Call me maybe

С того странного разговора прошло несколько дней, и Сынхён практически позабыл тот неприятный инцидент с клиентом. Он был слишком занят своими делами, варился в серых буднях, ну, или они варили его. Спектакль срывался, их режиссер тот еще псих, просто вырывал кишки Топа наружу и наматывал на себя всю репетицию, а потом бросал небрежно обратно в живот. Чхве злился, но, с другой стороны, он был так опустошен всем этим, что даже на ругань сил не хватало. После работы в таком состоянии Сынхён обычно прожигал время в одном из местных баров. Почти каждый вечер он заходил туда и стабильно пропускал по бутылочке соджу. Бармены давно знают его, как постоянно клиента, и сегодня, как и всегда, даже не спрашивая заказ, просто подают бутылку и стакан со льдом. Топ благодарно кивает, усаживается поудобнее и молча пьет, наслаждаясь музыкой. Про него тут никто ничего не знал. Он не любил о себе рассказывать, да и спрашивать особо некому было. Иногда к нему подсаживались девушки, периодически он даже с ними куда-то уходил, но в целом создавал впечатление спокойного и тихого парня, который любит после работы расслабиться. Сынхён лениво крутит стакан в руках, и лед в нем мелодично звенит. Джиён механически протирает стойку, осматривая полутемное помещение бара. Голова гудит, как расстроеный орган. Если даже Тэдди сказал, что он паршиво выглядит, и ему лучше будет поехать домой пораньше, то дело скорее всего и правда швах. Он прикладывает ладонь ко лбу и вздыхает: да, температура определенно есть. Возможно, уйти будет не такой уж и плохой идеей? Джиён откладывает полотенце в сторону, снова вздыхает и, наконец, решается. Он виновато улыбается Тэдди, прощается с Черин и выходит, кутаясь в пальто не по погоде. Дома все так же пусто. «Собаку, что ли, завести?» - рассеяно думает он, запивая горькие таблетки водой, и устало падает на диван. В поле зрения попадается телефон, и позорные воспоминания волной захлестывают его бедный истерзанный мозг. А он ведь так старался все забыть. Пальцы медленно поглаживают пластиковый корпус, в голове крутится что-то непонятное, и Джи останавливается на самом странном из всех решений. «Не может же мне так не везти? На этот раз должна быть сексуальная нуна, которая точно знает, что нужно делать с бедным больным мальчиком». Джи решительно тыкает в последние вызовы и отматывает до разговора, длиной в 00:59. - Была не была, - он нажимает на вызов и ждет ответа. В голове еще легкое опьянение. Сынхён доползает до дома и смотрит на часы: уже поздно. Он вздыхает, устало потирая глаза, сегодня день не задался, и очень хочется спать. Но вместо этого почти на автомате он включает компьютер и надевает на голову микрофон с наушниками, даже не переодеваясь в домашнее, а просто оставаясь в джинсах и рубашке. Он достает из пачки сигарету, закуривает и по обыкновению нажимает кнопку «ответить». - Добрый вечер, милая, - говорит Чхве, как обычно сладостно, и вдыхает ароматный никотиновый дым так же желанно, как он должен мыслить о своей клиентке, но сигарета всегда больше приходится ему по душе. Джиён напряженно замирает, проглатывая все, что он хотел бы сказать. Он не может, просто не может быть настолько сферическим неудачником, но... Все факты говорят «за». Во-первых, это нихрена не нуна, а во-вторых, этот чертов бархатный голос может принадлежать только одному человеку. - Ну, привет, - вздыхает Джиён, мысленно высылая в адрес мифического коллцентра пару боеголовок. В наушниках звучит очень знакомый голос, Чхве хмурится и затихает, медленно, но верно его узнавая. Первая мысль мелькает о том, что это стерва Сунмин опять припомнила ему отказ. Хочется фыркнуть и проматериться, но хорошо, что он выпил и даже закурил. - О