, лишь бы быть все время со мной. Лишь бы я вновь не почувствовал себя ненужным и преданным. А сейчас… Сейчас ты спрашиваешь меня – люблю ли я тебя. Ты улыбаешься, хитро-хитро, и я все понимаю. - Давай, я лучше отвечу делом? Ты теперь всегда рядом, теперь ты мой хранитель. Мой Сэмми.