как, не милая, простите, дорогой? – вопросительно уточняет он и представляется: - меня зовут ТиОуПи, и, видимо, ближайший час нам с вами будет очень хорошо, как вы смотрите на это? – в интонациях - нотки азарта и иронии, он явно любит себя в этот момент, да, слишком самодовольно, но Сынхён нуждается в этом, хотя бы сейчас. И... Барабанная дробь... Джиёна, похоже, даже не узнают. Впрочем, на что он рассчитывал? Через уши и рот этого парня за один только вечер наверняка проходит столько людей, что элитные проститутки нервно курят в сторонке. Однако это все равно почему-то задевает. - Дорогим для тебя я был бы, если бы ты меня покупал, а пока что этим вроде как занимаюсь я. Так что на ближайший час я смотрю с очень большими надеждами, - в тон парню отвечает Джи и закидывает руку за голову, поудобнее перехватывая мобильник. Слишком много «бы», слишком много наглости в голосе, это не нравится Чхве. Конечно, он уже узнал Джиди, просто его самолюбие сказало что-то вроде: «Нет, ты его не знаешь, ты же крутой чувак и не запоминаешь, с кем говоришь», конечно, женские голоса, может, и не запоминает, а вот мужские помнит все, не так уж много их и было. Сынхён вздыхает и совсем не знает, что ответить клиенту. - Простите, если обидел, а мы уже с вами разговаривали, да? Тогда напомните свое имя, пожалуйста, - вежливо и виновато просит он. Топ вообще неконфликтен, особенно при такой работе. - Нет, - неизвестно зачем отвечает Джиён и хихикает, - не разговаривали. Его дико бесит сложившаяся ситуация, а еще больше бесит перспектива снова дрочить себе, обслушавшись голоса этого чертова ТиОуПи. - Но я на это очень надеюсь. Зови меня... - его взгляд рыщет по комнате и цепляется за бумажку с номером, так и оставшуюся лежать унылым комочком на столике,- зови меня Ёнбэ. Брови Чхве все больше сходятся на переносице. Топ сидит сейчас с таким глупым выражением лица, что если бы мнимый Ёнбе его увидел - точно заржал бы как ненормальный. Сынхён быстро сосредотачивается, понимая, что это не ошибка, он или шутит над ним, или просто убивается в комплексах неполноценности и не желает, чтобы другие думали, что он часто дрочит в телефонную трубку. Это Топ мог понять, кивая самому себе и оставляя именно эту версию для оправдания поведения клиента. Он также соображает, что пауза затягивается. - Тогда приятно познакомиться, - вежливо отвечает он и по накатанной схеме продолжает разговор, - расскажи, где ты сейчас сидишь и что на тебе надето. Джиёна несет. От лица Ёнбэ, заварившего эту кашу и стоящего ему дневного жалования, он может позволить себе абсолютно все. - Где сижу? Я сижу на полу своей хижины на берегу моря. Вдалеке шелестят волны, слышишь? - Джи трет трубку о свою рубашку и тут же возвращает ее назад. - Я одет в черные шорты, и все. Впрочем, если не считать за одежду мокрое полотенце, которое висит у меня на шее. Если бы Сынхён был учителем литературы, он поставил бы маленькому Джиди пять за сочинение. Топ азартно облизывает губы и тушит недокуренную сигарету, сейчас ему не до нее, у него появилось что-то интереснее, и, принимая правила игры, Топ продолжает: - Свой домик, всегда о таком мечтал, особенно у моря, а вы, простите, парней предпочитаете или девушек? Я могу вас перевести на другого оператора, девушку, без потери денег, но с остатком времени, - хитрит Сынхён. - Вообще обычно я предпочитаю девушек, - честно отвечает Джиён и жмурится, поправляя подушку, - но сегодня... - он намеренно занижает голос, стараясь не улыбаться, - я предпочитаю тебя. Так что давай, ТиОу чего-то там, вперед, я весь в ожидании, и полотенце на моей шее уже медленно высыхает. Быть Ёнбэ чертовски увлекательно, если подумать. Джи решает и в будущем использовать это имя, чтобы... «В будущем?!» - он болезненно щурится, не понимая, как такая бредовая мысль вообще пришла к нему в голову. Следующего раза не будет, он найдет себе девушку на ближайшую неделю и забудет о проблеме секса. Вообще. А сейчас он просто болен. «Да-да, - успокаивает он сам себя, - у тебя просто температура, Джиён.» - Как пожелаешь, - ласково отвечает Топ и облокачивается на спинку своего кресла, прикрывая глаза. Хотеть его – это приятно для обоих, он довольно мурчит басом, начиная свой рассказ: - В твоей хижине открываются двери, и на пороге стоит юноша. Он высокий, его короткие волосы выкрашены в белый цвет. Глаза ищут хозяина дома и находят тебя, он решительно делает шаг навстречу. Юноша дружелюбно улыбается, на нем шорты по колено с изображением пальм и пляжа, а тело скрывает белая майка, которая больше его на три размера. Юноша протягивает руку, дружелюбно здоровается с тобой, представляется, называя свое имя и возраст. - Не жарко в майке-то? - интересуется Джиён у телефонной трубки и беззвучно хихикает. - Здравствуй, меня зовут Ёнбэ, и мне здесь о-о-очень одиноко, - он даже меняет голос, добавляя в него капельку грудного звучания и томно растягивая гласные. Видимо, когда он болеет, верх над разумом берет какой-то темный Квон Джиён, который в обычном состоянии почти совсем невидим и неощутим. Видимо, ТиОуПи сегодня не повезло напороться именно на темную Джиёнову составляющую. Каждый ответ псевдо-Ёнбе глухо отдает ступором в голове Чхве. Сначала он давится, но потом прожевывает и проглатывает это. «Осмелел, паразит, опыта, что ли, набрался, или может я правда ошибся клиентом?» - Топ уже начинает сомневаться в собственной правоте и адекватности. - «Вы правы, жарковато, - приветливо отвечает тебе юноша, - мы с семьей переехали сюда недавно и совсем никого не знаем. Рад, что я нашел вас, почему вы сидите на полу?» Ему явно интересен сей феномен. - Потому что на полу прохладно, - входит в раж «Ёнбэ», - к тому же, разве ты видишь в моей хижине другую мебель, кроме кровати? Джиён тянется за стаканом с водой, стоящим на столике рядом. Он чертовски собой доволен. Сквозившее в голосе ТиОуПи удивление не то чтобы стоило потраченных денег, но все же покрывало значительную их часть. - Не хочешь снять майку? Топ возмущенно привстает с кресла, да что себе он позволяет, теперь и инициативу проявлять будет?! «Все хорошо, ты профессионал!» - успокаивает себя Сынхён и плавно садится обратно, стараясь расслабить напряжение на лице. Отчего его все это так злит, он не понимает, ведь его работа в том, чтобы делать клиенту хорошо. Придя в себя и усмехнувшись, самым невозмутимым тоном, он с наслаждением отвечает: - С радостью. Юноша медленно и лениво снимает с себя футболку, садясь напротив тебя на пол и складывая ноги по-турецки. Его торс оголен, мышцы рельефно выделяются лучами уходящего солнца. Рука тянется за полотенцем на твоем плече, он стягивает его осторожно и игриво, не отводя взгляда. Потом парень протирает им себе лоб, неторопливыми, массирующими движениями стирая с себя капельки пота, - голос Топа был максимально настроен на секс. Он говорил медлительно, расставляя акценты в слогах, и, словно колыбельную, певуче повествовал действия юноши. Когда воображаемый пляжный парень послушно снимает положенный элемент гардероба, Джиён расстегивает верхние пуговицы на своей рубашке, чувствуя, как становится жарко. Ну, вот и знакомая тональность заиграла. - Отлично, - неизвестно зачем произносит Джи, максимально стараясь держать голос в одном регистре, а потом добавляет, - а шорты? - Только после тебя, - Топ мурчит, вибрируя басом. - Юноша вешает полотенце тебе обратно на шею, подбираясь к твоему телу чуть ближе... Джи сбивается с мыслей и расстегивает еще одну пуговицу. Кажется, у него вспотели ладони. «Not good... No-o-ot good,» - думает он, с болезненным желанием вслушиваясь в интонации ТиОуПи. - Окей, - собственный голос Джи становится хриплым, и чертовски его подводит, - эти шорты мне все равно никогда не нравились. Я их снимаю... Сынхён ощущает мнимую победу, радуясь, как ребенок, непонятно чему. Смене его интонации?! - Юноша наблюдает, как ты это делаешь, и не двигается, пока ты не заканчиваешь снимать с себя всю одежду. Он восхищенно вскидывает брови и облизывает свои губы. У него красивые губы, они выточены, словно у скульптуры, и такие же холодные, - Чхве идет в наступление. Это было не по его правилам, Топ никогда не доходил до интима в первый час, но этот парень сделал что-то, распыляя его самолюбие и заставляя забыть о морали, хотя какая может быть мораль, если он работает в сексе по телефону? - Теперь ты? - уточняет Джиён, понимая, наконец, что именно сейчас не так. Нет никакого диссонанса картинки с голосом, как было в прошлый раз. С ним говорит парень от лица парня, и воображение больше не прыгает с одного на другое, но... Черт, это-то и должно быть плохо, разве не так? Джиён распахивает рубашку, чувствуя, как в комнате ощутимо становится жарче, и прикусывает нижнюю губу. Наверное, начала действовать таблетка. Да, таблетка - хорошее объяснение. - Хочешь снять с парня шорты, сними их сам, - нагло заявляет Топ, понимая, что это - запрещенный прием. Клиент должен только наслаждаться, а не делать его работу. Сынхён сидит в своем кресле, он слишком увлечен беседой и даже не замечает, что прошло уже полчаса отведенного времени. – «Ты не против, если я поцелую тебя?» - Его интонация прыгает с уверенной на смущенную, хотя, если судить по его довольному лицу, смущения там явно мало. «Если бы я еще что-нибудь почувствовал,» - тяжело дышит Джи и прикладывает свободную руку ко лбу. Он горячий и влажный, и это вызывает какие-то неправильные ассоциации. - Только если ты сделаешь это прямо сейчас... И да, потом я, пожалуй, сниму с тебя шорты. - Как угодно, - соглашается Сынхён, его голос становится совсем приторным, он тянется, разливается сладко, как мед, струится с ложки и растворяется в чае. - Юноша получает от тебя разрешение и медленно подползает к тебе на четвереньках. Он смотрит своими большими глазами в твои и, находя там ответ на мучивший его вопрос, легонько касается твоих губ, облизывая их языком, как бы пробуя на вкус. Ему кажется, он ощущает привкус моря во время поцелуя, он медлит, наслаждаясь лишь прикосновениями. Джиён резко выдыхает сквозь стиснутые зубы, и проводит языком по щекам с внутренней стороны. Он. Сейчас. Целует. Воображаемого. Парня. И. У. Него. Опять стояк. - Тогда я прямо сейчас стащу с тебя эти хреновы шорты, а там будь что будет, - срывающимся голосом предлагает Джи и запускает руку под ремень собственных брюк. - Не отрываясь от твоих губ, - Чхве сладко выдыхает в трубку, - парень помогает тебе снять с себя шорты, а под ними, оказывается, совсем нет нижнего белья. Юноша забрасывает тряпку куда-то в дальний угол и робко прижимается к тебе всем телом, смакуя твои восхитительные губы. Джиён тихо стонет, когда собственные пальцы забираются под резинку боксеров, но тут же захлопывает рот так, что щелкают зубы. Гребаный ТиОуПи, гребаная болезнь и гребаный Ёнбэ, в недобрый час подсунувший ему этот номер. Еще немного, и Джи официально может объявлять себя извращенцем и выходить на гей-парад в розовых стрингах. «Мне, кстати, пойдет...» - Они, между прочим, и правда ничего, - шепчет Джиён, имея в виду, конечно же, свои губы, и напряженно сглатывает, не прекращая орудовать рукой, - а что дальше? Топ слышит, как клиент стонет, и что-то острым уколом отдает ему ниже живота, он вздрагивает, меняя положение на кресле, и старается не отвлекаться от своей интонации. Но этот парень на него неправильно действует, не так, как всегда. Сынхён медленно выдыхает в трубку, давая понять, что ему тоже хорошо: - Юноша углубляет поцелуй, его влажный, но теплый язык пробивается сквозь твои губы, добираясь до твоего языка. Он стонет, - и Топ умело имитирует как, - а рука парня находит твой уже твердый член и, поглаживая его, обхватывает в кольцо руками. Когда ТиОуПи стонет, Джиён от неожиданности сжимает ладонь чуть сильнее, чем нужно, и сдавленно шипит. Вряд ли этот «божий одуван», которого ему сейчас расписывают, смог бы сделать что-то подобное. Тот выдуманный парень явно НЕ этот гребаный аудио-насильник. И это так до жути логично, что только подстегивает. - Фаак... - выдыхает Джи, приподнимая бедра над диваном, и на несколько секунд вообще забывает, что вроде как говорит по телефону. По ту сторону провода, клиента лихорадит, Сынхён ерзает на стуле, потирая щиколотки друг об друга. Он сам сдавленно дышит, но ему же положено так делать, разве нет? - Не ругайся, - зло обрывает его ТиОуПи, рявкая, - меня раздражает, когда матерятся, - набирая побольше воздуха, он зажмуривает глаза, сменяя тон на более мягкий и привычно бархатный, - юноша посасывает твой язык, прикусывая его и стараясь сделать как можно приятнее, его губы начинают блуждать по твоему лицу, покрывая поцелуями щеки, скулы, добираясь до мочки уха, и, смачивая губами, он вгрызается в нее, не жалея силы. Его рука, не забывай, все еще ласкает твой член, скажи, Ёнбэ, тебе приятно, когда он так делает? - вполне искренне спрашивает Топ, и кажется, ему действительно хочется узнать честный ответ. Раздраженный насильник - хороший насильник, даже если он делает свое грязное дело по телефону. Джиён не может сдержать улыбку и уже точно не может сдержать свою руку. Впрочем, он и не собирается. Джи тихонько постанывает, уже не стесняясь своих действий. В конце концов, он позвонил не в службу поддержки многодетных матерей. Но когда его называют чужим именем, Джиён распахивает глаза и, выдав грудное: - Щет... - неожиданно кончает себе в ладонь. Он тяжело дышит, а вместе с именем друга все в голове с мерными щелчками начинает состраиваться в единую картину. «Ох бляя...» - ужасается Джиён и с отвращением трясет рукой над столиком. - Доброго вам вечера, господин хороший, к сожалению, мой час закончен, продлевать я ничего не буду, всего вам наилучшего, - тараторит он, словно заправский работник коллцентра и, не дожидаясь ответа, нажимает на сброс. Сынхён слышит, как в микрофоне сладко стонут, кажется, кончая. Он непроизвольно улыбается, когда клиент называет его хорошим, да еще и господином, самооценка скачками вскидывается вверх и бьется об потолок, осыпая штукатурку. Он уже готов сделать комплимент в ответ, как лже-Ёнбе снова кидает трубку - привычка? - Счастливо, - говорит он тишине и опускает взгляд. Рука, оказывается, давно прижата к собственному паху, а в джинсах болезненно пульсирует стояк. Он расстроенно мотает головой, ругая себя за подобную оплошность. Сынхён слишком увлекся с этим мальчиком, надо быть еще проще, еще холоднее. Топ прикрывает глаза, откидываясь на спинку кресла, и расстегивает ремень. Джиён широко открытыми глазами смотрит на собственную ладонь, словно на главного врага народа. «Как так вышло? - бьется у него в голове единственный вопрос. - Как так, мать его, вышло уже ВО ВТОРОЙ РАЗ?!». Наверное, его член, если бы у него были плечи, пожал ими сейчас, как бы говоря: «Не знаю, чувак, это просто было горячо». Джи распластывается по дивану, пытаясь унять скачущее дыхание, и понимает, что температура у него волшебным образом прошла.